Супин

Обзор грамматики и словообразования латыни

Главы обзора о морфемах, служебных словах и словообразовании (деривации) в речи латинов и древних римлян:

Латинские предлоги
Латинские приставки
Латинские суффиксы
Союзы и частицы латыни
Словообразование в латыни
Источники о деривации и реляции в латыни

Большинство приведенных словообразовательных морфем и соединительных частиц образовались из деривационных элементов праиндоевропейского языка.

Латинские предлоги

В латинском языке предлоги сочетаются с двумя падежами: с ~~accusativus~~ (винительный падеж) и с ~~ablativus~~ (исходный, или отложительный, отделительный падеж). Поэтому совершенно естественно, что между латинским и русским языками часто бывает расхождение в отношении применения предлогов того же значения; многообразны также и переводные значения каждого предлога.

1. Аблативные предлоги (сочетающиеся с отложительным падежом)

С ablativus сочетаются предлоги, уточняющие 1) сепаративное (отделительное), 2) каузальное (причинное) и 3) ассоциативное (связующее) значение падежа, а именно предлоги: a, ex, de, cum, sine, pro, prae и некоторые другие, менее употребительные.

Значение этих предлогов:

a, ab, abs — от, с;
е, ех — из, от, на основании;
de — о, от;
cum — с;
sine — без;
pro — перед, взамен, за;
prae — перед, из-за, по причине.

Предлог а, ab, указывающий в пассивном обороте на действующее лицо, на русский язык не переводится.

2. Предлоги места и направления

Предлоги, уточняющие обстоятельство места: super, in, sub, при вопросе «где?» сочетаются с ~~ablativus~~ (loci), при вопросе «куда?» — с ~~accusativus~~ («направления»).

Значение этих предлогов:

3. Аккузативные предлоги (сочетающиеся с винительным падежом)

Все остальные предлоги сочетаются с ~~accusativus~~. Наиболее употребительные из них:

ante — до;
post — после;
apud — у;
ad — к;
extra — вне;
intra — между;
praeter — кроме;
propter — вследствие;
adversus — против, вопреки;
secundum — согласно с, по;
per — no, через.

ab urbe condita — от основания города (Рима);
a priori — первоначально, т. е. бо опыта;
a posteriori — от последующего, т. е. после опыта;
ab ovo — от яйца, т. е. с самого начала; ab origine от начала;
ex officio — no долгу;
ex bono et aequo — no добру и справедливости, т. е. в соответствии с требованиями права;
de facto — фактически;
de iure — юридически;
de bello civili — о гражданской войне;
cum amico ambulare — прогуливаться с другом;
sine ira et studio — без гнева и пристрастия;
pro certo — за верное;
pro patria — за родину;
prae se ferre — носить перед собой;
ргае magnitudine corpo-rum — из-за высокого роста;
in dubio — в сомнительном случае, при сомнении;
sub monte — под горой;
sub terra — под землей;
alii super alios — одни поверх других;
per aspera ad astra — через тернии (по трудному пути) к звездам;
post hoc, non propter hoc — после этого, но не по причине этого;
ad absurdum reducere — сводить к абсурду.

Значение предлога имеют ~~ablativi singulares~~ слов causa и gratia — по причине, по милости (чего-л.). Они ставятся после genetivus имени существительного и переводятся русскими предлогами ради, для, из-за, например: honoris causa — для почета, т. е. из уважения к заслугам; amicitiae gratia — ради дружбы, по дружбе; verbis gratia — ради слов, примера ради. Но: causa belli — причина войны; gratia amicitiae — сладость дружбы и т. п.

NB. Вместо личных местоимений в ~~genetivus~~ с causa и gratia употребляются притяжательные местоимения, согласующиеся в ~~ablativus~~, именно: mea causa — ради меня, tua causa — ради тебя, sua causa — ради себя, nostra causa — ради нас, vestra causa — ради вас.

Латинские приставки

Приставками чаще всего служат предлоги, но при этом они не всегда сохраняют свое первоначальное значение (ср. в русском языке быть и забыть) и часто меняют свою форму. Особенно часто здесь явление ассимиляции, в результате которой, например,

ad- перед с, f, g, l, n, p, qu, r, s, t превращается в ас-, ag-, al-, an- и т. д. (accedere, afficere, agger насыпь, attingere и проч.);
in- перед губными переходит в im- (improbus, imperitia), а перед l— в il- (illicitus, illustris);
sub- перед с, f, g, p переходит соответственно в suc-, suf-, sug-, sup- (successio, sufficere, supplere);
cum- принимает формы con-, col-, cor-, со- и т. д. (condicio, cornimpere, cogere).

Основные значения важнейших приставок таковы:

a- (abs-, ab-) — удаление, отсутствие: abesse — отсутствовать, отстоять; abdicare — отказываться; abire — уходить, удаляться;
ad- — приближение, присутствие, наличие, подтверждение: adesse — присутствовать, помогать; affirmare — утверждать; аррагеге — появляться;
ambo — «оба» (родственно др.-гр. άμφι — «вокруг» [ < с обоих сторон >и там и там — см. амфибия — «живущее в двух средах»]) — используется также как приставка: амбивалентный — вызывающий двойственные чувства;
cum- (con-, col-, cor- и т. д.) — в общем соответствует русской приставке с- (со-): convenire — сходиться, приходить к соглашению; convocare — созывать; consilium — совещание; concilium — сходка;
de- — отсутствие, неимение, отмена: deesse — отсутствовать, недоставать; decrescere — убавляться, убывать;
dis- (dif-) — расхождение, противоположность: dissimilis — непохожий; difficilis (facilis) — трудный; differentia (lero) — разница, различие;
е- (ех-) — удаление, выведение; ср. русскую приставку из-: exire — выходить; exportare — выносить, вывозить; excu-sare (causa) — извинять; existimare (aestimare) — полагать, считать;
in- — направление или местонахождение и отрицание: inesse — находиться внутри, быть присущим; imperitia — неопытность;
inter- — расположение между или участие: interregnum — междуцарствие; interesse — принимать участие, составлять разницу; interrogare — спрашивать («обмениваться вопросами»); но: interire — погибать; interficere — убивать;
оb- — встречное или враждебное действие: offerre — подносить, предлагать; obesse — вредить; obviam — навстречу;
ргае- — нахождение впереди: praeesse — быть впереди, стоять во главе; praesidere — председательствовать;
pro- — движение вперед, содействие: progredi — продвигаться; processus — продвижение, процесс; prodesse (с d вставным) — быть на пользу;
se- — отделение, разделение: separare — разлучать, разделять; secernere — отделять, удалять, различать;
semi- — наполовину, полу- [др.-гр. hemi-]: semidoctus — полуученый, неопытный; semiplenus — наполовину полный.
sub- — в общем соответствует русской приставке под-: subscribere — подписывать; subducere — подводить; suggerere — подкладывать, подсказывать;
trans- — переход: transire — переходить; transfuga — перебежчик; transferre — переносить;

Латинские суффиксы

Cуффиксы существительных латыни

-(t)or, -(t)orism (при основе от супина — действующее лицо): arator — пахарь; emptor — покупатель; defensor — защитник;
-or, orism (состояние или положение): dolor — боль, страдание; terror — ужас; amor — любовь; calor — теплота; honor — почет, почесть; error — ошибка, заблуждение;
-tas, -tatisf (отвлеченное свойство, способность, но также собирательность): libertas — свобода; voluntas — воля, желание; potestas — власть; auctoritas — влияние; civitas — община;
-tudo, -tudinisf (качество): longitude — длина; amplitude — ширина, широта, величие;
-io (-tio, -sio), onisf (действие или его результат): actio — действие, иск; oratio — речь; motio — движение; divisio — деление;
-ura (-tura, -sura), aef (действие, пребывание в должности): scriptura — писание; usura — пользование, прибыль, выгода; praetura — npemopcmeo;
-ulus, -ula, -ulum (уменьшительно-ласкательный суффикс, преимущественно при сохранении рода основного слова): puerulus — маленький мальчик; puella (из puerula) — девочка; libellus (liber) — книжка, тетрадь; columella (columna) — колонка; tabella (tabula) — дощечка; regulus (rex) — царек;
-arium n, -arius т? (место и лицо): aerarium (aes) — казнохранилище; aerarius — эрарий, лицо из податного сословия; columbarium — голубятня;
-men, minis n и -mentum n? (орудие или результат деятельности): fulmen — молния; nomen — имя; certamen — сражение; ornamentum — украшение; medicamentum — лекарство;
-atus, usm (должность, состояние, чувство): consulatus — консульство; status — состояние; auditus — слушание, слух.

Cуффиксы прилагательных латыни

-(b)ilis (пригодность, способность, пассивное качество): facilis (facio) — исполнимый, легкий; utilis (utor) — полезный; mobilis (moveo) — подвижный; probabilis (probo) — заслуживающий одобрения, вероятный;
-ax (одного окончания; склонность): audax — смелый; pugna (pugno) — воинственный, задорный; loquax (loqui) — говорливый;
-cundus (постоянное свойство): iracundus (ira) — вспыльчивый; facundus (for, fatus sum, fari говорить, изрекать, отсюда — fatum — рок, судьба) — красноречивый;
-(n)eus (обозначение вещества): ferreus (ferrum) — железный; eburneus (ebur — слоновая кость) — из слоновой кости; marmoreus (marmor) — мраморный;
-osus (сильная степень качества): copiosus — обильный; bellicosus — воинственный; pericolosus — опасный;
-ius, -icus, -icius (принадлежность или происхождение): patrius — отцовский; regius — царский, царственный; bellicus — военный, воинский, боевой; tribunicius — трибунский;
-aris и -atis (принадлежность или свойство): popularis — народный; pastoralis (pastor — пастух) — пастушеский;
-(i)ensis (происхождение, связь с местом): Carthaginiensis — карфагенский; Atheniensis — афинский; forensis (forum) — деловой, судебный; castrensis (castra) — лагерный.

Cуффиксы глаголов латыни

-scere (начинательность): conticescere (taceo) умолкать; senescere (seno — быть старым) — стареть, стариться;
-tare (-sare, -itare) (учащательность и усилительность): iactare (iaceo) бросать; dictare (dicere) — говорить, повторять, предписывать.

Союзы и частицы латыни

Cоюзы в латинском языке

Соединительные:

et, atque, ас — и, а также и;
etiam — еще, также, даже.

Разделительные:

aut, sive, seu, vel — или;
при перечислениях: aut…aut, vel…vel и т. д.

Противительные:

sed — но (после отрицания), autem, vero, verum — же;
non solum. sed etiam — или;
non tantum~, verum etiam — не только. но также, но и.

Отрицательные: nес, neque — и не также (при перечислении — nес…nес, neque…nес).

Подчинительные:

ut — чтобы, что, хотя;
сит? — когда, так как, хотя;
si — если;
sin, sin autem — если же;
nisi — если не;
quod, quia, quoniam — потому что;
propterea quod — потому что, вследствие того, что;
quamquam, quamvis, etiamsi — хотя.

Соотносительные:

cum..tum — когда. тогда;
quam. tam — как. так;
ut… ita — как. так;
sic…ut — так. как;
quantum…, tantum — сколько. столько.

Частицы в латинском языке

-que (в конце слова) — и: senatus populusque Romanus — сенат и народ Рима;
-nе? (в конце слова) — ли?: videsne? — видишь ли?;
-ve (в конце слова) — или (и): aurum argentumve золото — или (и) серебро;
nаm — ибо, ведь;
enim (на втором месте) — ибо, именно.

Близко к ним примыкают вводные слова:

scilicet (из ~~scire licet~~) а именно, конечно, то есть;
videlicet (из ~~videre licet~~) очевидно, несомненно.

Словообразование в латыни

Словообразование (деривация) происходит посредством словосложения или аффиксации.

Словосложение состоит в соединении двух (редко — более) слов в новое слово, обозначающее новое понятие: агmige (из arma + gero) оруженосец, оруженосный; agricola (из ager + сою?) земледелец и т. п. Подвергающиеся сложению простые слова обычно претерпевают более или менее существенные изменения.

Гораздо большим распространением в латинском языке отличается способ аффиксации, т. е. присоединения к слову элементов, не имеющих самостоятельного существования: префиксов (приставок) или суффиксов.

(лат. supinum), или достигательное наклонение, имеющееся в индоевропейских языках, представляет собою особый вид неопределенного наклонения, с которым часто имеет точки соприкосновения и даже совсем совпадает, как, напр., в позднейшей истории некоторых отдельных индоевропейских языков (новых славянских — русского, польского и др.). Как и неопределенное наклонение, С. представляет собою падежную форму отглагольного имени существительного, имеющего отвлеченное значение (имя действия = nomen actionis). Обыкновенно именем С. обозначают именно винительный падеж единств. числа отглагольного имени существительного, образованного при помощи суффикса -tu-, который еще в индоевропейском праязыке часто употреблялся в таких именно образованиях. Так, имеем: санскр. gantu-, gâtu- «дорога, ход», лат. ad-ventu-s = приход; санскр. ρitú- «сок, напиток, пища», греч. πι-τυ-ς «пихта» (от смолистого сока). Разные падежи подобных отглагольных имен существительных на -tu- в санскрите имеют значение так наз. неопределенного наклонения: вин. падеж ед. ч. çró-tum (в ведийском и классическом санскрите), дат. падеж ед. ч. çró-tave (как слав. сынови), родит. и отложит. падежи ед. ч. çró-tos (как слав. род. ед. сыну, дому), последние две формы свойственны были только ведийск. санскриту (корень здесь çru- çro- = слушать, слышать). Формы латинского и старославянского С. отвечают именно таким формам, как санскр. неопределенное наклонение на-tum (çrotum = слышать). Такой первичный винит. падеж ставился в индоевроп. праязыке, по-видимому, только после глаголов движения, чтобы обозначить цель этого движения. В таком значении, напр., стоит он в Ригведе (кн. I, г. 164): kó vidvâsam úpa gat práshtum etát = кто пошел к мудрецу, чтобы его об этом спросить (práshtum). При других глаголах он употребляется в санскрите крайне редко (при глаголе ci = устанавливать свое намеренье, и arh = мочь). В позднейшем классическом санскрите эта форма вытеснила все остальные, в латинском же, литовском и славянском С. остался в первоначальном употреблении. В латинском С. имеет глагольную конструкцию, между тем как в литовском и славянском при нем стоит родит. падеж, который можно рассматривать как родительный приименный (адноминальный). Примером славянского С. может служить, напр., в Остром. Еванг. (Лук. VIII, 5): изиде сеяй спят или възведен бысть Иисус. искуситъся от диявола и т. д. В древнерусском С. несомненно употреблялся еще в XIII—XIV вв. Так, в договорной грамоте смоленского князя Мстислава с Ригою 1229 г. находим: «русину не звати латина на поле битъся у Руской земли, а латинину не звати Русина на поле битося» (о вм. ъ); в договорной грамоте Новгорода с кн. тверским (1265 г.): «ти, Княже, ездити лете (летом) звери гонитъ» (гонять зверя, охотиться); в такой же грамоте 1325—1326 г.: «а лете на озвад зверий гонитъ». В Лавр. летописи (1377 г.) случаи С. также очень часты: «посла искать брата, егда придет бог судитъ земли» и т. д. Эти формы С. впоследствии путем контаминации (см.) с неопредел. наклонением на -ти дали современную русскую форму неопр. наклонения на —m‘ (-ть). Первые образчики этих новых форм С.-инфинитива, возникших на почве безразличного употребления С. и неопредел. наклонения (ср., напр., в Лаврентьев. летописи: «да поидете княжитъ и володети нами»), попадаются уже в памятниках начала XIV в., напр. в грамоте рижан 1300 г.: «шол стемь человеком соли весить», или в грамоте князей Кейстута и Любарта к торунянам (после 1341 г.): «а кто поидет с сею грамотою. торговать ис торуня» и т. д. Таким же путем возникли аналогичные формы в яз. чешском, словацком, польском, лужицком. В сербском осталось только неопр. наклонение на -ти, а С. совсем утрачен. Остатками настоящего славянского С. в современном русском языке являются формы неопр. наклонения у глаголов с корнем на заднеязычный согласный, как печь, лечь, мочь, стеречь, отвечающие старослав. С. пешть, лешть, могить, стрешть. И та, и другая форма восходят еще к праславянским новообразованиям, созданным под влиянием неопределенного наклонения на —шти, как пешти, лешти, мошти и т. д. Настоящий С. от корней пек-, лег- был бы *пек-т, *легт, откуда получились бы малорельефные формы * пет, * лет, в которых корень пек-, лег- не чувствовался бы совсем. Очевидно, что формы С. печь, пешть, лечь, лешть возникли к неопред. наклонен. пешти, печи, лешти, лечи по типу отношений: нести — нест, плести — плест, носити — носит и т. д. Кроме рассмотренной обыкновенной и очень частой формы С., славянский яз. обладал еще другой формой С., или неопред. наклон., на -у: «да не мнеть ново чьто быту» = ne putent novi quid esse; «аште жена нечиста се мнить быту» = si mulier impura videtur esse и т. д. Эти формы на -ту могут представлять собой древний местный падеж ед. ч. отглагольных имен существительных с суффиксом -tu- (ср. такие местные падежи, как дому, долу, сыну, санскр. sûnâu). С ними можно было бы сравнить редкие также лат. формы С. на -u: datu вместо datum. Дельбрюк («Vergl. Syntax der indogerm. Sprachen», т. II, 1897, стр. 475) считает последнюю форму специально-латинским образованием, но слав. форма говорит в пользу общеиндоевропейского происхождения обеих этих форм. К истории русского С. см. Кочубинского, «Как долго жил русский С.» (в «Филолог. записках» 1872, т. XI). Об индоевроп. С. см. Brugmann, «Grundriss der vergleich. Grammatik der idg. Sprachen» (т. II, стр. 440 след. и 1413 сл.).

Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон . 1890—1907 .

Полезное

Смотреть что такое «Супин» в других словарях:

СУПИН — В латинской грамматике форма глагольного существительного, образующего неокончательное наклонение в глаголах. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н., 1910. СУПИН глагольная форма в латинском языки; ставится при… … Словарь иностранных слов русского языка

СУПИН — СУПИН, супина, муж. (лат. supinum) (линг.). Неизменяемая глагольная форма в некоторых языках, обозначающая цел при глаголах движения, то же, что достигательное наклонение (термин церковнославянской грамматики). Толковый словарь Ушакова. Д.Н.… … Толковый словарь Ушакова

Супин — Супин индоевропейская форма отглагольного имени (в винительном падеже; она была и в праславянском, сейчас есть в лужицких и словенском языках, реликтово в чешском, из романских языков сохранилась только в румынском языке). Супин… … Википедия

Супин — (лат. supinum) отглагольное существительное, придающее обороту, в котором оно употреблено, значение цели. В латинском языке супин выступает в двух изолированных падежных формах винительном падеже на ‑um (супин I) и дательно отложительном падеже … Лингвистический энциклопедический словарь

супин — (лат. supinuni) (достигательное наклонение). Неизменяемая глагольная форма, употреблявшаяся в латинском, славянских, в том числе древнерусском, языках в функции, близкой к инфинитиву со значением цели (при глаголах движения). Уже в XI в. супин… … Словарь лингвистических терминов

супин — (лат. supinum). 1) Одна из именных форм глагола, наряду с инфинитивом, в старославянском, древнерусском и других древних языках; 2) одна из глагольных форм для обозначения цели при глаголах движения, сохранившаяся в современном русском языке,… … Словарь лингвистических терминов Т.В. Жеребило

Супин в древнерусском языке — Супин (от лат. supinum «лежащее на спине, обращённое назад, обратное») неизменяемая глагольная форма, образовывавшая от основы инфинитива при помощи суффикса тъ; служил в древнерусском языке для указания цели движения, выраженного… … Википедия

Супин — (лат. supinum) одна из именных (непредикативных) форм глагола в латинском языке (См. Латинский язык), а также функционально или этимологически близкие формы в румынском, молдавском и славянских (старославянском, древнечешском, словенском … Большая советская энциклопедия

Супин — м. Неизменяемая глагольная форма, употребляемая для обозначения цели при глаголах движения в некоторых индоевропейских языках. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

супин — супин, супины, супина, супинов, супину, супинам, супин, супины, супином, супинами, супине, супинах (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») … Формы слов

Урок 34

Facĭle dictu, difficĭle factu.
Легко сказать, трудно сделать.

Supinum — супин

Спряжение
I	II	III	IV
Acc.	ornā-tum чтобы украшать	delē-tum чтобы разрушать	mis-sum чтобы посылать	finī-tum чтобы кончать
Abl.	ornā-tu для украшения	delē-tu для разрушения	mis-su для посылки	finī-tu для окончания

Форма supinum не имеет соответствия в русском языке. Это — отглагольное имя существительное, употребляющееся только в двух падежах — accusativus и ablativus. Окончания этих падежей соответствуют IV склонению: acc — -um, abl. — -u.

Accusativus супина употребляется при глаголах движения (напр., venio — прихожу; propĕro — иду, спешу; mitto — посылаю) и обозначает цель: venio audītum — я прихожу, чтобы послушать; misit legātos dictum — он послал послов, чтобы они сказали; mater Euripidis tragoediam me spectātum duxit — мать повела меня смотреть (чтобы я посмотрел) трагедию Еврипида.

Ablativus супина употребляется в сочетании с прилагательными или наречиями, чтобы точнее охарактеризовать их функцию, напр.: turpe— противно, неприятно (в каком отношении?): turpe dictu — неприятно говорить; turpe audītu — неприятно слушать; res difficĭlis — трудное дело (мы не знаем, в чем состоит трудность, поэтому уточняем): res factu difficilis — дело трудное для выполнения, difficĭlis finītu — трудное для окончания, difficĭlis narrātu — трудное для пересказа и т. п.

Супи́н в качестве основной формы глагола имеет большое значение для образования страдательного залога времен perfectum, plusquamperfectum и futurum II. От супина образуется participium perfecti passivi — причастие прошедшего времени совершенного вида страдательного залога («украшенный», «написанный»), которое является составной частью названных выше времен. Participium perfecti passivi образуется заменой окончания супина -um родовыми окончаниями -us, -a, -um:

Supinum	Participium perfecti passivi
ornātum	ornātus, ornāta, ornātum — украшенный
laudātum	laudātus, laudāta, laudātum — похваленный
delētum	delētus, delēta, delētum — разрушенный
monĭtum	monĭtus, monĭta, monĭtum — предупрежденный
missum	missus, missa, missum — посланный
ductum	ductus, ducta, ductum — отведенный
scriptum	scriptus, scripta, scriptum — написанный
audītum	audītus, audīta, audītum — услышанный
finītum	finītus, finīta, finītum — оконченный

Теперь нам известны четыре основные формы глагола. Их нужно выписывать и запоминать по следующему образцу:

Praesens	Perfectum	Supinum	Infinitivus
I.	orno я украшаю	ornāvi я украсил	ornātum чтобы украшать	ornāre украшать
I.	do	dedi	datum	dăre
II.	deleo	delēvi	delētum	delēre
II.	moneo	monui	monĭtum	monēre
III.	lĕgo	lēgi	lectum	legĕre
III.	scribo	scripsi	scriptum	scribĕre
IV.	audio	audīvi	audītum	audīre
IV.	vĕnio	vēni	ventum	venīre

Основные формы глагола очень важно запоминать наизусть, потому что основа перфекта, как правило, не совпадает с основой настоящего времени, кроме того, в этих формах возникают различные фонетические изменения.

Упражнение

Выпишите из уроков 11—17 глаголы в четырех основных формах. Если возникнут сомнения, проверьте глагол по словарю.

Образец: respondeo, respondi, responsum, respondēre.

Facetiae

Simia, quam simĭlis, turpissĭma bestia, nobis!

Cicero De natura deorum 1, 35.

перевод текста

Simiae saltāre docebantur et producebantur ut saltatiōnis perītae. Sed dum saltābant, nuces a spectatorĭbus eis obiciebantur. Protĭnus omnia neglĕgunt, ad nuces currunt et de praedā pugnant. Sic vera natūra appāret!

Только зарегистрированные пользователи могут добавлять комментарии. Данная форма комментариев временно доступна только для чтения. Используйте ВКонтакте (кроме Гостевой книги).

СУПИН

супин м. Неизменяемая глагольная форма, употребляемая для обозначения цели при глаголах движения в некоторых индоевропейских языках.

СУПИН

Супин (лат. supinum), или достигательное наклонение, имеющееся в индоевропейских языках, представляет собою особый вид неопределенного наклонения, с ко. смотреть

СУПИН

СУПИНВ латинской грамматике форма глагольного существительного, образующего неокончательное наклонение в глаголах.Словарь иностранных слов, вошедших в . смотреть

СУПИН

(лат. supinum)— отглагольное существительное, придающее обороту, в к-ром оио употреблено, значение цели. В лат. яз. С. выступает в двух изолиров. падежных формах — вин. п. — на -ига (С. 1) и дат.-отложит. п. на -и (С. II). C. I употребляется только при глаголах движения для обозначения действия, к-рое служит иелью движения: spectatum veniunt ‘они приходят смотреть . В ст,-слав. яз. С. 1 соответствует т. наз. д о-стигательное наклонение (наз. просто С.) с показателем tb (иди» рыбъ ловить). Употребление С. II ограничено в лат. яз. функцией дополнения при нек-рых прилагательных и застывших выражениях: difficile dictu ‘трудно сказать’ (букв.— ‘трудно по отношению к тому, чтобы быть сказанным’), nefas est factu ‘нельзя сделать’. У Плавта отмечена также особая форма дат. п. иа -ui (ср. istaec lepida memoratul ‘это интересно для рассказывания’). Формы С. исторически трактуются как индоевроп. падежные формы аккузатива (на -turn) и датива (на -tu). Категория С. отличается неустойчивостью. Уже в классич. лат. яз. вместо С. употреблялись придаточные предложения, герундий, герундив, причастие. В нар. латыни С. заменяется иифииитивом. В ром. языках С. не сохранился. В слав, языках (помимо нзолиров. следов в чешском) С. сохранился только в ииж.-лужицком и словенском (словен. grem se sprehajat ‘я нду гулять’). В зап. н вост. слав, языках С. вытеснен инфинитивом; в юж.-слав. языках, где инфинитив слабо развит, функции прежнего С. выполняет конъюнктив — конструкции с частицей «да» (наз. также союзом), ср. макед. Ке nojfle да ги земе ‘Он пойдет их взять’. Н. В. Васильева. смотреть

СУПИН

(лат. supinum). 1) Одна из именных форм глагола, наряду с инфинитивом, в старославянском, древнерусском и других древних языках; 2) одна из глагольных . смотреть

СУПИН

1) Орфографическая запись слова: супин2) Ударение в слове: суп`ин3) Деление слова на слоги (перенос слова): супин4) Фонетическая транскрипция слова суп. смотреть

СУПИН

корень — СУПИН; нулевое окончание;Основа слова: СУПИНВычисленный способ образования слова: Бессуфиксальный или другой∩ — СУПИН; ⏰Слово Супин содержит с. смотреть

СУПИН

(лат. supinuni) (достигательное наклонение). Неизменяемая глагольная форма, употреблявшаяся в латинском, славянских, в том числе древнерусском, языках . смотреть

СУПИН

супин [лът. supinum] — ерам, глагольная форма в индоевропейских и нек-рых других языках для обозначения цели, в частности, при глаголах движения (напр., в предложении «посла ярополкъ искать брата» «искать» — супин).

. смотреть

СУПИН

СУПИН супина, м. (латин. supinum) (лингв.). Неизменяемая глагольная форма в нек-рых языках, обозначающая цел при глаголах движения, то же, что достигательное наклонение (термин церковнославянской грамматики).

. смотреть

СУПИН

супи́н, супи́ны, супи́на, супи́нов, супи́ну, супи́нам, супи́н, супи́ны, супи́ном, супи́нами, супи́не, супи́нах (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») . смотреть

СУПИН

сущ. муж. родалингв.супін

СУПИН

Ударение в слове: суп`инУдарение падает на букву: иБезударные гласные в слове: суп`ин

СУПИН

СУПИН м. Неизменяемая глагольная форма, употребляемая для обозначения цели при глаголах движения в некоторых индоевропейских языках.

СУПИН

супи’н, супи’ны, супи’на, супи’нов, супи’ну, супи’нам, супи’н, супи’ны, супи’ном, супи’нами, супи’не, супи’нах

Что такое супин в латинском языке

Н.И. КОЛОТОВКИН

ЛАТИНСКОГО ЯЗЫКА

для высших духовных

учебных заведений

Сергиев Посад

Печатается по благословению архиепископа ЕВГЕНИЯ, ректора МДА и С

кандидат филологических наук Ю.А. Шичалин

доцент МДА И.В. Воробьев

© Греко-латинский кабинет при МДА и С, 2000

© Н.И. Колотовкин, 2000

ПРЕДИСЛОВИЕ

По новым программам Московских духовных школ древним языкам отводится значительно большее количество часов, чем ранее. Преподавание латыни и греческого длится на протяжении всего учебного курса. Выпускник Семинарии будет поступать в Академию «во всеоружии» и, продолжая занятия древними языками в ходе чтения оригинальных текстов, сможет знакомиться с основными богословскими и историческими дисциплинами непосредственно по первоисточникам.

Неизбежно возникает вопрос, нужно ли составлять пособие по латыни при наличии множества учебных руководств и систематических грамматик как прошлого века, так и нынешнего. Однако при рассмотрении таковых выяснилось, что дореволюционные часто переводные семинарские пособия уступают по систематичности и доходчивости современным учебникам, создававшимся в университетской традиции и ориентированных на классическую латынь. В данном пособии делается попытка сохранить современный метод подачи материала при некотором расширении числа примеров и тематики упражнений для перевода за счет текстов из Вульгаты и латинских христианских писателей, которое будет возрастать по мере прохождения курса. Студенту не следует бояться больших по объему уроков, в которых комплексно излагаются грамматика и синтаксис, компактное изучение которых в течение первого года обучения будет способствовать их отработке и шлифовке при чтении хрестоматийных текстов из классических и христианских авторов на старших курсах. На каждый урок отводится четыре академических часа (два занятия в неделю) классного времени, и, конечно, его можно усвоить только при ежедневных самостоятельных занятиях. Очевидно, что успеха можно ожидать лишь тогда, когда такие занятия, при всей обязательности программы, будут добровольны и осмыслены.

Для чего нужно семинаристу изучать латынь? По Промыслу Божию древние классические языки, греческий и латинский, на протяжении очень большого периода церковной истории являлись языками самой христианской Церкви. Без них невозможна была бы апология христианской веры перед лицом язычества, прежде всего на них в наиболее адекватной форме нам были даны христианские истины в Священном Писании, святоотеческих творениях и постановлениях соборов.

Образование, которое получали отцы Церкви, состояло в изучении классических (античных) авторов. Таким образом, знакомство, в частности, и с античными, дохристианскими текстами необходимо для более глубокого понимания сочинений святых отцов — тех, кому мы обязаны непрерывностью Священного Предания, для приобщения к их образу мысли и для выработки нашего собственного.

Профессор С.И. Соболевский в своей речи на торжественном акте Московской духовной академии замечательно изложил значение классической филологии[1] для богословия, которая «из всех светских наук наиболее близка» ему. Без знания классических языков человек «не может шагу ступить в научной работе, касающейся Священного Писания или древнехристианской литературы вообще»[2]. Сам С.И. Соболевский был блестящим знатоком дела, известно, что он, например, «для упражнения в стиле переводил учебник древней истории Иловайского на латинский язык»[3]. В конце своей речи он подчеркнул недостаточность знакомства с подлинником только через посредство перевода, который, как «жалкая олеография», меркнет перед оригинальной картиной[4].

Латынь не исчерпывается святоотеческим периодом и ложится в основание западной средневековой культуры и европейских языков. В эпоху Возрождения было стремление вернуться к так называемой золотой латыни, не «испорченной» церковниками (Петрарка). Этот гуманистический пафос оказался очень полезным для становления школьной классической традиции, в рамках которой стали комментировать и толковать тексты, признававшиеся классическими в самой античности (Цицерона, Вергилия, Горация, Овидия), но, к счастью, это не привело к полному забвению патристической и средневековой латыни и написанных на ней богословских и философских сочинений. На Западе латынь долго продолжала оставаться языком всех учёных изданий и переводов (самый грандиозный пример — греческая Патрология французского аббата Миня, все тексты которой снабжены латинским переводом). Отказ Католической Церкви на II Ватиканском соборе (на осенней сессии 1964 г.) от латыни как от богослужебного языка наряду с другими инновациями едва ли дал хороший результат и, безусловно, ослабил позиции латинского языка на Западе.

Таким образом, изучать латынь необходимо для того, чтобы понимать западных отцов Церкви и быть способным перевести или оценить перевод хотя бы небольшого осмысленного отрывка из их творений не только «по интуиции», но со знанием дела. Но дело этим не ограничивается: хорошее знание латыни соединяет нас с собственной церковной православной традицией, для которой в XVII-XVIII вв. латынь была главным языком богословия.

Помимо этого освоение даже элементарного курса латыни позволяет с большей лёгкостью освоить древнегреческий язык, а знание грамматического строя и лексики латинского языка очень помогает при изучении не только романских языков (французского, итальянского, испанского), но также и германских языков (немецкого, английского, исландского). Латынь имеет значение и для русского языка, в лексике которого, в том числе церковной, немало латинизмов. Но знание латыни, несмотря на столь важные побочные результаты, имеет самостоятельную цель, без которой приступать к изучению этого языка не имеет смысла.

Латынь часто называют языком мёртвым. Но дошедшие до нас образцовые памятники на латинском языке в большинстве своем отражают необыкновенно высокий интеллектуальный и культурный уровень, а также духовное богатство их авторов. Для его усвоения необходимо особенно вдумчивое и внимательное отношение учащегося, которому необходимо оказаться на уровне своих неординарных собеседников из прошлых эпох. Разговорные методики современных языков здесь совсем не подходят.

Для учащихся Московских духовных школ изучение латыни является вдобавок своего рода долгом потому, что она интенсивно использовалась в XVIII веке для развития отечественной богословской науки. Надеемся, что и теперь усвоение студентами латыни послужит на благо русского богословия.

Теоретический материал уроков в данном пособии составлен по следующим учебникам:

Соболевский С.И. Грамматика латинского языка. Ч. I (теоретическая). Морфология и синтаксис. М., 1948.

Соболевский С.И. Грамматика латинского языка. Ч. II (практическая). Синтаксис. М., 1947.

Попов А.П., Шендяпин П.М. Латинский язык. М., 1956.

Козаржевский А.Ч. Учебник латинского языка. М.: Изд-во МГУ, 1981.

Мирошенкова В.И., Федоров Н.А. Учебник латинского языка. М.: Изд-во МГУ, 1985.

Боровский Я.М., Болдырев А.В. Учебник латинского языка. М., 1975.

Лебедев Н.М. Учебник по латинскому языку для духовных семинарий (по утверждённой программе). Б.м., 1959.

Отдельные предложения и тексты для упражнений взяты из хрестоматии болгарского учебника А.Милева Латински език за духовните училища. София, 1976 и И. Помяловского Избранные места из латинских христианских писателей до VIII века. Пг., 1916.

При подготовке ряда разделов был использован Грамматический справочник греческого языка, составленный Ю.А. Шичалиным и А.А. Глуховым (М., ГЛК, 1999).

Латинский супин и лезгинская целевая форма

В статье в семантико-функциональном ключе проводится анализ двух глагольных форм: латинского супина и лезгинской целевой формы. Путем поиска и установления точек пересечения и расхождения и на примере двусторонних письменных переводов отдельных аутентичных синтаксических единиц предпринимается попытка доказать эквивалентность этих двух форм.

Ключевые слова: латинский язык, лезгинский язык, супин, supῑnum I, supῑnum II, целевая форма.

Супин

Как известно, глагол в словарях латинского языка традиционно приводится в его четырех основных формах (если, конечно, не говорить о тех глаголах, в которых по определенным причинам та или иная форма может просто отсутствовать). К примеру, глагол «чертить, писать» в «Латинско-русском словаре» И.Х. Дворецкого имеет следующий вид:

scrῑbo, scrῑpsῑ, scrῑptum, ere [1. С. 908]

Третья из представленных четырех форм, – scrῑptum – не имеющая своего аналога в русском языке, называется супином (supῑnum). Если обратиться к этимологии этой формы, то можно увидеть, что супин – «отглагольное существительное 4-го склонения , которое так и осталось в acc. sng. (supῑnum I) или в abl. sng. (supῑnum II, по другим мнениям, – в dat. sng.) [2. С. 172-173]. Этим объясняется происхождение окончаний –um и –u, характерных для двух видов супина: Supῑnum I и Supῑnum II. Интересно, как описывает эти две разновидности супина Дж. Ф. Кардуччи, знакомя читателей с чуждой даже для итальянского – прямого «правопреемника» латинского языка – формой: « один на –um [Supῑnum I], другой на –u [Supῑnum II], первый с активным значением, второй – с пассивным; оба не склоняемы» (перевод мой. — Р. Ш.) [3. P.183]. Примечательным кажется вопрос об образовании Supῑnum I и Supῑnum II от того или иного глагола. С одной стороны, можно согласиться с К.А. Тананушко, который в третьей форме усматривает прежде всего именно форму супина как такового (а не конкретный его вид — Supῑnum I). По его мнению, как Supῑnum I, так и Supῑnum II образуются от основы супина с помощью окончаний –um и –u соответственно [4. C. 975]. На примере нашего глагола это можно представить следующим образом:

scrῑptum — основа супина

scrῑpt + um (Supῑnum I) scrῑpt + u (Supῑnum II)

С другой стороны, вполне очевидно, что третья форма глагола – это, по сути, сам Supῑnum I. И кажется, в таком случае, отпадает необходимость снова образовывать ту же самую форму, если она уже в готовом виде дается в словаре. На самом деле, когда речь заходит о супине как одной из четырех форм глагола, то нередко под ним подразумевается именно тот его вид, который оканчивается на –um, то есть Supῑnum I (см. [5. С. 80-81]).

Целевая форма

Как и в латинском языке, в лезгинском глагол также записывается в его четырех основных формах. Например, если открыть «Лезгинско-русский словарь», то для того же самого глагола «писать» мы увидим:

кхьин (-из, -ена, кхьихь/-а) [6. C. 108]

Раскрыв все формы, мы получим:

кхьин, кхьиз, кхьена, кхьихь/-а

Вторая из четырех форм кхьиз которая «образуется присоединением аффиксов –з и –из к основе инфекта» [7. C. 182], в лезгинском языке носит название целевая форма. В отличие от двувидового супина, у целевой формы отсутствуют отдельные виды. Она образуется по единственному общему правилу с помощью аффиксов –з и –из, а выбор того или иного аффикса зависит от класса и спряжения конкретного глагола (см. прим. 1). В случае с нашим глаголом «кхьин», принадлежащим ко II спряжению глаголов в лезгинском языке, это аффикс –з, который добавляется к основе инфекта:

кхьин (основа инфекта) ——> кхьи + з (целевая форма)

Немецкий лингвист М. Хаспельмат предлагает два взаимозаменяемых варианта наименования этой формы глагола: инфинитив (infinitive) и инфектный конверб (imperfective converb) [8. P. 130]. На наш взгляд, из этих двух наименований применительно к целевой форме глагола в качестве синонима может быть использовано скорее второе, а именно инфектный конверб. Конверб, по сути, если попытаться включить его в терминологическое поле грамматики русского языка, это не что иное, как деепричастие. Причем, деепричастие несовершенного вида (imperfective). На то, что лезгинскую целевую форму, или инфектный конверб, следует рассматривать как деепричастие, указывает и ее основная функция – «роль обстоятельства, примыкающего к основному глаголу-сказуемому» [7. C. 182]. Можно привести несколько примеров:

Ам шехьиз кIваляй экъечIна (Он/она, плача, вышел/-ла из дома)

Аялди фу къачуз незва (Ребенок, беря хлеб, ест)

Решение М. Хаспельмата именовать целевую форму инфинитивом, не совсем понятное на первый взгляд, может навести на следующую мысль. Во многих европейских языках, скажем, в том же русском, деепричастие (особенно несовершенного вида) выполняет главным образом роль обстоятельства образа действия. Для передачи обстоятельства цели, как правило, используется инфинитив, иногда вместе с союзом чтобы, что кажется вполне удобным при переводах с одного европейского языка на другой (Ср: Я вернулся домой (чтобы) поговорить с другом — I have come back home to talk to my friend — Sono tornato a casa a/per parlare con il mio amico). В лезгинском же языке для передачи обстоятельства цели используется все та же целевая форма глагола. Кажется, что именно способности выступать в роли обстоятельства цели обязана своим названием вторая словарная форма лезгинского глагола. Подобная «универсальность» целевой формы, однако, иногда лишает даже носителя лезгинского языка, не говоря уже об иноязычных читателях, включая переводчиков, возможности распознать в целевой форме соответствующее значение в предложении. Читатель оказывается перед выбором между двумя проявлениями целевой формы: деепричастия (инфектного конверба) и инфинитива. Рассмотрим, к примеру, такое предложение:

Зун дустунихъ галаз рахаз кIвализ хтана.

Каким образом следует истолковывать целевую форму «рахаз» в приведенном выше предложении? Если это деепричастие в роли обстоятельства образа действия, то перевод этого предложения на русский язык будет следующим:

(1) Я вернулся домой, разговаривая с другом.

Если же в целевой форме разглядеть инфинитив в роли обстоятельства цели, то мы получим:

(2) Я вернулся домой (чтобы) поговорить с другом.

Как же быть? К счастью, в современном лезгинском языке во избежание двусмысленности в первом случае целевую форму редуплицируют:

Зун дустунихъ галаз рахаз-рахаз кIвализ хтана.

(Я вернулся домой разговаривая с другом.)

То, насколько важна редупликация в присвоении целевой форме роли деепричастия, можно наблюдать на примере двух случаев использования целевой формы глагола къугъун (играть) из произведений лезгинской поэтессы Риммы Гаджимурадовой (род. 1960 г.) и классика лезгинской поэзии Етима Эмина (1838-1884):

Во втором случае целевую форму заменяют на конструкцию, включающую первую словарную форму глагола в лезгинском языке с окончанием –н – масдар (см. прим. 2) и союз патал (чтобы). Собственно говоря, таким образом в современном лезгинском языке вводится придаточное обстоятельственное времени:

Зун дустунихъ галаз рахан патал кIвализ хтана.

(Я вернулся домой, чтобы поговорить с другом.)

Необходимо отметить, что в современном лезгинском языке целевая форма в значении обстоятельства цели практически бесповоротно вытесняется придаточным обстоятельственным цели, вводимым по принципу «масдар + патал». Примечательно, что в этом смысле целевая форма повторяет судьбу латинского супина, который, долгое время оставаясь едва ли не единственным способом для передачи обстоятельства цели при глаголах движения, в эпоху поздней латыни уступил место инфинитиву. Но это лишь наименее значительная из всех схожих черт, существующих между супином и целевой формой. Ниже речь пойдет о тех очевидных схожих особенностях между двумя глагольными формами, которые позволяют смело поставить знак равенства между ними.

Supῑnum I vs. Целевая форма

Supῑnum I, как известно, «используется после глаголов движения и выражает цель действия, образуя при этом имплицитно выраженное придаточное цели» (перевод мой. — Р. Ш.) [11. P. 86]. О значении и роли в предложении целевой формы мы уже знаем, и об этом говорит само название формы – цель. Здесь следует заметить, что во всех приведенных нами ранее примерах управляющими целевой формой глаголами-сказуемыми были глаголы движения. И это вовсе не случайно. Поскольку в современном лезгинском языке целевая форма как обстоятельство цели практически всегда используется именно с глаголами движения: фин (идти), хтун (возвращаться), атун (прийти) и др. Глаголы движения – объединяющий фактор для супина и целевой формы. Для наглядности возьмем два предложения на русском языке и их переводы на латинский и лезгинский языки:

Мы едем в город (чтобы) работать.

In urbem labōrātum imus. Чун шегьердиз кIвалахьиз физва.

Нередко Supῑnum I используется с прямым дополнением. То же самое можно сказать и про целевую форму:

Отец отправляет сына к соседу, чтобы пригласить его в гости.

Pater ad vῑcῑnum eum invῑtātum in hospitium fῑlium mῑttit.

Бубади къуншидин патав ам мугьман ийиз вичин гада ракъурзава.

Для большей убедительности того, что целевая форма может считаться полноправным аналогом, этаким «зеркальным отражением» супина в лезгинском языке, можно постараться перевести на лезгинский язык отдельные фрагменты из произведений известных латинских авторов, в частности, Марка Туллия Цицерона и Тита Ливия:

С таким же успехом можно будет убедиться, если осуществить перевод в обратном направлении. Возьмем несколько отрывков из рассказов лезгинского поэта и прозаика Расима Хаджи (1941-2008):

Supῑnum II и Целевая форма

Supῑnum II используется «как показатель отношения при прилагательных, выражающих оценку» [2. С. 173] и выступает, как правило, «в качестве дополнения» [5. С. 167]. К прилагательным, требующим использования Supῑnum II, относятся: facĭle (легко), difficĭle (трудно), optĭmum (лучше всего), incredibĭle (превосходно), horribĭle (ужасно) и др. Буквально примыкая к прилагательным, Supῑnum II «уточняет, в каком отношении или чем именно предмет приятен, труден и т.д.» [14] и имеет значение ablātivus limitationis. Рассмотрим несколько примеров употребления Supῑnum II из пособия по латинскому языку «New Latin Grammar» [15. P. 223]:

Haec rēs est facĭlis cognitū. Это дело легко понять.

Hōc est optĭmum factū. Лучше всего сделать это.

В лезгинском языке, как и в русском, имеются так называемые безлично-предикативные слова. Традиционно под ними понимаются «знаменательные неизменяемые именные и наречные слова, которые обозначают состояние и употребляются в функции сказуемого безличного предложения» [16]. Из всего множества именных и наречных слов, использующихся в лезгинском языке, учитывая общую цель нашего исследования, особое внимание стоит уделить таким прилагательным, как четин (трудный), регьят (легкий), хуш (приятный), кичIе (страшный), гьайиф (жалкий) и др. Данные прилагательные образуют составное именное сказуемое в безличном предложении, когда к ним добавляется глагол-связка я/туш «есть/не, нет»:

четин я/туш – трудно/не трудно
регьят я/туш – легко/не легко
хуш я/туш – приятно/не приятно
кичIе я/туш – страшно/не страшно
гьайиф я/туш – жалко/не жалко

Если в русском языке предикативное слово (в нашем случае – прилагательное) в роли сказуемого безличного предложения нередко сочетается с инфинитивом, который при этом становится синтаксически неотделимой частью сказуемого в целом, то в лезгинском языке в аналогичных случаях используется целевая форма. Сравним:

Легко выучить итальянский язык за год. Са сан кьене итальян чIал чириз регьят я.

К сопоставлению Supῑnum II и целевой формы по аналогии с предыдущим разделом с Supῑnum I подойдем на примере русского безличного предложения со сказуемым, образованным по формуле «прилаг. + инфинитив», и его переводов на латинский и лезгинский языки соответственно:

Эту работу сложно выполнить.

Из приведенных примеров видно сходство, которое, на наш взгляд, может претендовать на то, чтобы считаться поистине сближающим для Supῑnum II и целевой формы. Это так называемая страдательность конструкции предложения. Так, в латинском предложении страдательность выражена эксплицитно, и на это в первую очередь указывает ничто иное как сам Supῑnum II, и в этом нет ничего удивительного. Ибо в трудах некоторых зарубежных лингвистов [3, 11] Supῑnum II, в противоположность Supῑnum I, представляется как супин пассивный. Кстати, этот фактор, в свою очередь, может послужить объяснением использования второго традиционного способа перевода Supῑnum II на русский язык: для + отглагольное существительное (ср. Эта работа сложна для выполнения.). Supῑnum II выражает оценку, которая заключается в уточнении, чем именно сложна работа. Как и полагается в таком случае, пациенс (работа) предложения стоит в именительном падеже и выполняет роль подлежащего, сказуемое – составное именное сказуемое, образованное по принципу «глагол-связка (est) + прилагательное (diffĭcilis)», а предложение само – двусоставное. Что касается лезгинского варианта того же самого предложения, то здесь о пассивности конструкции говорят, конечно же, целевая форма (кьилиз акъудиз), которая также уточняет характер сложности работы, но в отличие от Supῑnum II, не выполняет роль отдельного второстепенного члена предложения (дополнения), а входит в состав составного именного сказуемого, а также пациенс (кIвалах), который стоит в именительном падеже, выполняя при этом роль прямого дополнения.

Кажется, что каким бы образом ни была оформлена пассивность предложений, в обоих случаях можно пополнить предложения отсутствующим, но вполне ощутимым агенсом. Агенсом, роль которого может выполнить практически всякое одушевленное лицо, скажем, выраженное личным местоимением. Агенс, как в латинском, так и в лезгинском языке, будет стоять в дательном падеже. В первом случае можно предположить, что дательный падеж по своему значению и функции будет повторять datῑvus auctōris, который, употребляясь с глаголами в страдательном залоге, обозначает лицо, которое производит действие [18]. В дательном падеже будет стоять агенс и в лезгинском предложении. Однако внесение в предложение агенса в дательном падеже влечет за собой изменение синтаксической конструкции предложения в целом – из безличного односоставного оно становится двусоставным. Причем двусоставным с дативным типом конструкции (см. прим. 3). Сравним уже рассмотренные нами два предложения, пополнив их, скажем, личным местоимением первого лица единственного числа в дательном падеже:

MIHI hic labŏr difficĭlis est factū. ЗАЗ и кIвалах кьилиз акъудиз четин я.

Для убедительности наших суждений по поводу общности такой характеристики как страдательность для обеих глагольных форм можно привести примеры перевода в оба направления:

(Разве не жаль класть тебя на землю,
Ты сладкий мед, ты приятный подарок, Тюкезбан)
(подстрочный перевод — Р. Шамилов)

Из проведенного нами исследования можно сделать вывод, что глагольные формы двувидового супина и целевой формы благодаря общим семантико-функциональным характеристикам вполне могут считаться полноправными языковыми аналогами друг друга.

15 простых фраз на латыни, которые позволят вам блеснуть эрудицией

Умение вовремя обронить, глядя в звездное небо, что-то типа «Per aspera ad astra» моментально добавит вам баллов в глазах окружающих.

363_large

Латынь – самый благородный из существующих языков. Может, потому что мертвый? Владеть латынью – умение не утилитарное, оно из разряда роскоши. Разговаривать на нем ты не станешь, а вот блестнуть в обществе… Нет языка, который так помогает произвести впечатление!

Мы порылись в архивах собственной памяти и решили поделиться с вами достаточно простыми латинизмами. Их легко произнести, запомнить — и они частенько будут к месту.

1. Scio me nihil scire
[сцио мэ ни́хиль сцирэ]

«Я знаю, что ничего не знаю», — по свидетельству Платона, так говорил о себе Сократ. И пояснял эту мысль: люди обычно полагают, будто они что-то знают, а оказывается, что они не знают ничего. Таким образом, получается, что, зная о своем незнании, я знаю больше, чем все остальные. Фразочка для любителей напустить туману и рефлексирующих особ.

2. Cogito ergo sum
[кóгито, эрго сум]

«Мыслю, следовательно существую» — философское утверждение Рене Декарта, фундаментальный элемент западного рационализма Нового времени.

«Cogito ergo sum» — не единственная формулировка идеи Декарта. Более точно фраза звучит как «Dubito ergo cogito, cogito ergo sum» — «Я сомневаюсь, значит мыслю; я мыслю, значит существую». Сомнение является, по мнению Декарта, одним из модусов мышления. Следовательно, фразу можно переводить и как «Я сомневаюсь, значит существую».

3. Omnia mea mecum portо
[о́мниа мэа мэ́кум порто]

«Все свое ношу с собой». Римские историки рассказывают, будто в дни завоевания персами греческого города Приены за толпой беглецов, еле тащивших на себе тяжелое имущество, спокойно шел налегке мудрец Биант. Когда его спрашивали, где его вещи, он, усмехаясь, говорил: «Все, что имею, всегда ношу при себе». Говорил он по-гречески, но слова эти дошли до нас в латинском переводе.

Оказалось, добавляют историки, что он был настоящим мудрецом; по дороге все беженцы растеряли свое добро, и скоро Биант кормил их на те подарки, которые он получал, ведя в городах и селах поучительные беседы с их жителями.

Значит, внутреннее богатство человека, его знания и ум – важнее и ценнее любого имущества.

4. Dum spiro, spero
[дум спи́ро, спе́ро]

«Пока дышу – надеюсь». Чаще всего авторство этого афоризма приписывают Цицерону, реже Овидию, но на самом деле его история несколько сложнее. Эта фраза в разных интерпретациях встречалась у многих древних авторов.

Кстати, эта фраза также является лозунгом подводного спецназа — боевых пловцов ВМФ России.

5. Errare humanum est
[эрра́рэ хума́нум эст]

«Человеку свойственно ошибаться» — афоризм Сенеки-старшего. На самом деле, это всего лишь часть афоризма, целиком он звучит так: «Errare humanum est, stultum est in errore perseverare» — «Человеку свойственно ошибаться, но глупо упорствовать в своих ошибках».

6. O tempora! O mores!
[о тэ́мпора, о мо́рэс]

«О времена! О нравы!» — самое известное выражение Цицерона из «Первой речи против Катилины», которая считается вершиной римского ораторского искусства. Раскрывая подробности заговора на заседании сената, Цицерон этой фразой выражает возмущение и наглостью заговорщика, посмевшего как ни в чём не бывало явиться в сенат, и бездействием властей.

Обычно выражение применяют, констатируя упадок нравов, осуждая целое поколение. Впрочем, это выражение вполне может стать забавной шуткой.

7. In vino veritas, in aqua sanitas
[ин вино вэ́ритас, ин аква са́нитас]

«Истина в вине, здоровье в воде» — первую часть поговорки знают практически все, а вот вторая часть не так широко известна.

8. Homo homini lupus est
[хомо хомини люпус эст]

«Человек человеку волк» — ставшее поговоркой выражение из комедии Плавта «Ослы». Употребляют, когда хотят сказать что человеческие отношения — это сплошной эгоизм и вражда.

Этой фразой в советское время характеризовали капиталистический строй, в противоположность которому в обществе строителей коммунизма человек человеку друг, товарищ и брат.

9. Per aspera ad astra
[пер а́спэра эд а́стра]

«Через тернии к звездам». Также используется вариант «Аd astra per aspera» — «К звёздам через тернии». Пожалуй, самое поэтичное латинское изречение. Его авторство приписывается Луцию Аннею Сенеке, древнеримскому философу, поэту и государственному деятелю.

10. Veni, vidi, vici
[вени, види, вичи]

«Пришел, увидел, победил» — так написал Гай Юлй Цезарь в письме своему другу Аминтию о победе над одной из черноморских крепостей. По свидетельству Светония, именно эти слова были написаны на доске, которую несли во время триумфа Цезаря в честь этой победы.

11. Gaudeamus igitur
[гаудэа́мус и́гитур]

«Итак, будем веселиться» — первая строка студенческого гимна всех времен и народов. Гимн создан в средние века в Западной Европе и вопреки церковно-аскетической морали восхвалял жизнь с ее радостями, молодость и науку. Эта песня восходит к жанру застольных песен вагантов — средневековых бродячих поэтов и певцов, среди которых были и студенты.

12. Dura lex, sed lex
[ду́ра лэкс, сэд лэкс]

Есть два варианта перевода этой фразы: «Закон суров, но это закон» и «Закон есть закон». Многие думают, что эта фраза относится ко временам римского права, но это не так. Сентенция относится уже ко времени Средневековья. В римском праве как раз существовал гибкий, позволяющий смягчить букву закона, правопорядок.

13. Si vis pacem, para bellum
[сэ вис пакем пара бэллум]

«Если хочешь мира, готовься к войне». Авторство этой фразы приписывается римскому историку Корнелию Непоту (99—24 года до н. э.). Кстати, пистолет Luger Parabellum был назван по двум последним словам этой пословицы — «Готовься к войне».

14. Repetitio est mater studiorum
[рэпэти́тио эст матер студио́рум]

Одна из самых любимых латитянами пословиц, на русский переводится тоже пословицей «Повторение — мать учения».

15. Amor tussisque non celantur
[амор туси́скве нон цэланту́р]

«Любовь и кашель не скроешь» — в латыни на самом деле очень много поговорок о любви, но эта нам кажется самой трогательной. И актуальной в преддверии осени.