«Темные места» в «Слове о полку Игореве»
Споры о «Слове», возникшие с момента его открытия и не утихающие уже на протяжении двух столетии, касаются многих так называемых «темных» мест этого памятника древнерусской литературы. Ведь его язык сильно отличается от современного русского языка, а кроме того, в разных списках «Слова» появляются ошибки или неверные толкования. Трудности в толковании многих мест текста связаны также с тем, что в подлинном рукописи не было не только разбивки на абзацы и ритмические строки, но и как во всех рукописях XI—XVII веков текст писался в сплошную строку, т.е. в нем не выделялись отдельные слова. Особую сложность для современных исследователей и переводчиков «Слова» представляют ошибки, которые были допущены при копировании текста для Екатерины II и в издании 1800 года: ведь сам подлинник рукописи погиб во время пожара в Москве в 1812 году вместе со всей библиотекой Мусина-Пушкина, открывшего этот удивительный памятник древнерусской литературы. В результате ученым приходится проводить сложный лингвистический и текстологический анализ, ориентируясь па данные современной науки.
Спорными, или «темными», в настоящее время признается целый ряд слов, словосочетаний и фрагментов «Слова», причем по многим из них единого мнения, с которым были бы согласны все исследователи, достигнуть так и не удалось. С одной стороны это связано с проблемой перевода. Так, уже первая строка произведения «Не лѣпо ли ны бяшетъ, братіе, начяти…» вызывает дискуссии. В. Л. Жуковский, признанный мастер художественного перевода, интерпретирует эту строку так: «Не прилично ли будет нам, братья, начать…», ставя в конце предложения восклицательный знак. А поэт-символист рубежа XIX-XX веков К. Д. Бальмонт предлагает более привычное для читателя поэтическое звучание: «Нам начать не благо ль, братья…», заканчивая строку вопросительным знаком. Часто включаемый в школьные учебники перевод поэта XX века Н. А. Заболоцкого звучит так: «Не пора ль нам, братия, начать…» — с тем же вопросительным знаком в конце предложения. В научно выверенном переводе академика Д. С. Лихачева читаем: «Не пристало ли нам, братья, начать…», тоже с использованием вопросительного знака. Зато в комментированном переводе исследователя «Слова» А. К. Югова читаем: «А было бы лепо нам, братья, сказать…». Сохранение древнерусского слова «лепо» переводчик обосновывает тем, что оно хорошо понятно и сейчас, а, кроме того, широко используется во многих современных славянских языках. Это слово, но мнению Югова, звучит поэтично, и «нет никакого основания портить столь благозвучный и величественный зачин, заменяя слово «лепо» ужасающими прозаизмами…». Относительно частицы «ли» исследователь полагает, что она в данном случае имеет усилительное, а не вопросительное значение, а потому в конце первой строки «Слова» он предлагает ставить восклицательным, а не вопросительный знак. Интересно, что такой же точки зрения придерживался Пушкин, чутью языка которого, несомненно, можно доверять.
С другой стороны, многие «темные» места «Слова» трудны не столько для перевода, сколько для толкования, передающего адекватный древнему тексту смысл. Так, например, большие проблемы представляет понимание выражения «растѣкашется мыслію по древу». Как считает академик Лихачев, это не народно-поэтический, а книжный образ, связанный с характеристикой поэтическом манеры древнего певца-сказителя Бояна, который обозначает «мысленное древо». В его переводе это выражение звучит так: «…растекался мыслию по древу». Большинство современных исследователей склоняются именно к этой версии, но в XIX веке бытовало иное толкование этого образа. Е. В. Барсов считал, что переписчики или первые издатели могли не различить написанные слитно два слова, из которых одно было под титлом (специальным значком, поставленным сверху слова, который позволял в древнерусских текстах сокращать слово до нескольких букв). Неправильное прочтение привело к тому, что они сочли ошибкой написанные рядом два очень похожих слова: «мыслиюмысию» — и оставили из них одно: «мыслию». Но, по мнению Барсова в этом выражении действительно существует два слова, причем одно из них — «мысию» — обозначает белку. В этом случае все выражение должно быть прочитано так: мыслию — мысью. то есть мыслью — белкой. Этой версии придерживается Югов, который в своем переводе даст следующее выражение: «разлетается мыслью-белкою по древу». Он в комментариях к тексту последовательно опровергает еще одно возможное толкование этого образа: мыслию — мышью. Речь при этом идет об особом виде древесной мыши, которая, в отличие от белок, действительно обитала на территории Древней Руси. Но такого рода зоологические объяснения вряд ли могут быть применены к толкованию поэтических текстов. Тем более что даже в словаре Даля отмечено: «Белка. пск. Мысь». Это указание очень важно, поскольку лингвисты уверенно говорят о языковом единстве северных (Псковская и Новгородская территории) и южных земель Древней Руси.
Также не все ученые единодушны в трактовке слова Троян, которое в тексте встречается четыре раза: 1) «рища в тропу Трояню»; 2) «были веце Трояни»; 3) «на землю Трояню»; 4) «на седьмом веце Трояни». Н. С. Тихонравов доказывал, что в подлиннике было не Троян, а Боян. Возможность такой замены обосновал С. К. Шамбинаго: «Первые издатели, несомненно затруднялись в чтении начальной лигатуры «Тр», и в копии, сделанной для Екатерины II, это слово встречается в форме “Зоянь”… Но в западнорусской графике буквы «б» и «з» и лигатура «Тр» постоянно пишутся одинаково». Исходя из этого объяснения делается вывод о том, что ошибочно написанное Троян следует читать как Боян. Такой версии последовательно придерживается в своем переводе А. К. Югов. Но большая часть ученых и переводчиков все же приняла сторону Трояна. Академик Лихачев пишет по этому поводу: «По-видимому, Троян здесь языческий бог. Если это так, то выражение «рища в тропу Трояню» означает — «носясь по божественным путям»; «были веце Трояни» — означает «были века язычества»; «на землю Трояню» означает «на Русскую землю» (именно в этом же смысле русский народ называется ниже в «Слове» Даждьбожьим внуком»); «на седьмом веце Трояни» означает «на последнем веке язычества»… Языческие древнерусские боги неоднократно упоминаются в «Слове» (Велес, Дажьбог, Стрибог). Автор «Слова», конечно, христианин: старых же русских богов он упоминает только как поэтические символы, как художественные обобщения (примерно так в XVIII в. постоянно пользовались в поэзии божествами античности)
Особенно интересна широкая дискуссия, которая развернулась среди ученых по поводу слова «дивъ». Приведем фрагмент текста, в котором оно встречается: «Тогда въступи Игорь Князь въ златъ стремень, и Солнце ему тъмою путь заступаша; нощь стонуши ему грозою птичь убуди; свистъ зверинъ въ стазби; дивъ кличетъ връху древа, велитъ послушати земли незнаемъ, влъзе, и по морію, и по Сулію, и Сурожу, и Корсуню, и тебе Тьмутораканьскый блъванъ». А вот перевод этого фрагмента, сделанный академиком Д. С. Лихачевым: «Тогда вступил Игорь-князь в золотое стремя и поехал по чистому полю. Солнце ему тьмою путь заступало; ночь стонами грозы птиц пробудила; свист звериный встал, взбился; див — кличет на вершине дерева, велит прислушаться — земле незнаемой, Волге, и Поморью, и Посулью, и Сурожу, и Корсуню, и тебе, Тмутороканский идол!» В комментарии Лихачев пишет: «Слово “див” не получило общепризнанного объяснения. Большинство исследователей считает “дива” мифическим существом (чем-то вроде лешего или вещей птицы). В “Слове о полку Игореве” “див” предупреждает враждебные Руси страны, это божество восточных народов, сочувствующее им, а не Руси». В комментариях Н. К. Гудзия к изданию «Слова» 1938 года также читаем: «Мифическая зловещая птица». Начало такому истолкованию слова «див» положил еще Мусин-Пушкин, который в своем переводе писал: «Кричит филин па вершине дерева чтобы слышали голос его в земле незнаемой, по Волге, по морю, по Суле, по Суражу, в Корсуне и у тебя, Тмутороканский истукан!» Материал с сайта //iEssay.ru
Но не все ученые согласились с такой трактовкой слова. Наиболее последовательным ее противником выступил А. К. Югов, который считает что необходимо «историко-лингвистическое понимание, вопреки застоявшемуся с мусин-пушкинских времен “орнитологическому” (птицеведческому) и мифологическому толкованию. … Голосистая же, можно сказать, птица, этот филин, если слыхать было его за тысячи верст! И никто не задумывается над тем, что гениальный поэт, автор “Слова”, никак не мог написать столь нелепый образ, да еще прибегнув к нему в грозно-величественных строфах, где русское воинство Игоря вступает во вражеское “поле Половецкое”!». Данный исследователь утверждает, что это слово должно писаться не «дивЪ», а «дивЬ». В такой форме в древнерусском языке оно служит собирательным обозначением понятий «дикарь», «дикие» (производное от слова «дивый» — дикий, т. е. дивь — дикие — половцы) и в «Слове. » должно читаться в значении «половецкие орды». Еще ранее подобные суждения выдвигались ученым XIX века Павловым-Бициным, считавшим, что «дивъ», который «кличет» с вершины дерева, — это дозорец, стражник или караульщик, но ученый говорил при этом о русском, извещавшем о нашествии врага на русскую землю, а не о половце.
И, наконец, совсем оригинальную трактовку этого «темного» слова дает писатель и переводчик, исследователь «Слова о полку Игореве» И. А. Новиков. В комментариях к своему переводу он отмечает: «Див русским не враждебен. Его клич “земле незнаемой” скорее подобен кличу Святослава Игоревича: “Иду на вы!” Заслышав клич Дива, половцы, подобно распуганным лебедям, кинулись назад — к Дону великому». Далее исследователь делает предположение, что див сидит не на дереве, а на древке знамени Игоря, то есть является изображением. Что же это такое? Новиков утверждает — Диво, нечто чудесное, друг и союзник русских. В результате он приходит к выводу, что это может быть «изображение крылатого “архистратига небесных сил”, вождя небесного воинства — архангела Михаила. Так его изображали от конца XII до начала XIII века».
Таким образом, даже несколько примеров «темных мест» в тексте «Слова о полку Игореве», рассмотренные в докладе, показывают, как много загадок еще хранит этот величайший памятник древнерусской литературы. Ученые и исследователи, переводчики «Слова», настойчиво пытающиеся их разгадать, открыть новые, потаенные смыслы, учат нас бережному отношению к художественному слову, вдумчивому чтению текста и глубокому проникновению в самые отдаленные слои русской культуры.
Торговый Сурож
В IX в. Судак был хорошо известен на Руси как большой, богатый и сильно укрепленный город. Некоторые исследователи полагают, что именно слава и широкая молва о богатстве Судака явились причиной нападения на него одного из восточнославянских князей в начале IX в. Об этом событии рассказывается в «Житии Стефана Сурожского».
«Житие» повествует о походе в Крым новгородского князя Бравлина. «С многою силою прииде к Сурожу, за 10 дьний бишася зле межоу себе, и по 10 дьний вниде Бравлин, силою изломив железная врата, и вниде в град. » Кроме Сурожа, славянская рать захватила и некоторые другие крымские города — Корсунь (Херсонес), Корчев (Керчь). Поход Бравлина не мог быть случайным явлением в жизни тогдашней Таврики. Его надо рассматривать как один из важнейших эпизодов в стремлении славян укрепить свое влияние в Северном Причерноморье, утвердиться «у Лукоморья».
Влияние Руси облегчалось еще и тем. что местное население ненавидело хазарских захватчиков и не только оказывало им всяческое противодействие, но даже поднимало против них, как было, например, в 787 г., восстания. Разгром Хазарского каганата Киевской Русью в X в. обеспечил освобождение полуострова от власти хазар. Однако в степях его продолжали оставаться печенеги, которые появились здесь на рубеже IX—X вв. и неоднократно совершали набеги на города и селения Таврики.
Судя по многим данным, Сугдея, несмотря на причиненный ей печенегами ущерб, продолжала существовать как весьма значительный город. Вскоре после взятия Корсуня войсками киевского князя Владимира (988 г.) полуостров прочно входит в сферу военно-политических и торговых интересов Древнерусского государства с центром в Киеве. С тех пор и вплоть до вторжения монголо-татарских орд связи Сурожа с Русью были постоянными и устойчивыми. Они находят весьма широкое отражение в былинах, летописях, упоминаются и в замечательном памятнике древнерусской литературы «Слове о полку Игореве».
В первую очередь это были торговые связи. Из Сугдеи на Русь везли шелк-сырец, хлопчатобумажные и шерстяные ткани, имбирь, перец, гвоздику и другие пряности. Иностранных и сугдейских купцов, торговавших этими товарами, называли «сурожскими гостями». Позже это название распространилось и на русских купцов, торговавших товарами, которые вывозились из Сурожа в Москву и в другие русские города.
Существовали и иные связи между Сурожем и Русью. Русские князья широко привлекали сурожан в качестве переводчиков и для выполнения различных дипломатических и иных поручений. Например, великий князь московский Дмитрий Иванович (впоследствии получивший прозвание «Донской»), отправляясь в поход против татар, взял с собой десять сурожан — как свидетелей будущей великой битвы, а также, по-видимому, и как толмачей.
Расширению и упрочению связей Сугдеи с Русью способствовало и основание на Тамани русского Тмутороканского княжества, в состав которого позднее вошла часть Керченского полуострова с Керчью. Из Тмуторокани русские постепенно расселялись и по другим городам Крыма. Арабский хронист, секретарь египетского султана, Ибн-абд-аз-Захыр сообщает, что в 60-х гг. XIII в. Старый Крым был населен кипчаками, аланами и русскими. Подобное сочетание этнических групп неоднократно встречается у арабских историков, когда речь идет о населении Крымского полуострова к моменту появления там татар. Безусловно, расположенная вблизи от Старого Крыма Сугдея в этом отношении не представляла и не могла представлять исключения.
В «Слове о полку Игореве» Сурож поставлен рядом с Тмутороканью и Корсунем. В ту пору эти два города имели значительную прослойку русского населения. Не исключено, что Сурож приравнен «Словом» к Тмуторокани и Корсуню не только благодаря своей величине и значению, но и в связи с наличием в нем русского населения. Во всяком случае, не вызывает никакого сомнения, что участие тмутороканского князя в защите Сугдеи от турок-сельджуков (о чем несколько подробнее будет сказано позже) также свидетельствует о том, что Русь имела в Суроже определенные экономические и политические интересы, была с ним тесно связана.
В русской летописи XIII в. зафиксировано пребывание сурожских купцов во Владимире-Волынском. Рассказывая о погребении князя Владимира Васильевича Галицкого в 1288 г., летописец отмечает: «И тако плакавшеся над ним все множество володимерцев, немцы и сурожьце, и новгородцы». Упоминание о сурожанах после местных владимирцев и многочисленных там немцев, перед новгородцами — не случайно. Как известно, летописцы считали свою миссию делом в высшей степени богоугодным и полезным своей стране, их важнейшей целью было стремление к исторической правде, поэтому они старались фиксировать все с абсолютной точностью, вплоть до мельчайших подробностей. Следовательно, можно говорить о значительном числе и влияние сугдейцев в отдаленной русской Волыни.
Сурож в этот период ведет с Русью широкую торговлю. Русские товары доставлялись в Сурож либо по Днепру, а затем Черным морем, либо так называемым «Залозным путем»: опять же по Днепру до излучины у порогов и потом степью через Перекоп. Одновременно шел и обратный процесс. Оживленной торговле способствовало и то обстоятельство, что в самом Суроже проживало немало русских.
Наличие русских в Суроже подтверждают прежде всего археологические данные. Экспедицией под руководствам М.А. Фронджуло были обнаружены у подножия Крепостной горы медный киотный русский крест, датируемый концом XII — первой половиной XIII в., и два пряслица овручского типа. В Уютном найден русский крест-складень (энколпион), а в верхнем городе, к юго-востоку от главных ворот, близ большого храма, — половинка аналогичного креста того же времени.
Еще при половцах, проникших на полуостров в XI в., Судак становится самым богатым из крымских городов. Арабский историк Элайни называл его «наибольшим из городов кыпчацких», т. е. половецких. По свидетельству арабских и персидских авторов, Судак вел торговлю на путях из стран Средиземноморья на Восток. Как показывают археологические раскопки, в XI—XIII вв. развернулось широкое строительство в прибрежной части города, что также подтверждает его возросшее торговое значение. Сугдея превращается в город международного значения, где встречаются купцы со всех концов мира — из Руси, Западной Европы, Северной Африки, Малой Азии, Индии, Китая.
До середины XIII в. важнейшие торговые пути из стран Западной Европы на Восток проходили через портовые города Сирии, Палестины, Египта. В эти перевалочные пункты прибывали товары из стран Ближнего и Среднего Востока, из Индии, Китая, с Зондских островов и т. д.
В конце XIII в., когда крестоносцы утратили свои владения на восточном берегу Средиземного моря, торговые пути на Восток частично переместились к берегам Черного и Азовского морей. В каком направлении следовали товары из Европы далее, рассказывается в сочинении флорентийца Пеголотти, относящемся к первой половине XIV в. Там подробно описан путь по суше от устья Дона до Китая: он шел из города Таны (в устье Дона) в район современной Астрахани, затем в столицу Золотой Орды город Сарай на Волге, а оттуда в Среднюю Азию и Китай.
Крым, находясь в узле путей Азово-Черноморья, играл важную роль в международной торговле. В крымских портах разгружались суда с товарами из Передней Азии, Египта, Византии, стран Западной Европы и караваны из Золотой Орды и Средней Азии. В то же время Крым являлся связующим звеном в экономических и политических отношениях Византии и государств Балканского полуострова с Русью. А главным портовым городом Крыма в XIII в. становится Сугдея. Возвышению этого города способствовало то, что он был расположен значительно ближе, чем Херсонес, к Керченскому проливу, Азовскому морю и конечному пункту великого караванного пути из Азии — городу Тана. Посол французского короля Людовика IX к монгольскому хану монах-францисканец Гильом Рубрук при описании Судака отметил, что «туда пристают все купцы, как едущие из Турции и желающие направиться в северные страны, так и едущие обратно из Руссии и северных стран, желающие переправиться в Турцию».
Международные экономические свяЗи Сугдеи подтверждаются и археологическими данными. В частности, на северной окраине судакского посада экспедицией М.А. Фронджуло был найден клад, в котором находилось свыше двух десятков византийских золотых монет XIII—XIV вв.
В середине XIII в. численность населения Сугдеи, по греческим источникам, достигала 8300 человек. Историк-византиновед В.Г. Васильевский считал, что под этой цифрой нужно разуметь лишь взрослое мужское население. А в средние века город с 10—15 тысячами жителей — всех жителей, без исключения, — относился к разряду крупных.
Торговый Сурож
В 9-ом веке Судак был хорошо известен на Руси, как большой, богатый и сильно укреплённый город. Некоторые исследователи считают, что именно слава и широкая молва о богатстве Судака явились причиной нападения на него одного из восточнославянских князей в начале 9-го века. Об этом событии рассказывается в «Житии Стефана Сурожского». «Житие» повествует о походе в Крым новгородского князя Бравлина. «С многою силою прииде к Сурожу, за 10 дьний бишася зле межоу себе, и по 10 дьний вниде Бравлин, силою изломив железная врата, и вниде в град. «. Кроме Сурожа, славянская рать захватила и некоторые другие крымские города — Корсунь (Херсонес), Корчев (Керчь). Поход Бравлина не мог быть случайным явлением в жизни тогдашней Таврики. Его надо рассматривать как один из важнейших эпизодов в стремлении славян укрепить своё влияние в Северном Причерноморье, утвердиться «у Лукоморья».
Пифос для хранения и перевозки сыпучих продуктов
Влияние Руси облегчалось ещё и тем, что местное население ненавидело хазарских захватчиков и не только оказывало им всяческое проитводействие, но даже поднимало против них, как было, например, в 787 году, восстания. Разгром Хазарского каганата Киевской Русью в 10-ом веке обеспечил освобождение полуострова от власти хазар. Однако в степях его продолжали оставаться печенеги, которые появились здесь на рубеже 9-10-го веков и неоднократно совершали набеги на города и селения Таврики. Судя по многим данным, Сугдея, несмотря на причинённый ей печенегами ущерб, продолжала существовать как весьма значительный город.
Вскоре после взятия Корсуня войсками киевского князя Владимира (988 год) полуостров прочто входит в сферу военно-политических и торговых интересов Древнерусского государства с центром в городе Киев. С тех пор и вплоть до вторжения монголо-татарских орд связи Сурожа с Русью были постоянными и устойчивыми. Они находят весьма широкое отражение в былинах, летописях, упоминаются и в замечательном памятнике древнерусской литературы «Слово о полку Игореве». Впервую очередь это были торговые связи. Из Сугдеи на Русь везли шёлк-сырец, хлопчатобумажные и шерстяные ткани, имбирь, перец, гвоздику и другие пряности. Иностранных и сугдейских купцов, торговавших этими товарами, называли «сурожскими гостями». Позже это название распростанилось и на русских купцов, торговавших товарами, которые вывозились из Сурожа в Москву и в другие русские города.
Существовали и иные связи между Сурожем и Русью. Русские князья широко привлекали суржан в качестве переводчиков и для выполнения различных дипломатических и иных поручений. Например, великий князь московский Дмитрий Иванович (впоследствии получивший прозвание «Донской»), отправляяс в поход против татар, взял с собой десять сурожан — как свидетелей будущей великой битвы, а также, по-видимому, и как толмачей. Расширению и упрочению связей Сугдеи с Русью способствовало и основание на Тамани русского Тмутараканского княжества, в состав которого позднее вошла и часть Керченского полуострова с Керчью.
Из Тмутаракани русские постепенно расселялись и по другим городам Крыма. Арабский хронист, секретарь египетского султана, Ибн-абд-аз-Захыр сообщает, что в 60-х годах 13-го века Старый Крым был населён кипчаками, аланами и русскими. Подобное сочетание этнических групп неоднократно встречается у арабских историков, когда речь идёт о населении Крымского полуострова к моменту появления там татар. Безусловно, расположенная вблизи от Старого Крыма Сугдея в этом отношении не представляла и не могла представлять исключения.
В «Слове о полку Игореве» Сурож поставлен рядом с Тмутараканью и Корсунем. В ту пору эти два города имели значительную прослойку русского населения. Не исключено, что Сурож приравнен «Словом» к Тмутаракани и Корсуню не только благодаря своей величине и значению, но и в связи с наличием в нём русского населения. Во всяком случае, не вызывает никакого сомнения, что участие тмутараканского князя в защите Сугдеи от турок-сельджуков (о чём несколько подробнее будет сказано позже) также свидетельствует о том, что Русь имела в Суроже определённые экономические и политические интересы, была с ним тесно связана.
В русской летописи 13-го века зафиксировано пребывание сурожских купцов во Владимире-Волынском. Рассказывая о погребении князя Владимира Васильевича Галицкого в 1288 году, летописец отмечает: «И тако плакавшеся над ним все множество володимирцев, немцы и сурожьце, и новгородце». Упоминание о сурожанах после местных владимирцев и многочисленных там немцев, перед новгородцами — не случайно. Как известно, летописцы считали свою миссию делом и высшей степени богоугдным и полезным своей стране, их важнейшей целью было стремление к исторической правде, поэтому они старались фиксировать всё с абсолютной точностью, вплоть до мельчайших подробностей. Следовательно, можно говорить о значительном числе и влиянии сугдейцев в отдалённой русской Волыни.
Сурож в этот период ведёт с Русью широкую торговлю. Русские товары доставлялись в Сурож либо по Днепру, а затем Чёрным морем, либо так называемым «Залозным путём»: опять же по Днепру до излучины у порогов и потом степью через Перекоп. Одновременно шёл и обратный процесс. Оживлённой торговле способствовало и то обстоятельство, что в самом Суроже проживало немало русских. Наличие русских в Суроже подтверждают прежде всего археологические данные. Экспедицией под руководством М. А. Фронджуло были обнаружены у подножия Крепостной горы медный киотный русский крест, датируемый концом 12-го — первой половиной 13-го века, и два пряслица овручского типа. В селе Уютное найден русский крест-складень (энколпион), а в верхнем городе, к юго-востоку от главных ворот, близ большого храма, — половинка аналогичного креста того же времени.
В Конце Х в., после гибели хазарского каганата, Судак, как и весь юго-восточный Крым, снова переходит под власть Византийской империи. Происходит ремонт старых и строительство новых оборонительных сооружений, активно застраивается внутри крепостное пространство. В Х-ХШ вв. город достигает своего наивысшего расцвета. Он становится крупнейшим торговым центром Таврики и всего Северного Причерноморья. Порт Судака связывал страны Восточной Европы и Киевскую Русь со странами Средиземноморья, евразийские степи со странами Ближнего Востока и Западной Европы. Богатство и значение города в международной торговле не могло не привлечь внимание сильных в военном отношении соседей.
lsvsx
Как в СССР замалчивали славянские находки на полуострове Крым. Официальная археология любит открывать в Северном Причерноморье и в Крыму античные, генуэзские, караимские, турецкие и какие угодно другие памятники. Но тавро-скифский пласт при этом афишировать как-то не принято (хотя он и признаётся). И уж совсем запрещено говорить о том, что скифский пласт по сути своей предельно близок славянской культуре.
Независимый исследователь истории древней Руси Александр Асов рассказывает о своей встрече с выдающимся учёным и краеведом Алексеем Горшковым, который долгие годы был главным археологом и хранителем Судакской крепости. Ещё в советские годы Алексей Матвеевич обнаружил тавро-скифские слои на территории Крыма и поплатился за это карьерой учёного. Ему не позволили даже опубликовать свои научные работы. Он умер в безвестности, хотя открытие, которое он совершил, является важной вехой в познании прошлого нашего народа.
Александр Асов делится своим видением истории Древней Тавриды, основываясь на русских летописных, археологических и мифологических источниках. По его мнению, в Крыму располагалась Сурожская Русь, столицей которой был славянский город Сурож, нынешний Судак.
Александр Асов:
Дело было так, я был просто в отпуске, приехал в Судак, и ходил по Сурожской крепости, читал газету местную, и нашел там статьи Горшкова, которые мне показались очень интересными. Просто в местной прессе статьи археолога, хранителя крепости Горшкова, мне казалось, это крайне интересно, и я решил через редакцию с ним познакомиться. Приехал домой, он был очень рад, что есть люди, интересующиеся древней историей, это было во временя, когда была Украина, и интересующихся людей было найти не так просто, наверное, этой теме. Меня он просто поразил, он был такой волшебник, так скажем, то есть он выглядел, длинная седая борода, он прекрасный, кстати говоря, художник, в маленькой квартирке, она была вся завалена картинами, рукописями, археологическими всякими артефактами, все это было крайне все очень любопытно. Очень интересная такая вот это была встреча. Почему мне было важно встретиться с человеком, который хорошо знает археологию Судака и Сурожа?
Дело в том, что Велесова книга написана в Суроже, вот о чем говорит сама Велесова книга. Она описывает в значительной степени истории Сурожского княжества и вообще Южной Руси, и она была создана в храмах, славянских храмах древнего Сурожа. Все совершенно противоречило официальной истории, такого было быть не может, то есть как это может быть, как может быть Сурож, давайте искать ее где-нибудь в другом месте, Сурож, невозможно ее искать в Тавриде в Крыму. И вот я с этим вопросом прихожу к главному археологу Сурожа, Судака, хранителя Сурожской крепости, Вы не представляете, как он обрадовался. Он говорит, это моя тема последние 40 лет, я всегда считал, я доказывал, что Сурож является аналогом древнего Новгорода, и он показывает мне свои неопубликованные горы просто рукописей. Объясняет мне, вот такой вот слой мы поднимали, вот смотрим, вот это время, когда там были генуэзцы, вот время с третьего века, когда он еще не может быть, Сурож по официальной версии истории, который существует в официальной науке, его не может быть, а он строится, и строится две линии стен Судакской крепости, еще до генуэзцев задолго, за тысячу лет до генуэзцев.
Строится и строится по тому же принципу, как строился одновременно Константинополь, очевидно совершенно, теми же приемами и той же, может быть даже, строительной командой, которая строила Константинополь, то есть вот этот Сурож, когда он получал современные нам очертания, Сурожской, Генуэзской, так называемой, крепости, он был построен изначально, когда он был столицей Сурожской Руси, это был стольный град и со стенами, сравнимыми, скажем, с Московским кремлём. Вот такого качества была постройка, очень могущественное было княжество, и называли его, не знаю, «Владыкой морей», «Владыкой Черного моря», как минимум. Такое было мощное княжество, его строила та же команда, что и строила Константинополь тогда, стены Константинополя возводила. Он это все доказывал, показывал, что это было. А что генуэзцы потом, он говорит, дальше что было.
Вот мы находим крепость современную, называем ее Генуэзской, там на камнях есть клейма мастеров. Он говорит, вот посмотрите, в Феодосии там да, понятно, Феодосию строили генуэзцы, это совершенно очевидно, но Сурож они не строили, они реставрировали старую крепость, вот что делали эти мастера. Он говорит, все известно, генуэзцы все сохранили, сколько было мастеров, какое их было количество, какие были наряды, подряды, что они делали, все известно, говорит, они не строили эту крепость, они ее реставрировали и делали ее уже на свой манер, имеющиеся уже крепостное сооружение, простоявшее здесь уже тысячу и больше лет, вот о чем он говорил, и о чем он рассказывал. Вот это, мне кажется, крайне интересно, крайне важно. Ему было действительно откровенен, что именно эта тема, которую он доказывал всю жизнь, она подтверждается той же самой Велесовой книгой. Для него она, конечно, сразу же стала подлинником и крайне важным источником, конкретно для Горшкова. Вот то, что было тогда в Крыму, в древней Тавриде.
Одно из самых интереснейших с точки зрения археологии мест — это, конечно, Судак, который называется в русских летописях Сурожем. Мы знаем сурожских купцов, даже в Москве есть конец, где жили сурожские купцы. И всегда южных гостей, купцов называли сурожанами, сурожскими гостями. Очень важно понимать, очень интересно заметить, что русские никогда не называли города иноземные славянскими названиями. И если у какого-либо города есть славянское имя, а Сурож безусловно славянское имя, и таких Сурожей мы знаем не только в Тавриде в Крыму, мы знаем и на Украине, и в России такие города и селения с таким именем или со сходными именами. То есть это однозначно свидетельствует о том, что там жили славяне, и теперь, благодаря древним нашим источникам и той же Велесовой книги, мы знаем, что была также Сурожская Русь.
Был город-княжество, подобный Новгородской Руси на самом юге в Тавриде в Крыму. Это было, и остатки этого города и память о нем сохранялись до средневековья, поэтому их так и звали Сурожем, эту местность и этот город, который в турецкое время, после турецкого завоевания получил имя Судак. Оказывается, и со времен древних, со времен античных, со времен существования древней цивилизации славянской Русколани, Таврида была славянской, и в ней было Сурожское княжество, и город Сурож сохранялся и потом, и в средние века, и вплоть до того времени, как уже там княжество Феодора и другие княжества византийского времени, которые существовали, он существовал параллельно с ними, преимущественно славянский город, вплоть до турецкого завоевания. Конечно, при турецком завоевании он был полностью вырезан, славянское население, или не полностью, потому что все-таки сурожские купцы, приходящие потом на Русь во времена турецкого владычества, они были и греками, и как-то они очень хорошо потом освоили славянский язык и становились славянами, даже входили в какие-то типа рода Гавраса, известный у нас дворянский уже в Российской империи род, Сам Сурож, это очень древнее имя, наряду с именем Херсонес, это солнечное имя, славяне и предки славян, селившиеся в этих местах, в солнечных местах, так и называли свои города в честь солнечных богов. Поэтому Сурож в честь Сурина, такое ведическое имя, которое есть и в наших ведических источниках, как имя Солнца. Другое имя — это имя Хорс, бог солнца Хорс, в честь него назван, очевидно, Херсонес, находящийся рядом, то есть это солнечные имена, древние солнечные имена городов, располагавшихся на юге славянского мира.
Не понимаю, почему наша археологическая и историческая наука не ищет корни славян на юге славянского мира, в частности в Тавриде и в Крыму. Там ищут и находят своих предков и немцы-готы, Готия, древняя Готия, находят их в Тавриде, в Крыму, предки немцев, византийцев, греков и естественно хазар, всех находят в Крыму, одних только славян там никак не могут найти, даже не ищут. Тем не менее, свидетельства пребывания славян и память об этом есть в славянском эпосе и в славянских священных книгах, в Велесовой книге, в исторических свидетельствах, коих довольно много. Конечно, подтверждает вот это все настоящая, подлинная археология. Люди, которые занимались археологической наукой, в частности хорошо знакомый мне сурожский археолог Горшков, он хранитель Сурожской крепости был долго время в советское время, возглавлял длившуюся десятилетием археологическую экспедицию и раскопками древнего Сурожа и Судака. Одна из основных его идей, одна из основных его тем, что Сурож и Судак во время и от античного времени, вплоть до средневековья в этом городе жили славяне, их было много. И для него Сурожская Русь вообще-то реальность, наряду с Новгородской Русью. Он находил там славянскую керамику, множество изделий, которые чисто археологически атрибутируются исключительно как славянские. Он написал диссертацию на эту тему, предлагал эти работы на опубликование, но тогда в то время, еще даже в советское время эта тема была тоже отверженной, поскольку считалось, что средства выделяются только на античную, на греческую, на изучение греческой истории, классической греческой истории Крыма и Тавриды.
Это считалось допустимым, остальное считалось вот такой археологической ересью. Но он ничего не мог поделать с тем, что он находит, он находит свидетельство того, что в Сурожи жили предки славян, он находит это, и это не какие-то там его фантазии, он просто строгий академический ученый, для него это было очевидно. И если говорить об истории Сурожа, истории Судака с точки зрения той картины, которая предстала Горшкову, исходя из археологических раскопок, нужно понимать, что это такая вот Троя, Судак, это как для него в самом деле аналог Трои на нашем южном берегу, поскольку здесь люди жили в течение, наверное, многих тысячелетий. И археологических слоев, прекрасно сохранившихся тоже Сурожской крепости, которые он капал и капает один слой, второй, третий, и конца эти слоям нет, так их и не видно. То есть самый древнейший слой, который он раскопал, это слой, скажем, таврский слой, Таврида названа в честь древнего скифского и таврского рода тавр, так назвали таврами.
Изначально здесь жили тавры, потом, по Горшкову, здесь начали с четвертого века до нашей эры, поселились греки, и здесь был город Афинеон. Он нашел свидетельства этого города, это одна была из основных его тем о греческой колонии, классической греческой колонии на южном берегу в Причерноморье, наряду с Херсонесом, с Феодосией и так далее, то есть он нашел древний город Афинеон. Он нашел и свидетельства о существовании этого города и в источниках античных, на картах древних, в пириплах древних нашел свидетельства о существовании этого города, древнегреческого города, который возник, когда в четвертом веке поселились здесь греки, приплывших из Афин, поэтому они назвали свою крепость тогдашнюю торговую, торговую факторию назвали Афинеон. Кстати говоря, это тоже казалось темой запретной, поскольку в классической археологической науки с 19 века в перечислении городов-государств древнегреческих, он отсутствовал, просто тогда археологи об этом еще не знали, историки, не заметили, не все источники перелопатили, не все просмотрели.
Горшкову так и не удалось доказать, что в античное время существовал город на месте Сурожа и Судака античный древнегреческий город Афинеон, торговый город. Существует музей, небольшой музей, где представлены его археологические на этот счет доказательства, то есть древнегреческая керамика и статуэтки различные, найденные им в раскопках, именно того времени, когда здесь существовал древнегреческий город, полис Афинеон. Но так ему и не удалось опубликовать это дело в научной печати, то есть даже это оказалось ересью, видимо, личные амбиции сказались каких-то уже забытых, наверное, археологов или еще что-то, как обычно это бывает в исторической, археологической науке.
То есть был Таврский период, древнескифский период существования города, тавры продолжали жить и дальше и вокруг этого города, и в черте его, и торговали с греками. Уже с третьего века на месте Судака, на месте Сурожа появилась уже поселение, и после походов уже русколан или алан, появился уже город тот, который славяне называют Сурожью, и тот, который имеет еще аланское имя Ардеба, имя которое имеет уже корни иранские и аланские корни. То есть, есть его имя, и есть указание на то, что этот город появился, и он появился уже и для официальной нашей исторической и археологической науки. После этого аланского, русско-аланского, как бы мы сейчас сказали уже, завоевания. Есть об этом приписка уже в Синаксаре, это древняя христианская летопись, она была найдена на территории Турции в одном христианском храме, и там как раз есть приписка о том, что была такая война, было такое основание города аланами.
С этого времени он уже существует официально и в официальной исторической науки, и он уже является городом для официальной науки аланским городом, как и другие города, многие города в Тавриде в Крыму. Совершенно очевидно, как и во всех городах в Причерноморье, там жило много родов и народов, там жили и ираноязычные аланы, предположим, конечно, жили, жили там и славяне, собственно говоря, сурожцы, и греки жили, и римляне жили, и много кто жил. Всегда во всех городах Крыма жили десятки народов, разных народов, но поскольку он всегда носил древнеславянское имя Сурож и не просто носил имя, а был столицей Сурожской Руси, он преимущественно был славянским. Это совершенно очевидно, и это следует из нашей традиции, и просто исходя из здравого смысла. И когда археолог Горшков раскапывал и находил там славянскую керамику в огромных количествах, славянскую именно керамику и предметы быта, и он сравнивал эти свои находки с новгородскими и говорил, что это одно и тоже, что это совершенно однозначно археологически свидетельствует, что в Сурожи жили славяне испокон века, все века, и во времена греков, и во времена римского, во времена Византии, во все времена и вплоть до средневековья, вплоть до турецкого завоевания, когда, очевидно, уже прекратилось славянское население, он стал уже турецким городом Судак.
Вот вплоть до того, как он стал Судаком, здесь всегда жили славяне и преимущественно славяне, это была столица Сурожской Руси, вот о чем говорит исследование, как археологическое конкретно замечательного археолога Горшкова, так и наши ведические источники, древние рукописи, летописи.
«слово о полку игореве «
помогите пожалуйста ответить хоть на 1 вопрос! очень прошу)
1)причины похода князя Игоря на половцев?
2)отношения автора к Игорь и Всеволоду?
3)Роль «смутного сна» Святослава?
4)какова основная идея «золотого слова» Святослава?
5)Какую роль в «слово о полку игореве» играет плач Ярославны?
6)какую роль в «слово о полку игореве» играет природа?
7)роль финал «слово о полку игореве» ?
Золотое слово Святослава
Далее в «Слове» идут плачи по павшим, замечания о дальнейшем движении половцев на русскую землю, воспоминания об усобицах и успокоение на киевском великом князе Святославе Всеволодовиче. Автор «Слова» объясняет нынешние печали, стоны Киева и напасти Чернигова неблагоразумием молодых князей, их спорами за чужое, их крамолами. Контраст поразителен с недавней удачей великого князя Святослава над половцами в 1184 г. : «наступи на землю Половецкую; притопта хлъми и яругы; взмути рѣки и озеры; иссуши потоки и болота, а поганаго Кобяка изъ луку моря отъ желѣзныхъ великихъ плъковъ Половецкихъ, яко вихръ выторже: и падеся Кобякъ въ градѣ Кіевѣ, въ гридницѣ Святъславли» .
Место действия «Слова» переносится в Киев. Иностранцы (немцы, венецианцы, греки и мораване) живо сочувствуют удачам Святослава и несчастию Игоря. Следует «мутенъ сонъ» великого князя Святослава, объяснение его боярами и «золотое слово» Святослава. Здесь, в сне Святослава, находится труднообъяснимое, испорченное место, каких ещё несколько встречается и далее. Снилось князю в «тереме златоверхом» , что треснула балка над ним, закаркали вороны и понеслись к морю с Оболони. А самого князя стали приготовлять к погребению: одели «чръною паполомою, на кроваты тисовѣ», стали оплакивать «синим вином с горем смешанным» , стали сыпать крупный жемчуг — слёзы на лоно. И сказали бояре князю: «горе твое от того, что два сокола слетели с золотого стола отцовского; соколов захватили в железные путины и припешали им крылья» . Четыре князя попали в плен: Игорь, Всеволод, Святослав Ольгович и Владимир Игоревич. Речь бояр переходит в образный, картинный плач: «тьма свет покрыла, снесеся хула на хвалу, тресну нужда на волю, готския девы запели на берегу Синего моря, позванивая русским золотом» . Тогда великий князь Святослав изрекает своё «золотое слово» , упрекая Игоря и Всеволода за излишнюю самонадеянность. И встал бы великий князь за обиду за свое гнездо; но он уже знает, как стонет под саблями половецкими Владимир Глебович.
Плач Ярославны
Плач Ярославны считается одним из самых поэтических мотивов «Слова» . На городском забрале в Путивле (недалеко от Курска) Ярославна рано плачет: «полечю зегзицею (кукушкою) по Дунаю, омочю бебрян рукав в Каяле, утру князю кровавые его раны» . Она обращается к ветру, к Днепру-Словутичу, к светлому, тресветлому солнцу. Ветер развеял её радость по ковылию, Днепр может только нести её слёзы до моря, а солнце в поле безводном русичам жаждою луки стянуло (они бессильны натянуть лук) , горем им тулы с стрелами заткнуло.
[править] Поход Игоря
Н. К. Рерих «Поход Игоря» . 1942.Игорь — глава полка (похода) ; его речи руководят северских князей — «братию и дружину» (известная из древнерусских текстов формула обращения военачальника к отряду) . Игорь видит солнечное затмение 1 мая 1185 года и предчувствует неудачу; но отчаянные побуждения биться до смерти ободряют князя, и он «вступает в злат стремень» . Поход начинается. Неблагоприятные знамения преследуют полк Игорев. Поход намечен далеко вглубь степей, к морю, к Сурожу, Корсуню и Тмуторокани. Поэт говорит обо всем этом кратко, картинами: кликом Дива в стягах полков, мраком ночи, воем зверей и скрипом половецких телег, скрывающихся от русичей. Одна только ночь отделяет выступление в поход от первой битвы, обрисованной одними успехами и отдыхом «Ольгова хороброго гнезда» , обогатившегося всякой добычей и задремавшего в поле.
ответ я это в первой четверти проходил тож нихера не читал. просто кратко напиши про это основную мысль, то что нужно
Комментарий к альтернативному переводу
Жизнеописание Всеслава
(или второй экскурс в прошлое)
Аттила* - этимология имени: имя тюркского происхождения и означает "батюшка" (atta - "отец" + ila - уменьшительно ласкательный суффикс).
Теодорих Веронский* - (454-526), коль остготов с 493г., основатель Остготского королевства в Северной Италии.
Хоботы* - один из разновидностей боевых вымпелов, сшитых в виде рукава, развиваясь на ветру он показывает воеводе руководящему сражением местоположения того или иного конного воинского подразделения во время их маневра или атаки.
Плач Ярославны
Дунай* (Дон Ай; Данубий) - великая река, а после порогов имела второе название - Истр - осетинский корень "стыр" - большой, великий.
ЗЕГЗИЦА* - небольшая птичка, которая поет: "взиг - взиг", может быть, род речных соловьев типа иволги или таволги, но, ни в коем случае, не кукушка. Кукушки, по замечанию орнитологов, вдоль рек не летают. Да и как можно назвать кукушкой жену Великого князя, любящую мать своих детей, ведь кукушка это символ женской беспечности и безответственности, который никак не вяжется с образом Ярославны.
БЕБРЕНЬ* - одна из разновидностей дорогих шелковых тканей, но не бобровая оторочка на рукаве. В 1956г. Н.А.Мещерский обнаружил, что в переводе "Истории Иудейской войны", осуществлённом на Руси в XII веке, словом "бебренъ" переведено греческое слово, обозначающее шелковую ткань (Мещерский Н.А. К изучению лексики и фразеологии "Слова о полку Игореве". - ТОДРЛ, т. XIV, М. - Л., 1958 стр. 44).
ЦЮ* - это местоимение, производное от южнорусского диалекта - цэ, т.е. це - я, це - ты, это - я, это - ты и переводится как ЭТО .
Побег Игоря из плена
Борзой* - скорый, проворный, прыткий, быстрый, бойкий, рьяный.
Бусый** - это фраза с конъектурной правкой, в первом издании вместо "бусым (серым) - босым". По Далю бусый - от сибир. темно - голубо - серый, буро - дымчатый, буро-пепельный, тёмно - бурый с синевою. В брянских же говорах словосочетание "босый волк" употребляется в речениях, как о быстро бегущем (бегающем) человеке, (см.: Козырев стр.95)
Каган* - латин. Chacanus; заимствованное из китайского языка, в котором оно образовано сложением [ke]-"великий" и [kuan] - "правитель, управляющий". (Этимологический словарь рус. языка Т.2 выпуск 8 "К" М. 1982 г. под ред. Шанского Н. М.)
«СОЛНЦЕ СВЕТИТСЯ НА НЕБЕСЕ, ИГОРЬ КНЯЗЬ В РУСКОЙ ЗЕМЛИ».
Наконец-то свершилось! Благодаря божьему соизволению, все образумилось, все встало на свои места. Игорь вырвался из плена, но до Киева добираться ему еще очень далеко. Пройдя пограничную реку Малый Донец (р. Сан-Дона-ди-Пьяве), он плывет уже на струге по горной реке Сава (т.е. Стугна, где погиб юный Ростислав), которая впадает в Дунай. Затем, миновав вдоль берега Черное море, плывёт вверх по Днепру и только потом въезжает в столицу на борзом коне. Его появление в столице предвосхищает сладкоголосое пение болгарских девушек, чьи голоса вьются через Чёрное море до Киева. Они уже славили князя, когда он проплывал мимо них, и их голоса обгоняют Игоря, оповещая всех русских людей радостной вестью о его долгожданном возвращении на Родину.
«ИГОРЬ ЕДЕТЪ ПО БОРИЧЕВУ КЪ СВЯТЕЙ БОГОРОДИЦИ ПИРОГОЩЕЙ. СТРАНЫ РАДИ, ГРАДИ ВЕСЕЛИ. А ДРУЖИНЕ АМИНЬ.»
Бедная церковь Пирогоща, которая была якобы заложена в Киеве в 1131 г. князем Мстиславом Владимировичем. Все выдумки о ней появились только после обнаружения рукописи «Слова», уже позднее появились и другие инсинуации по поводу её строительства и освящения её в честь святой богородицы Пирогощи, икона которой была, якобы привезена из Константинополя вместе с иконой «Владимирской богоматери». Расположена церковь была, по мнению некоторых историков внизу на Подоле, по дороге из Киева к Вышгороду ведущей к перевозу через Днепр у устья Десны, при следовании в Чернигов. Если рассматривать такой вариант, как основной, то получается, что Игорь не торжественно въезжал в Киев, а непонятно почему уезжал из него. Возьму на себя смелость сказать, что все это неправда. Со словом «Пирогоща» произошла такая же метаморфоза, что и со словом «Словутицю», впрочем, как и с «Софийским собором» в Полоцке, а Владимирскую икону присовокупили сюда для большей авторитетности, ведь по преданию она была написана евангелистом Лукой. Скорее всего, первоначально М.-Пушкинские переводчики не смогли правильно понять смысл этой фразы и перевели её одним словом — «Пирогоща». В данном случае надо учитывать, что в конце XVIII века сформировался целый пантеон «богородиц» и это понятие, первоначально относившееся к одной иконе, растворилось в десятках «богоматерей» по числу её чудотворных икон, ставшими небесными покровительницами русских городов которые отводили от них различные напасти. Вероятно, поэтому Н.Н. Бантыш-Каменский и А.И. Малиновский в процессе работы над переводом «Слова» посчитали, что в те далекие времена в честь этой святой могла быть освещена некая второстепенная церквушка, к которой, и едет «малозначительный» князь Игорь, чтобы поблагодарить Богородицу Пирогощу за своё чудесное освобождение. К тому же надо учитывать, что М. — Пушкин переводил текст в узком кругу единомышленников, не вынося те или иные рабочие моменты и вопросы на всеобщее обсуждение.
Это словосочетание, по-видимому, следует перевести следующим образом: «Игорь едет по Боричеву к Святой Богородице». Чтобы понять, к какому храму едет Игорь, обратимся к Лаврентьевской летописи, в ней под 1037 годом читаем: «Заложи Ярослав город великыи Кыев, у него же града суть Златая врата; заложи же и церковь святыя София, митрополью, и посемь церковь на Золотых воротех св[ятая] Богородица Благовещенье, посемь св[ятого] Георгия монастырь и св[ятой] Ирины». (Лаврентьевская летопись под 6545. Первоначальнее в Воскресенской: «Великий князь Ярослав митрополию устави».) Таким образом, поднявшись от Днепра по Боричеву к городу, князь Игорь торжественно въезжал в столицу через Золотые ворота, а это грандиозное сооружение было увенчано золотым куполом вышеназванной церкви. Надвратная церковь была воссоздана советскими реставраторами в конце XX века в виде четырёх столпного одноглавого храма, аспиды которого устроены в толще стен и не выступают на фасаде. Для облегчения сводов использовались кувшины — голосники, улучавшие акустику. Внутри церковь была украшена мозаикой и фресковой росписью. Вплоть до средины XVII в. Золотые ворота служили главным въездом в Киев, где в 1648 г. толпы киевлян по старой традиции восторженно встречали героя национально-освободительной борьбы украинского народа Богдана Хмельницкого после его победы под Желтыми водами. Само же слово «Пирогоща» в конце произведения — это сокращённое словосочетание и его надо понимать, как фразу: «Пир горой, угощения!», т.е. после прибытия Игоря в Киев, в стольном граде наступил всеобщий праздник и всенародное ликование, всех людей при этом: «Пиром угощали». Вместе с нашим народом радовались и все дружественные нам страны, и все русские города при этом тоже веселились. Подобный финал был характерен для большинства древнерусских произведений эпического характера, где добро всегда побеждает зло и всё завершалось богатым и весёлым пиром. Страны, о которых идет речь, Автор ранее уже перечислял в своей песне это: Немцы, Морава, Греция, Венедецы, к ним ещё можно добавить Словению, Сербию и Болгарию. Все эти страны были в то далёкое время заинтересованы в стабильности на Руси, потому что от неё зависело их процветание и благополучие. Жители других городов Киевской Руси тоже веселятся, они рады, что ситуация с престолонаследием наконец-то разрешилась мирным, а главное законным путем, страсти между основными претендентами на трон улеглись и многочисленных людских жертв и братоубийственной войны в стране удалось избежать.
Далее в песне идет здравица царствующей на то время правящей династии. В этом ряду мы уже не видим Великого Киевского князя Святослава — «Грозного». Возможно, отошел от дел или ушел в мир иной. Зато кроме Игоря в этом списке мы видим Буй — Тур Всеволода, бывшего нетерпеливого претендента на Киевский престол. Именно он занимает в этом списке второе место, следовательно, только он после смерти Игоря сможет занять Великокняжеский стол. На третьем же месте стоит старший сын Игоря, Владимир, который вероятно в будущем и станет Великодержавным правителем. Затем идет здравица другим удельным князьям, а так же славится храбрая дружина, бившаяся на Каяле за «христьяны» с погаными (языческими) полками. Потом славятся князья, возглавлявшие русские полки в этом походе. Последние же два слова в этой «песне» предназначаются погибшим воинам, говорится поминальная фраза за их упокой. Так как само произведение носит светский, а не религиозный характер, слово «Аминь» не следует воспринимать в чисто религиозном аспекте, как заключительное слово христианской молитвы. Это термин следует понимать, как вечная слава павшим героям: «А дружине Аминь». Безусловно, Автор возлагал большие надежды на то, что с воцарением на престол князя Игоря в стране на какое-то время восстановится относительный мир и взаимопонимание между князьями, и всеобщее благоденствие. Но, к большому сожалению, этим надеждам не удалось сбыться в ближайшей исторической перспективе, а впоследствии были забыты и перевернуты с ног на голову описываемые в песне события и оболганы их герои. Поэтому-то Великий Князь Игорь и превратился в малозначительного Новгород-Северского князя, который якобы позавидовав год назад успешно завершившемуся походу на половцев объединенной княжеской коалиции, решился на пару со своим братом повторить набег в Половецкую степь. И из благородного и великодушного человека в такой интерпретации он превратился в корыстного и честолюбивого захватчика позарившегося на половецкие тряпки и их домашний скарб. Но разве можно в таком ракурсе представлять историю нашей страны!
СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ
«Слово о полку Игореве», посвященное неудачному походу в половецкую степь в 1185 г. новгород-северского князя Игоря Святославича (1151 — 1202), было написано вскоре после этого трагического события. Поражение, окончившееся гибелью большей части русского войска, пленением предводителя похода и его сподвижников, произвело сильное впечатление на современников; этому же событию посвящены две летописные повести, дошедшие до нас в составе Ипатьевской и Лаврентьевской летописей. В отличие от них автор «Слова» не столько рассказывает о событиях похода, сколько размышляет о случившемся, выражает свое отношение к нему, оценивает его в сопоставлении с думами о прошлом и будущем своей страны. Поэтому в его произведении описание настоящего, мысли о нем. его оценки все время перебиваются воспоминаниями, размышлениями о прошлом.
Эти черты «Слова» объясняются как особой лиричностью памятника (образ автора стоит за каждой строкой текста), так и его публицистичностью: страстным осуждением княжеских междоусобиц, которые несли горе народу и ослабляли Русь в ее борьбе с внешними врагами. К. Маркс так определил основной идейный смысл «Слова»: «Суть поэмы — призыв русских князей к единению как раз перед нашествием. монгольских полчищ» 1 . В этом сказались глубокий, непреходящий патриотизм и народность «Слова», которые проявились и в широком обращении его автора, человека высочайшей книжной и литературной культуры своего времени, к образам народной поэзии. Открытое в конце XVIII в. известным знатоком и ценителем древностей А. И. Мусиным-Пушкиным (1744 —1817) и впервые изданное в 1800 г. А. И. Мусиным-Пушкиным, А. Ф. Малиновским и Н, Н. Бантыш-Каменским «Слово о полку Игореве» стало неотъемлемой частью русской и мировой культуры нового времени.
Текст с незначительными исправлениями переводчика печатается по изданию: «Слово о полку Игореве». Вступительная статья и подготовка древнерусского текста Д. С. Лихачева. М., «Художественная литература», 1985.
Стр. 78. Боян — певец-поэт, вероятнее всего, жил в конце XI — начале XII в. . старому Ярославу. — Ярославу Мудрому (ок. 978—1054). . Мстиславу, что зарезал Редедю. — Мстислав (ум. 1036), князь черниговский и тмутороканский, в 1022 г. перед битвой с касогами в поединке поборол и зарезал касожского князя Редедю. . красному Роману Святославичу. — Роман, князь тмутороканский (ум. 1079), внук Ярослава Мудрого. . от старого Владимира. — Имеется в виду Владимир I Святославич (ум. 1015), при нем в 980-х гг. официальной религией на Руси было признано христианство.
Стр. 79. Тогда Игорь взглянул на светлое солнце. — Солнечное затмение произошло 1 мая 1185 г. на девятый день похода. . рыща по тропе Трояна. — Троян четыре раза упо-минаетея в «Слове». Скорее всего это какое-то языческое божество. Белее (Волос) — языческий бог скотоводства. . за Сулой. — по р. Суле (левый приток Дона) шла граница с половецкой степью. . в Новгороде. — Новгороде-Се-верском. . в Путивле. — Небольшой город южнее Новгорода-Северского. . буй тур Всеволод. — Всеволод (ок. 1155— 1196), родной брат Игоря. Тур (дикий бык) — символ силы и мужества.
Стр. 80. . встрепенулся Див. — По-видимому, речь идет о каком-то мифическом существе. Посулъе — пограничные с половцами земли по р. Суле. Сурож — ныне город Судак в Крыму. Тмутороканский идол.— Тьмуторокань — в XI в. была русским княжеством, находившемся на берегу Черного моря в районе нынешней Тамани.
Стр. 81. . червленые щиты. — щиты, выкрашенные красной краской. . паволоки, и . оксамиты. — шелковые, драгоценные ткани. Гзак, Кончак — половецкие ханы Гзак (Кза) Бурнович и Кончак Отракович.
Стр. 82. . четыре солнца. — Игорь, Всеволод и участвовавшие с ними в походе их племянник Святослав Ольгович Рыльский и сын Игоря Владимир (1170—1208). . на реке на Каяле. — Возможно, что это аллегорическое наименование реки скорби и печали (как места поражения). Стрибог — древнеславянское языческое божество ветра. Глебовна — жена Всеволода, дочь князя Глеба Юрьевича, внучка Юрия Долгорукого.
Стр. 83. . а сын Всеволода, Владимир. — т. е. Владимир Мономах. Бориса же Вячеславича. — Имеется в виду битва на Нежатиной Ниве (см. с. 65). С той же Каялы Свято-полк полелеял отца своего. — т. е. «с такой же реки скорби, как та, на которой потерпел поражение Игорь». Святополк Изяславич перевез с поля брани тело убитого отца для погребения в Софийском храме в Киеве. Даждьбог — один из древнерусских языческих богов.
Стр. 84. По нем кликнула Карна, и Жёля..— По-видимому, Карна — олицетворение скорби; Желя — «жля» — плач по убитым.
Стр. 85. Святослав грозный. — Великий князь киевский Святослав Всеволодович (ок. 1125—1194), двоюродный брат Игоря и Всеволода. Назван отцом как их феодальный глава. А поганого Кобяка. — Во время похода Святослава на половцев в 1184 г. был пленен половецкий хан Кобяк с сыновьями и еще несколько знатных половцев. Забрало — крытая и защищенная галерея, проходившая по верху всей городской стены, имевшая важное оборонительное значение.
Стр. 86. Уже доски без князька. — По древним поверьям, увидеть во сне дом без князька предвещает большое несчастье. Князек — продольный верхний брус крыши. Хино-ва — обобщенное наименование кочевых племен. . воспевают время Бусово, лелеют месть за Шарукана.— Предполагают, что Бус — антский князь Бооз, казненный в 375 г. вместе с сыновьями и вельможами после поражения в битве с готским королем Винитаром. Шарукан — половецкий хан, дед хана Кончака, был разгромлен объединенными силами русских князей в 1107 г.
Стр. 87. . брата моего Ярослава. — Ярослав черниговский (1140—1198) родной брат Святослава Всеволодовича. Вот у Римова кричат. а Владимир под ранами.— После поражения Игоря Гзак осадил Путивль, Кончак пошел на Переяславль-Русский, но потерпел поражение от русских князей; при осаде Переяславля на вылазке был сильно ранен Владимир Глебович Переяславский (1157 —1187). На обратном пути от Переяславля Кончак захватил город Римов. Великий князь Всеволод! — Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (1154—1212), сын Юрия Долгорукого, внук Владимира Мономаха, князь владимиро-суздальский с 1176 г.
Стр. 88. Ногата, резана. — очень мелкие денежные единицы. . удалых сыновей Глебовых.— Очевидно, имеются в виду рязанские князья, сыновья Глеба Ростиславича, зависимые от Всеволода. Рюрик Ростиславич (ок. 1139—1215) — соправитель Святослава в Киевском княжестве. Давид Ростиславич (1140—1197) — князь смоленский. Галицкий Осмомысл Ярослав! — Галицкий князь Ярослав Владимирович (1130—1187), дочь которого Ярославна была женой князя Игоря. . буйный Роман, и Мстислав! — Роман Мстиславич (1150—1205) — князь владимиро-волынский с 1170 г. Какой имеется в виду Мстислав неясно (было два Мстислава, связанных с Романом).
Стр. 89. Ятвяги — литовское племя. Деремёла — возможно, также литовское племя. . по Роси. — Рось — правый приток Днепра южнее Киева. Ингварь и Всеволод и все три Мсти-славича. — князья волынские.
Стр. 90. Не было тут брата Брячислава, ни другого — Всеволода.— Здесь речь идет о полоцких князьях, летописные сведения о которых очень скупы. . кинул Всеслав жребий. — Всеслав Брячиславич (ум. 1101), полоцкий князь. Последующая характеристика автором «Слова» Всеслава имеет в виду отдельные эпизоды его беспокойной жизни, наполненной междоусобными распрями: в 1068 г. Всеслав занял киевский стол, но лишь «дотронулся» до него, т. к. уже через год, не начав битвы с Изяславом за Киев, тайно бежал от своих войск из Белгорода. Автор «Слова» напоминает и о захвате Всеславом Новгорода, и о его поражении на Немиге — ныне не существующей реке в Минске. О нем бытовало мнение как о князе-чародее. В «Слове» это отражено в том месте, где говорится, что он рыскает волком и перебегает путь Хорсу — древнеславянскому языческому богу солнца.
Стр. 91. . встали стяги Рюриковы, а другие — Давыдовы, но врозь. — Этим образом подчеркивается рознь между потомками Владимира I Святославича: Давыд Ростиславич Смоленский отказался помочь в борьбе с половцами Рюрику Ростиславичу, когда в 1185 г. после поражения Игоря князья готовились противостоять врагам.
Стр. 92. Овлур — половец, помогший Игорю бежать из плена.
Стр. 93. . река Стугна. юношу князя Ростислава заключила.— Во время отступления и переправы через реку Стугну в 1093 г. в ней утонул младший брат Владимира Мономаха Ростислав Всеволодович.
Стр. 94. . то опутаем мы соколенка красною девицей. — Сын Игоря Владимир во время пребывания в плену женился на дочери Кончака. Из плена он вернулся в 1187 г. с женой и ребенком. . ко святой богородице Пирогощей.— Пирогощая — название церкви в Киеве, которая была основана в 1132 г. Названа по находившейся в ней иконе Богородицы «Пирогощей», привезена на Русь из Византии.
В Древней Руси были очень популярны сборники афоризмов, в основе которых лежали аналогичные переводные византийские тексты. Наряду с изречениями и сентенциями, восходящими к античности, библейским сказаниям, византийским нравоучительным сочинениям, в древнерусский сборник афоризмов широко включались и собственно отечественные, книжные и народные по происхождению изречения и сентенции. Подборка публикуемых текстов принадлежит В. П. Адриановой-Перетц.
Текст печатается по изданию: «Изборник».
МОЛЕНИЕ ДАНИИЛА ЗАТОЧНИКА
«Моление Даниила Заточника», один из самых загадочных памятников древнерусской литературы (неясен его адресат, ничего не известно, кроме имени, об авторе произведения), восходит к традициям сборников афоризмов. Но под пером Даниила афоризмы выстраиваются в единое сюжетное повествование о судьбе конкретного человека. «Моление» замечательно своим остроумием и сарказмом, ярким отражением быта эпохи. Своеобразен и стиль памятника, в котором риторические приемы, книжные выражения и образы переплетаются со скоморошьим балагурством.
Текст печатается по изданию: ПЛДР, 2.
Стр. 99. . в псалтыри. — здесь «псалтырь» — название музыкального инструмента. . как трость. — Имеется в виду орудие для письма.
Стр. 100. . как Красное море фараона.— Ссылка на библейский сюжет о гибели войска египетского фараона в водах Красного моря. . как рабыня Агарь от Сарры. — Речь идет о библейском сказании об изгнании Саррой рабыни Агари, наложницы своего мужа Авраама. Лаче-озеро — находится на севере Новгородской области.
Стр. 102. . а рядовичи его. — т. е. закабаленные люди, заключившие договор (ряд) со своим господином и работающие у него.
Стр. 103. . повоз возить.— Обязанность доставлять дань или оброк в назначенное место.
Стр. 104. . из-за жены Иосиф Прекрасный. — Согласно библейскому сказанию, оклеветанный женой своего господина, Иосиф был заключен в темницу.
Стр. 105. . храбрость Александра. — Имеется в виду Александр Македонский (356—323 гг. до н. э.).
