Что такое заглавие рассказа

Введение

Заглавие в течение последних десятилетий привлекает серьезное внимание исследований. Особый интерес к нему объясняется и уникальным положением заголовка в тексте, и многообразием его функций. Заголовок аккумулирует в себе смысл, стилистику и поэтику произведения, выступает смысловым сгустком текста и может рассматриваться как своеобразный ключ к его пониманию. Выделенный графически, он интерпретируется читателем как наиболее заметная его часть. В лингвистическом плане заголовок является первичным средством номинации, в семиотическом плане — первым знаком темы.

Специфика заголовка заключается в том, что он является посредником между озаглавливаемым текстом и читателем (его эмоционально-ценностной сферой, опытом и объёмом его знаний). Заголовок программирует сеть ассоциаций у читателя, оказывая влияние на возникновение и усиление читательского интереса, либо гасит этот интерес. «Сеть ассоциаций, формируемая заголовком, — это вся информация, заложенная в него автором в рамках филолого-исторической традиции и отраженная в восприятии читателя в соответствии с имеющимся у него собственным культурным опытом» Васильева Т.В. Заголовок в когнитивно-функциональном аспекте: на материале современного американского рассказа/Т.В. Васильева. Автореф. дис. … канд. филол. наук. — М., 2005 — с. 23.

Чтобы сделать заголовок более выразительным, впечатляющим, привлечь к нему внимание, писатели и публицисты часто используют экспрессивные изобразительные средства языка: антонимы, фразеологизмы, крылатые выражения и т.д., соединение слов разных стилей или семантических полей.

В своей работе я решила рассмотреть роль заглавия в поэме Гоголя «Мертвые души». Название поэмы, такое эффектное и загадочное, дает почву для размышлений о смысле, который скрыт в нем.

Роль заглавия в произведении

Заглавие — определение содержания литературного произведения, помещаемое обычно впереди последнего. Наличность заглавия для произведения не всегда обязательна; в лирической поэзии например, они часто отсутствуют («Брожу ли я вдоль улиц шумных» Пушкина, «Когда волнуется желтеющая нива» Лермонтова, «Lorelei» Гейне и др.). Это объясняется экспрессивной функцией заглавия, которое обычно выражает тематическую сущность произведения. В лирике — наиболее экспрессивно и эмоционально насыщенном роде поэзии — в заглавии просто не ощущается необходимости — «свойство лирических произведений, содержание которых неуловимо для определения, как музыкальное ощущение». Белинский В.Г. Разделение поэзии на роды и виды — М., «Директ-Медиа», 2007. — с. 29. Искусство заглавия имеет свои социально-экономические предпосылки. Первоначальная функция заглавия в рукописном тексте — дать короткое и удобное для ссылки обозначение произведения и в кодексе, содержащем ряд произведений, отделить одно из них от другого. Отсюда малая значимость заглавия в композиции текста, незначительная их графическая выделенность и часто не связанный с тематикой произведения условный характер заглавия по числу глав или стихов, по характеру метра, особенно принятые на Востоке — «32 (рассказа о) монахах», «100 (строф о) любви», заглавия по месту расположения текста — «Метафизика» Аристотеля, и т. п.). Оценочный характер заглавия не выступает особенно ярко, хотя уже средние века знают превращение «Осла» в «Золотого осла» и «Комедии» в «Божественную комедию». Изобретение книгопечатания, создав возможности больших тиражей, повело к необходимости рекламировать книгу. К этому нужно прибавить анонимность книги — явление чрезвычайно частое в литературе XV—XVII вв. То и другое обстоятельство сыграло большую роль в истории заглавия, которому пришлось говорить и за автора, и за книгоиздателя. Зачастую книга содержит в себе обращение к читателю, чтобы он купил ее, заглавия должны были выполнять непосредственно рекламные функции.

Затем, утратив в значительной степени рекламно-оценочный характер, заглавия в новой и новейшей литературе приобретает часто композиционное значение, заменяя обрамление, мотивирующее характер сказа, выбор тематики и т. п. («Рассказ следователя», «Записки врача»). В новой литературе так. обр. заглавия — композиционный прием, обусловленный тематикой произведения. Поскольку эта последняя сама обусловлена закрепленной в произведении социальной психоидеологией, заглавие становится детерминированным компонентом стиля. На примерах творчества писателя, отдельных жанров и направлений мы без труда в этом убеждаемся. Так, бульварные романисты, вроде Монтепена или Понсон дю Террайля заинтриговывают мещанского читателя всевозможными «тайнами», «ужасами», «убийствами», «преступлениями» и пр. Авторы памфлетов придают их заглавиям экспрессивность и ораторскую насыщенность («J’accuse!» Зола, «Napoleon le petit» Гюго, «Долой социал-демократов» Браке и др.). Русские тенденциозные беллетристы 60—80-х гг. подбирают для своих романов аллегорические заглавия, в которых клеймилась преступная сущность нигилистического движения: «Марево» Клюшникова, «Некуда» и «На ножах» Лескова, «Обрыв» Гончарова, «Взбаламученное море» Писемского, «Кровавый пуф» Крестовского, «Бездна» Маркевича и т. п. Морализирующие драмы Островского содержат соответствующие заглавия типа народных пословиц, острие к-рых направлено против самодурства патриархального купечества: «Правда хорошо, а счастье лучше», «Не так живи, как хочется», «Не в свои сани не садись», «Не все коту масленица» и т. д. З. раннего футуризма стремятся «эпатировать буржуа» («Дохлая луна», «Облако в штанах»); З. декадентов конца XIX — начала XX вв. отражают стремление уйти в недоступную для непосвященных, для profanum vulgus, башню слоновой кости непонятностью языка: «Urbi et orbi», «Стефанос», «Crurifragia» и т. д. Так, заглавия пролетарской литературы формулируют собой задания, характерные для эпохи индустриализации страны — «Цемент» Гладкова, «Доменная печь» Ляшко, «Лесозавод» Караваевой. Во всех этих случаях заглавия представляют собой тематический сгусток произведений, четкую формулировку их социальной направленности.

Эта роль заглавия вызывает к ним усиленное внимание. Авторы совещаются с друзьями, редакторами, издателями, как лучше назвать свое произведение (Гёте, Мопассан, Тургенев, Достоевский, Блок). Придумав удачное заглавия, заботятся о сохранении его в тайне (Флобер, Гончаров), изменяют заглавия после напечатания произведения в журнале при отдельных изданиях, в собраниях сочинений и т. д. Редактора и издатели произвольно озаглавливают произведения («Божественная комедия» Данте, «Борис Годунов» Пушкина, «Севастопольские рассказы» Л. Толстого, «Маленький герой» Достоевского). Но особенно значительна здесь роль цензуры. Стихотворение Пушкина «Андре Шенье в темнице» оказалось без «темницы», «История Пугачева» превратилась в «Историю пугачевского бунта», «Послание к цензору» в послание к «Аристарху», «Мертвые души» Гоголя в Москве были запрещены, в Петербурге прошли только благодаря особой протекции, но с прибавлением «Похождения Чичикова»; в посмертном издании (1853) заглавие «Мертвые души» было выкинуто. «Утро чиновника» Гоголя оказалось «Утром делового человека», «Декабристки» Некрасова превратились в «Русских женщин» и т. п.

Название — это первое, с чем читатель встретится, взяв в руки книгу или посмотрев на содержание журнала. Это первая информация о произведении, которая должна читателя заинтересовать или хотя бы дать ему представление о нем. Информация может быть, естественно, лишь контурной, общей, но она может также дать совершенно конкретное представление о содержании, как и представление ложное, вводящее в заблуждение. Заглавие — это может быть уже сгущенная книга, книга — это может быть развернутое заглавие. Как пишет С. Кржижановский: «Заглавие — книга ин рестрикто, книга — заглавие ин экстенсо». Кржижановский С. Поэтика заглавий. Никитинские субботники — М., 1931.- с. 3.

Емкое и выразительное заглавие не только ведет к возбуждению интереса у читателя, но оно играет значительную роль и в процессе закрепления названия книги в памяти читателя, или даже целых поколений читателей. Кто такой Обломов или Онегин знает часто даже тот, кто книгу вовсе не читал, т. е. имя из заглавия стало нарицательным (не только, однако, благодаря заглавию, но и типу героя).

Название — это один из важнейших элементов смысловой и эстетической организации художественного текста, поэтому выбор заглавия произведения — одна из труднейших задач автора. На его выбор могут влиять различные обстоятельства, связанные с личной и общественной жизнью, а так же многочисленные «посредники» между писателем и читателем: редакторы, издатели, цензоры. От удачно выбранного заглавия, во многом зависит судьба книги.

ЗАГЛАВИЕ

определение содержания лит-ого произведения, помещаемое обычно впереди последнего. Наличность З. для произведения не всегда обязательна; в лирической поэзии напр. они часто отсутствуют («Брожу ли я вдоль улиц шумных» Пушкина, «Когда волнуется желтеющая нива» Лермонтова, «Lorelei» Гейне и др.). Это объясняется экспрессивной функцией З., которое обычно выражает тематическую сущность произведения. В лирике — наиболее экспрессивно и эмоционально насыщенном роде поэзии — в З. просто не ощущается необходимости — «свойство лирических произведений, содержание которых неуловимо для определения, как музыкальное ощущение» (Белинский о лирике Пушкина). Искусство З. имеет свои социально-экономические предпосылки. Первоначальная функция З. в рукописном тексте — дать короткое и удобное для ссылки обозначение произведения и в кодексе, содержащем ряд произведений, отделить одно из них от другого. Отсюда малая значимость З. в композиции текста, незначительная их графическая выделенность и часто не связанный с тематикой произведения условный характер З. по числу глав или стихов, по характеру метра, особенно принятые на Востоке — «32 (рассказа о) монахах», «100 (строф о) любви», З. по месту расположения текста — «Метафизика» Аристотеля, и т. п.. Оценочный характер З. не выступает особенно ярко, хотя уже средние века знают превращение «Осла» в «Золотого осла» и «Комедии» в «Божественную комедию». Изобретение книгопечатания, создав возможности больших тиражей, повело к необходимости рекламировать книгу. К этому нужно прибавить анонимность книги — явление чрезвычайно частое в лит-ре XV—XVII вв. То и другое обстоятельство сыграло большую роль в истории З., к-рому пришлось говорить и за автора, и за книгоиздателя. Зачастую книга содержит в себе обращение к читателю, чтобы он купил ее: З. вышедшего в 1648 перев. «Дон-Кихота» сопровождается стишками с приглашениями такого рода. У нас в старину сочиняли такие заголовки: «Зело пречюдная и удивления достойная гистория». «Страха и ужаса исполненная и неизреченного удивления достойная гистория». Понятно, что эти З. должны были выполнять непосредственно рекламные функции. З. этой поры крайне многословны: «Замечательная история о венецианском купце, с чрезвычайною жестокостью еврея Шейлока по отношению к названному купцу, причем он вырезает из его тела ровно фунт мяса, и с сватовством за Порцию посредством выбора среди трех шкатулок — как она много раз была представлена слугами лорда Чемберлена, сочинение Вильяма Шекспира». Длинными З. отличались и такие произведения, как «Гаргантюа и Пантагрюэль» Заглавие средневековой рукописи («Vita nuova» Данте) Рабле, «Кларисса», «Памела» и «Грандиссон» Ричардсона, «Симплициссимус» Гриммельсгаузена, «Дон-Кихот» и мн. др. Бёрне в шутку сожалел об исчезновении длинных З., к-рые «легко могли оплатить обед семьи писателя». Второй характерной чертой эпохи являются двойные З., раскрывающие данное в произведении поучение и соответствующие дидактической установке лит-ого творчества (Ambito sive Sosa naufragus). В XIX в. они сохранились как пережитки (З. лубочной книги) или же в плане стилизации («Сказка об Иване-дураке» Толстого, «Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве» — начало рукописного З. пушкинского «Бориса Годунова»). В драматических жанрах для потребителя из купечества и мещанства долго сохраняется употребление двойных З. с «или». Таковы водевили: «Феоклист Онуфриевич Боб, или муж не в своей тарелке», «Любовные проказы, или ночь после бала», «Заемный муж, или затейница вдова» и т. д., а также мелодрамы: «Сестра Тереза, или за монастырской стеной», «Матильда, или ревность» и т. д. XX в. наряду с отдельными стилизациями (З. «Огненного ангела» Брюсова занимает 8 строк) приносит с собой еще большую сжатость З. Вспомним хотя бы «Трест Д. Е.» Эренбурга, его же «10 л. с.» (печаталось в «Красной нови»), «Кик» Шагинян, «Я» Белого и в особенности «Но. с» Маяковского — З., в к-ром соединены два слова («Новые стихи»). Утратив в значительной степени рекламно-оценочный характер, З. в новой и Пример распространенного заглавия (заглавие-предисловие, XVI век) Пример распространенного заглавия (заглавие-оглавление, конец XVIII века) Стилизация заглавия в изданиях символистов «Эпатирующее» заглавие раннего футуризма новейшей лит-ре приобретает часто композиционное значение, заменяя обрамление, мотивирующее характер сказа, выбор тематики и т. п. («Рассказ следователя», «Записки врача»). В новой лит-ре так. обр. З. — композиционный прием, обусловленный тематикой произведения. Поскольку эта последняя сама обусловлена закрепленной в произведении социальной психоидеологией, З. становится детерминированным компонентом стиля. На примерах творчества писателя, отдельных жанров и направлений мы без труда в этом убеждаемся. Так, бульварные романисты, вроде Монтепена или Понсон дю Террайля заинтриговывают мещанского читателя всевозможными «тайнами», «ужасами», «убийствами», «преступлениями» и пр. Авторы памфлетов (см.) придают их З. экспрессивность и ораторскую насыщенность («J’accuse!» Зола, «Napoleon le petit» Гюго, «Долой социал-демократов» Браке и др.). Русские тенденциозные беллетристы 60—80-х гг. подбирают для своих романов аллегорические З., в которых клеймилась преступная сущность нигилистического движения: «Марево» Клюшникова, «Некуда» и «На ножах» Лескова, «Обрыв» Гончарова, «Взбаламученное море» Писемского, «Кровавый пуф» Крестовского, «Бездна» Маркевича и т. п. Морализирующие драмы Островского содержат соответствующие З. типа народных пословиц, острие к-рых направлено против самодурства патриархального купечества: «Правда хорошо, а счастье лучше», «Не так живи, как хочется», «Не в свои сани не садись», «Не все коту масленица» и т. д. З. раннего футуризма стремятся «эпатировать буржуа» («Дохлая луна», «Облако в штанах»); З. декадентов конца XIX — начала XX вв. отражают стремление уйти в недоступную для непосвященных, для profanum vulgus, башню слоновой кости непонятностью языка: «Urbi et orbi», «Стефанос», «Crurifragia» и т. д. Так, З. пролетарской лит-ры формулируют собой задания, характерные для эпохи индустриализации страны — «Цемент» Гладкова, «Доменная печь» Ляшко, «Лесозавод» Караваевой. Во всех этих случаях заглавия представляют собой тематический сгусток произведений, четкую формулировку их социальной направленности. Эта роль З. вызывает к ним усиленное внимание. Авторы совещаются с друзьями, редакторами, издателями, как лучше назвать свое произведение (Гёте, Мопассан, Тургенев, Достоевский, Блок). Придумав удачное З., заботятся о сохранении его в тайне (Флобер, Гончаров), изменяют З. после напечатания произведения в журнале при отдельных изданиях, в собраниях сочинений и т. д. Редактора и издатели произвольно озаглавливают произведения («Божественная комедия» Данте, «Борис Годунов» Пушкина, «Севастопольские рассказы» Л. Толстого, «Маленький герой» Достоевского). Но особенно значительна здесь роль цензуры. Стихотворение Пушкина «Андре Шенье в темнице» оказалось без «темницы», «История Пугачева» превратилась в «Историю пугачевского бунта», «Послание к цензору» в послание к «Аристарху», «Мертвые души» Гоголя в Москве были запрещены, в Петербурге прошли только благодаря особой протекции, но с прибавлением «Похождения Чичикова»; в посмертном издании [1853]З. «Мертвые души» было выкинуто. «Утро чиновника» Гоголя оказалось «Утром делового человека», «Декабристки» Некрасова превратились в «Русских женщин» и т. п. (см. «Цензура»). Библиография о заглавии крайне незначительна. На русск. яз. см. ст. Кржижановского С., «Заглавие» в «Литературной энциклопедии», изд. Френкель, т. I, М., 1925. Из иностранных работ укажем книги; Keiter und Kellen, Der Roman, Essen, 1912; Meyer Rich., Deutsche Stilistik, Munchen, 1913. А. Г.

Смотреть что такое ЗАГЛАВИЕ в других словарях:

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛАВИЕ, -я, ср. Название какого-н. произведения (литературного,музыкального) или отдельной его части. II прил. заглавный, -ая, -ое. 3. лист(с заглавием). Заглавная роль (роль действующего лица, именем к-рого названапьеса, фильм). * Заглавная буква — прописная. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

заглавие ср. Название какого-л. произведения (литературного, научного, музыкального и т.п.) или отдельных его частей.

ЗАГЛАВИЕ

заглавие с.title, heading под заглавием — headed, entitled, under the title / heading

ЗАГЛАВИЕ

заглавие См. надпись. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений.- под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари,1999. заглавие заголовок, шапка, надпись, название; титул, наименование, контртитул Словарь русских синонимов. заглавие см. название Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. — М.: Русский язык.З. Е. Александрова.2011. заглавие сущ. 1. • заголовок • шапка название текста) 2. • название Словарь русских синонимов. Контекст 5.0 — Информатик.2012. заглавие сущ., кол-во синонимов: 6 • заголовок (16) • контртитул (2) • название (19) • наименование (13) • титул (219) • шапка (50) Словарь синонимов ASIS.В.Н. Тришин.2013. . Синонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛАВИЕ — определение содержания лит-ого произведения, помещаемое обычно впереди последнего. Наличность З. для произведения не всегда обязател. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛАВИЕ — определение содержания лит-ого произведения, помещаемое обычно впереди последнего. Наличность З. для произведения не всегда обязательна; в . смотреть

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛАВИЕ — ведущее книгу словосочетание, выдаваемое автором за главное книги. Заглавием книга (или вообще замкнутое литературное произведение) пред. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛА́ВИЕ (-ье), я, ср.1.Начало какого-л. сочинения, документа.В заглавии каждой книги сочинитель пишет или о себѣ, или о своих трудах. Смесь 2. В загл. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

— название, именование литературного произведения. Обычно в З. выносится либо имя главного героя (тогда он может быть назван заглавным), например «Евге. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

1) Орфографическая запись слова: заглавие2) Ударение в слове: загл`авие3) Деление слова на слоги (перенос слова): заглавие4) Фонетическая транскрипция . смотреть

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛАВИЕ ср. заголовок м. выходной лист, первый листок книги или сочинения, где означено название его; самое название это. | Заголовком называют также название отдела, главы книги; а в деловых бумагах, означение в начале листа ведомства, мест, откуда и куда бумага идет и пр.; | деревянное изголовье, на лавке или на полке бани. Заглавный, заголовный, заглавочный, заголовочный, к заглавию относящийся. Заглавщак, заголовщик м. -щица ж. кто заглавляет, дает, пишет заглавие. Заголовок, головяшка, передняя и загнутая кверху часть санного полоза. Заголовки мн. от заголовок, также сшивка листов при переплете, комель, корешок. Заглавушана ж. сиб. остолбуха, кулак по голове.

. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

— наименование произв. или его части, отражающее прямо или косвенно предмет произв., служащее для его идентификации и характеристики и расположенное, как правило, на титуле, обложке, корешке или — если это заглавие части произв. — на шмуцтитуле или первой полосе текста. З. — один из важнейших и обязат. эл-тов библиогр. описания и включает осн. и параллельное (на др. яз.) З., а также сведения, относящиеся к З. («подзаголовок»). Располагается в описании после заголовка и перед выходными данными издания. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

标题 biāotí, 题目 tímùзаглавие книги — 书名заглавие статьи — 文章标题под заглавием — 以. 为题Синонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

приставка — ЗА; корень — ГЛАВ; суффикс — И; окончание — Е; Основа слова: ЗАГЛАВИВычисленный способ образования слова: Приставочно-суффиксальный или пре. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

Rzeczownik заглавие n Literacki tytuł m nagłówek m nazwa f

ЗАГЛАВИЕ

(2 с), Пр. о загла/вии; мн. загла/вия, Р. загла/вийСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

-я, ср. Название литературного, научного, музыкального произведения или его части; заголовок.Заглавие книги. Заглавие статьи.Синонимы: заголовок, кон. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

заглавиеכּוֹתֶרֶת נ’; כּוֹתָר ז’* * *בעלותזכותחזקהחלקכותרתכינויפרקשםСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

сущ. ср. роданазвание какого-н. произведения или отдельных его частейзаголовок імен. чол. роду¤ заглавие главы — заголовок розділу

ЗАГЛАВИЕ

загла́вие, загла́вия, загла́вия, загла́вий, загла́вию, загла́виям, загла́вие, загла́вия, загла́вием, загла́виями, загла́вии, загла́виях (Источник: «Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализняку») . Синонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

См. ЗАГОЛОВОКВ. В. Виноградов.История слов,2010Синонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

заглавие, загл′авие, -я, ср. Название какого-н. произведения (литературного, музыкального) или отдельной его части.прил. заглавный, -ая, -ое. З. лист (. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

с.título m; encabezamiento m (заголовок)под заглавием — bajo el título

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛАВИЕ, -я, ср. Название какого-нибудь произведения (литературного, музыкального) или отдельной его части. || прилагательное заглавный, -ая, -ое. 3. лист (с заглавием). Заглавная роль (роль действующего лица, именем к-рого названа пьеса, фильм). Заглавная буква — прописная. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

с.titre mпод заглавием — sous le titreСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

сtítulo m; (заголовок) cabeçalho m, manchete mСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

Название издания/произведения, помещаемое пе­ред началом его текста в утвержденном автором или установленном в последнем прижизненном издании виде. Краткий толковый словарь по полиграфии.2010. Синонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

Ударение в слове: загл`авиеУдарение падает на букву: аБезударные гласные в слове: загл`авие

ЗАГЛАВИЕ

заголовокcím* * *сcímСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

Елгава Ева Глаз Глава Гиз Геза Зав Завал Заглавие Гала Газли Гази Зал Залив Зга Зев Зиг Газ Гавиал Зил Влага Визг Игла Лаз Виза Вие Виг Вал Лиаза Алиев Аил Ага Авил Авиа Лиза Вага Ваза Лигаза Лига Лезги Лев Вале Вализа Вега Лаг Лава. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

başlık* * *сbaşlıkСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

n.title, headingСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

название (слово, фраза, буква или группа слов, фраз и букв), приведенное на документе в том виде, в каком оно установлено или утверждено автором либо издателем, и предназначенное для идентификации и поиска документа. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛАВИЕ

Загла́вие. Искон. Суф.-преф. производное от глава «раздел рукописи» (потом и книги). Отмечается с XVII в. Первоначально — «начало рукописи или книги», . смотреть

ЗАГЛАВИЕ

с. titre m под заглавием — sous le titre

ЗАГЛАВИЕ

ЗАГЛАВИЕ заглавия, ср. Название книги, какого-н. литературного, музыкального произведения или части его; заголовок. Заглавие книги. Роман вышел под громким заглавием.

. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

сTitel m; Überschrift fСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

• nadpis• nápis• nárok• název• titul• titulek• záhlaví

ЗАГЛАВИЕ

с. titolo m под заглавием. — sotto il titolo. intitolato. Итальяно-русский словарь.2003. Синонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка. смотреть

ЗАГЛАВИЕ

загл’авие, -яСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

заглавие = с. title; heading; заглавный: заглавный лист title-page; заглавная буква capital letter; заглавная роль театр. title-role, name-part.

ЗАГЛАВИЕ

заглавие с Titel m 1d; Überschrift f cСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

• antraštė (1)• pavadinimas (1)

ЗАГЛАВИЕ

1) heading2) titleСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

rubrikkСинонимы: заголовок, контртитул, название, наименование, титул, шапка

ЗАГЛАВИЕ

Serleva, adзаглавие книги — kitapnıñ serlevası (adı)заглавие рассказа — ikâyeniñ serlevası

ЗАГЛАВИЕ

загла’вие, загла’вия, загла’вия, загла’вий, загла’вию, загла’виям, загла’вие, загла’вия, загла’вием, загла’виями, загла’вии, загла’виях

Заглавие

ЗАГЛАВИЕ — определение содержания лит-ого произведения, помещаемое обычно впереди последнего. Наличность З. для произведения не всегда обязательна; в лирической поэзии напр. они часто отсутствуют («Брожу ли я вдоль улиц шумных» Пушкина, «Когда волнуется желтеющая нива» Лермонтова, «Lorelei» Гейне и др.). Это объясняется экспрессивной функцией З., которое обычно выражает тематическую сущность произведения. В лирике — наиболее экспрессивно и эмоционально насыщенном роде поэзии — в З. просто не ощущается необходимости — «свойство лирических произведений, содержание которых неуловимо для определения, как музыкальное ощущение» (Белинский о лирике Пушкина).
Искусство З. имеет свои социально-экономические предпосылки. Первоначальная функция З. в рукописном тексте — дать короткое и удобное для ссылки обозначение произведения и в кодексе, содержащем ряд произведений, отделить одно из них от другого. Отсюда малая значимость З. в композиции текста, незначительная их графическая выделенность и часто не связанный с тематикой произведения условный характер З. по числу глав или стихов, по характеру метра, особенно принятые на Востоке — «32 (рассказа о) монахах», «100 (строф о) любви», З. по месту расположения текста — «Метафизика» Аристотеля, и т. п.). Оценочный характер З. не выступает особенно ярко, хотя уже средние века знают превращение «Осла» в «Золотого осла» и «Комедии» в «Божественную комедию». Изобретение книгопечатания, создав возможности больших тиражей, повело к необходимости рекламировать книгу. К этому нужно прибавить анонимность книги — явление чрезвычайно частое в лит-ре XV—XVII вв. То и другое обстоятельство сыграло большую роль в истории З., к-рому пришлось говорить и за автора, и за книгоиздателя. Зачастую книга содержит в себе обращение к читателю, чтобы он купил ее: З. вышедшего в 1648 перев. «Дон-Кихота» сопровождается стишками с приглашениями такого рода. У нас в старину сочиняли такие заголовки: «Зело пречюдная и удивления достойная гистория». «Страха и ужаса исполненная и неизреченного удивления достойная гистория». Понятно, что эти З. должны были выполнять непосредственно рекламные функции.
З. этой поры крайне многословны: «Замечательная история о венецианском купце, с чрезвычайною жестокостью еврея Шейлока по отношению к названному купцу, причем он вырезает из его тела ровно фунт мяса, и с сватовством за Порцию посредством выбора среди трех шкатулок — как она много раз была представлена слугами лорда Чемберлена, сочинение Вильяма Шекспира». Длинными З. отличались и такие произведения, как «Гаргантюа и Пантагрюэль»

Заглавие средневековой рукописи («Vita nuova» Данте)

Рабле, «Кларисса», «Памела» и «Грандиссон» Ричардсона, «Симплициссимус» Гриммельсгаузена, «Дон-Кихот» и мн. др. Бёрне в шутку сожалел об исчезновении длинных З., к-рые «легко могли оплатить обед семьи писателя». Второй характерной чертой эпохи являются двойные З., раскрывающие данное в произведении поучение и соответствующие дидактической установке лит-ого творчества (Ambito sive Sosa naufragus). В XIX в. они сохранились как пережитки (З. лубочной книги) или же в плане стилизации («Сказка об Иване-дураке» Толстого, «Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве» — начало рукописного З. пушкинского «Бориса Годунова»). В драматических жанрах для потребителя из купечества и мещанства долго сохраняется употребление двойных З. с «или». Таковы водевили: «Феоклист Онуфриевич Боб, или муж не в своей тарелке», «Любовные проказы, или ночь после бала», «Заемный муж, или затейница вдова» и т. д., а также мелодрамы: «Сестра Тереза, или за монастырской стеной», «Матильда, или ревность» и т. д. XX в. наряду с отдельными стилизациями (З. «Огненного ангела» Брюсова занимает 8 строк) приносит с собой еще большую сжатость З. Вспомним хотя бы «Трест Д. Е.» Эренбурга, его же «10 л. с.» (печаталось в «Красной нови»), «Кик» Шагинян, «Я» Белого и в особенности «Но. с» Маяковского — З., в к-ром соединены два слова («Новые стихи»).
Утратив в значительной степени рекламно-оценочный характер, З. в новой и

Пример распространенного заглавия (заглавие-предисловие, XVI век)

Пример распространенного заглавия (заглавие-оглавление, конец XVIII века)

Стилизация заглавия в изданиях символистов

«Эпатирующее» заглавие раннего футуризма
новейшей лит-ре приобретает часто композиционное значение, заменяя обрамление, мотивирующее характер сказа, выбор тематики и т. п. («Рассказ следователя», «Записки врача»). В новой лит-ре так. обр. З. — композиционный прием, обусловленный тематикой произведения. Поскольку эта последняя сама обусловлена закрепленной в произведении социальной психоидеологией, З. становится детерминированным компонентом стиля. На примерах творчества писателя, отдельных жанров и направлений мы без труда в этом убеждаемся. Так, бульварные романисты, вроде Монтепена или Понсон дю Террайля заинтриговывают мещанского читателя всевозможными «тайнами», «ужасами», «убийствами», «преступлениями» и пр. Авторы памфлетов (см.) придают их З. экспрессивность и ораторскую насыщенность («J’accuse!» Зола, «Napoleon le petit» Гюго, «Долой социал-демократов» Браке и др.). Русские тенденциозные беллетристы 60—80-х гг. подбирают для своих романов аллегорические З., в которых клеймилась преступная сущность нигилистического движения: «Марево» Клюшникова, «Некуда» и «На ножах» Лескова, «Обрыв» Гончарова, «Взбаламученное море» Писемского, «Кровавый пуф» Крестовского, «Бездна» Маркевича и т. п. Морализирующие драмы Островского содержат соответствующие З. типа народных пословиц, острие к-рых направлено против самодурства патриархального купечества: «Правда хорошо, а счастье лучше», «Не так живи, как хочется», «Не в свои сани не садись», «Не все коту масленица» и т. д. З. раннего футуризма стремятся «эпатировать буржуа» («Дохлая луна», «Облако в штанах»); З. декадентов конца XIX — начала XX вв. отражают стремление уйти в недоступную для непосвященных, для profanum vulgus, башню слоновой кости непонятностью языка: «Urbi et orbi», «Стефанос», «Crurifragia» и т. д. Так, З. пролетарской лит-ры формулируют собой задания, характерные для эпохи индустриализации страны — «Цемент» Гладкова, «Доменная печь» Ляшко, «Лесозавод» Караваевой. Во всех этих случаях заглавия представляют собой тематический сгусток произведений, четкую формулировку их социальной направленности.
Эта роль З. вызывает к ним усиленное внимание. Авторы совещаются с друзьями, редакторами, издателями, как лучше назвать свое произведение (Гёте, Мопассан, Тургенев, Достоевский, Блок). Придумав удачное З., заботятся о сохранении его в тайне (Флобер, Гончаров), изменяют З. после напечатания произведения в журнале при отдельных изданиях, в собраниях сочинений и т. д. Редактора и издатели произвольно озаглавливают произведения («Божественная комедия» Данте, «Борис Годунов» Пушкина, «Севастопольские рассказы» Л. Толстого, «Маленький герой» Достоевского). Но особенно значительна здесь роль цензуры. Стихотворение Пушкина «Андре Шенье в темнице» оказалось без «темницы», «История Пугачева» превратилась в «Историю пугачевского бунта», «Послание к цензору» в послание к «Аристарху», «Мертвые души» Гоголя в Москве были запрещены, в Петербурге прошли только благодаря особой протекции, но с прибавлением «Похождения Чичикова»; в посмертном издании (1853) З. «Мертвые души» было выкинуто. «Утро чиновника» Гоголя оказалось «Утром делового человека», «Декабристки» Некрасова превратились в «Русских женщин» и т. п. (см. Цензура).

Библиография:
Библиография о заглавии крайне незначительна. На русск. яз. см. ст. Кржижановского С., «Заглавие» в «Литературной энциклопедии», изд. Френкель, т. I, М., 1925. Из иностранных работ укажем книги; Keiter und Kellen, Der Roman, Essen, 1912; Meyer Rich., Deutsche Stilistik, Munchen, 1913.

Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература . Под редакцией В. М. Фриче, А. В. Луначарского. 1929—1939 .

ЗАГЛАВИЕ — ведущее книгу словосочетание, выдаваемое автором за главное книги. Заглавием книга (или вообще замкнутое литературное произведение) представлена и показана читателю вмале. Заглавие всегда кратко, так как ограничено титульным листом: титульный лист дает как бы микро-книгу, текст — макро-книгу.

Как завязь в процессе роста, разворачивается постепенно множащимися и длиннящимися листами, так и заглавие постепенно, лист за листом, раскрывается в книгу: книга и есть развернутое до конца заглавие, заглавие же — стянутая до объема двух — трех слов книга. Астроном отыскивает нужную ему звезду при помощи так называемого «искателя» короткой, слабо увеличивающей трубки, вделанной поверх настоящей астрономической трубы: найдя звезду в поле «искателя» астроном переводит глаз к окулятору телескопа и видит то, что видел, но лишь в многократном увеличении. Заглавие зачастую и играет роль «книжного искателя»: при каталогизации, библиографических заметках, критических обзорах, даже в литературных беседах книга обыкновенно уже замещена своим заглавием (Г. Сенкевич определяет литерат. беседу как «обмен заглавиями»): лишь при совпадении заглавия с главным в книге, она, стесненная в нем, хотя бы смутно, но сохраняется.

Датчанин С. Киркегор озаглавливает свою книгу: „Aut — aut“ (Или — или). Англичанин Сам. Джонсон (XVIII в.) называет свой когда-то знаменитый памфлет на парламентарную Англию: „Magna Lilliputia“ Француз П. Абеляр (XII в.) именует свой первый опыт библейской критики: „Sic et Non“ («Да и нет»). Киркегора читают редко; Джонсона и того реже; Абеляра совсем не читают. Еще полустолетие, — и от них останутся лишь имена и заглавия: но мастерски сделанные ими заглавия сохраняют в себе суть книг. «Или — Или» включает в себя своеобразие мышления и северную суровость воли и стиля автора. „Magna Lilliputia“ четко выражает основной художественный прием контраста и тему сатиры Джонсона. В «Да и нет» кратко, но ясно выражена диалектика галльского ума, говорящая «нет» своему «да». Писатель, заменяя соотношение вещей и признаков в вещах соотношениями имен вещей, должен быть скуп на слова: лексикон ограничен, действительность же безгранична: пробуя покрыть книгой ту или иную часть действительности, приходится довольствоваться лишь главным: перо, включая его в слова, дальше, за главное, итти не должно.

Заглавие поступает с словами книги, как книга с вещами и событиями, взятыми ею из пространства и времени: отбирает из многого, в котором главное и не главное, сутевое и не сутевое даны вместе, лишь немногое, но необходимое. Таким образом, искусство озаглавливания имеет своим материалом текст, т.-е. оно является искусством, направленным на искусство, творческой переработкой продуктов творчества. Связывая это со сказанным выше, можно утверждать: или заглавие разбухает в книгу, или книга сворачивается в заглавие: записная книжка Боборыкина свидетельствует, что он, напр., шел первым путем. Флобер писал — от книги к заглавию. Искусство озаглавливания и сейчас еще в забросе. Каждый писатель имеет свою манеру озаглавливать: заглавия Жорж-Занд при перечне их дают длинный ряд мужских и женских имен (личный роман); Джек Лондон озаглавливает так: «Бог его отцов», «Сын волка», «Дочь снегов», «Сын солнца», «Дети тропиков» и т. д. Необходимость озаглавливания, обыкновенно, несут, как повинность. Гениальные заглавия, вроде — «Мертвые души» (Гоголь), «Ярмарка тщеславия» (Теккерей), «Школа злословия» (Шеридан), «Жизнь начинается завтра» (Верона) — редки. В историю мастеров озаглавливания пришлось бы включить много безвестных имен, выключив из нее много великих.

Взять ли из текста книги одно предложение — в нем всегда отыщется подлежащее и сказуемое, точное субъект (S) и предикат (Р) взять ли текст книги целиком, — он всегда разложим на подлежащее изложению (так называемая тема, предмет, проблема произведения) и на сказуемое книги (трактовка темы (разрешение проблемы, короче высказывание автора).

Пример: «Философия (S) как мышление о мире по принципу наименьшей мере сил» (Р). Книга Авенариуса, так названная, лишь простой коментарий к своему заглавию.

Или: «Жизнь есть сон» (La Vida es sueño. Кальдерон): заглавие не полно, — состоит из соединения понятий, в то время как книга на две трети из образов, требующих быть представленными на титул-блатте. При сложном составе книги, расслаивающейся на логику и эмоцию, понятие и образ, обычно происходит удвоение заглавий: „Theologia Naturalis sive Viola animae“ («Естественное богословие или Скрипка души», Роймунд Сабунский. Изд. XV в.) или «Наставление к пристойной жизни или Юности честное зерцало» (XIV в.). Иногда удвоенное заглавие с характерным «или» (sive, seu) свидетельствует не о расслоении темы или приема, а о расслоении читателя (на ученого и просто грамотного и т. д.), на которого рассчитана книга. Такие «двучитные» заглавия свидетельствуют о зарождении книжного рынка, когда не читатель ищет книгу, а книга начинает искать читателя, и переселяется с аналоя в витрину. Таковы заглавия религиозно-полемической, ищущей успеха и у ученых, и у неучей, южно-русской литературы XVII в.: «Фринос албо. » (следует русское объяснение термина), Λιθος сиречь камень веры. » и мн. др. Тот же прием част и теперь при озаглавливании детских книг. Расчет озаглавливателя: читают дети, но покупают им книгу взрослые. Средневековье, возрождение и начало нашего времени до усовершенствования книжного станка, выбрасывающего, например, в одной России к книжным витринам ежегодно 29.000 заглавий (статистика 1912 г.), являются длинной эпохой ветвящегося с многочисленными «или» заглавия, добросовестно пытающегося сконспектировать на заглавном листе весь текст. Ведущий книгу титульный лист, несмотря на большие форматы, отказывается уместить на себе заглавие: тогда оно мельчит свои шрифты и часто после двух-трех seu («или») буквы заглавия оказываются мельче букв текста (типографский парадокс). Но с удешевлением книги, с деформацией «книжного почитания» (т. е. чтения) в почитывание книги — искусство озаглавливания круто поворачивает от удвоенных членящихся заглавий в полузаглавия сегодняшнего литературного дня. В XVII в. философы и исследователи озаглавливали так: „Aurora или Утренняя заря в восхождении», т.-е. Корень или Мать философии, астрологии и теологии на истинном основании или описание природы: как все было и как все стало вначале; как природа и стихии стали тварными, также об обоих качествах, злом и добром, откуда все имеет свое начало, и как пребывает и действует ныне, и как будет в конце сего времени; также о том, каковы царства бога и ада, и как люди в каждом из них действуют тварно: все на истинном основании и познании духа, в побуждении божьем, прилежно изложено Яковом Беме в лето Христово 1619 г. в городе Герлице, возраста же его на 37 году, во вторник, в Троицын день».

Если в начале XVIII в. Дефо, описывая историю души, озаглавливает книгу приблизительно 50—60 словами, то сейчас Андрей Белый, делая то же, довольствуется одним знаком — «Я».

Такое сплющивание заглавия, доведенное до чрезмерности — явление вовсе не здоровое: книги, стеснившиеся в узком окне витрины, как бы плющат друг другу буквы, превращая заглавия в полузаглавия, дразнящие своей недосказанностью. Игра в таинственность и недоговоренность приводит умы к двум уродливым образованиям: а) беспредикатному и б) бессубъектному суждению, показанному с пестро окрашенной обложки. Чаще всего заглавие сегоднешнего дня боится предиката: названа тема, проблема, вопрос. Разрешение, ответ на обложке не намечены. Читатель покупает право на текст, надеясь там, внутри книги, найти сказуемое, ответ. Чаще всего он бывает обманут.

С. Кржижановский. Литературная энциклопедия: Словарь литературных терминов: В 2-х т. / Под редакцией Н. Бродского, А. Лаврецкого, Э. Лунина, В. Львова-Рогачевского, М. Розанова, В. Чешихина-Ветринского. — М.; Л.: Изд-во Л. Д. Френкель , 1925

Исследования и монографии

О словарях, «содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации»

Варианты русского литературного произношения

Динамика сюжетов в русской литературе XIX века

Художественный текст: Основы лингвистической теории и элементы анализа

К истокам Руси

О языке Древней Руси

Не говори шершавым языком

Доклад МИД России «Русский язык в мире» (2003 год)

Конкурсные публикации

Заголовок

Заголовок – это текстовый знак, являющийся обязательной частью текста и имеющий в нем фиксированное положение. Это, бесспорно, сильная позиция любого текста (или даже «самая сильная» [Кожина 1986, с. 3]).

Как знак заголовок проявляет семантическую и семиотическую нестабильность:

– принадлежит тексту и предназначен к функционированию вне текста (Н. А. Веселова);

– представляет текст и одновременно замыкает его;

– по своему содержанию «стремится к тексту как к пределу, а по форме – к слову» (Н. А. Фатеева);

– проспективно выполняет по отношению к целому тексту тематическую функцию (номинация), ретроспективно – рематическую (предикация) (И. Р. Гальперин);

– именует текст, отсылая к нему, и вместе с тем является семантической сверткой всего текста (С. Кржижановский) и т. д.

Эти и другие свойства заголовка реализуются при выполнении им двух функций – интертекстуальной и внутритекстовой.

Интертекстуальная функция заголовка основывается на его формально-семантической автономности, а также относительной самопонятности и обусловлена тем обстоятельством, что все художественные тексты на сегодняшний день образуют несчетно-большое множество.

Эккерман, знаменитый собеседник Гёте, вспоминает: «Если вдуматься, – сказал я, – то ведь стихотворение всегда возникает без заглавия и без заглавия остается тем, что оно есть, значит, без такового можно и обойтись.

– Обойтись без него, конечно, можно, – сказал Гёте, – древние вообще никак не называли своих стихов. Заглавие вошло в обиход в новейшие времена, и стихи древних получили названия уже много позднее. Но этот обычай обусловлен широким распространением литературы, – давать заглавия произведениям нужно для того, чтобы отличать одно от другого» [Эккерман 1981, с. 216]. Заголовок, следовательно, это шаг автора навстречу получателю, и если автор его не сделал, читатель в большинстве случаев сам озаглавливает чужой текст (типичный пример – поэтические тексты, озаглавленные по первой строке).

В своей интертекстуальной функции заголовок служит для ориентации во множестве текстов. В свою очередь, множество заголовков предназначено для употребления отдельно от своих текстов (в оглавлениях, библиотечных каталогах, библиографических указателях, различного рода справочниках, списках, объявлениях). Одни из них способствуют созданию читательской проекции текста, другие, выраженные, например, именами собственными, не являющимися «культурными символами», – нет. Поэтому заголовок с позиции получателя, незнакомого с текстом, должен быть отнесен к индексальным знакам (в число которых входит, как известно, имя собственное) – указывает на текст (референт), но не характеризует его. Для более точного указания к заголовку – имени текста – добавляют имя автора, что особенно удобно при наличии одинаковых заголовков у двух и более авторов. В этом качестве заголовок может вступать в отношения, сходные с синонимией. Существует немало текстов, озаглавленных одинаково, например, едва ли не у всех русских поэтов XIX века есть тексты с заглавием «Сон», «Возвращение» есть у Брюсова, Бальмонта, Платонова. три поэтических текста А. Белого озаглавлены одинаково – «Утро», тексты с тем же заголовком встречаются у Рубцова, Некрасова, Заболоцкого и других, у Фета две «Осени» и т.п. И если мы не знакомы с их содержанием, то у нас есть основание лишь предполагать наличие каких-то различий между подобными текстами.

Внутритекстовая функция . При восприятии заголовка до прочтения текста он – индексальный знак, который по мере чтения трансформируется в знак условный, после прочтения и усвоения текста – приближается к мотивированному условному знаку. Если в качестве заголовка употреблен условный языковой знак, то заголовок сочетает в себе с самого начала свойства условного и индексального знаков. От условного – память о языковом значении слова, от индексального – указание на текст, с которым заголовок находится в отношениях пространственной смежности (он перед и над письменным текстом). Читатель понимает, что ОБРЫВ – это или крутой склон над рекой, оврагом, или место, где что-нибудь оборвано, но вместе с тем ОБРЫВ – имя текста, на который оно указывает. После прочтения романа, ОБРЫВ – это знак уже с гораздо более сложной семантикой, чем при первом восприятии заглавия (кажется отнюдь не случайным, что А. И. Гончаров именно так назвал свой роман). Знак расценивается как мотивированный самим текстом. Если до знакомства с текстом он не столько сообщал информацию об этом тексте, сколько указывал на него (катафорически), то теперь, наоборот, заголовок не столько указывает на текст (анафорически), сколько в концентрированном виде сообщает информацию о содержании текста, как бы находясь уже после и под ним. Примечательно, что в такой позиции условный знак может приобрести свойства иконического (см., например, в предыдущей главе о заголовке «Утро» стихотворного текста А. Белого, а также далее «NECESSITAS, VIS, LIBERTAS» И. С. Тургенева).

«Перед» текстом заголовок в функции условного знака лишь «намекает» на содержание текста (ведь речь по большому счету пойдет не об обрыве как таковом), а в функции индексального – указывает на текст как на физическое тело (ведь получатель еще не знает о содержании текста, видя лишь совокупность графических знаков). «После» текста, когда имеется уже версия его цельности, заголовок сообщает своим преображенным значением о содержании текста и указывает также на содержание, а не на «тело» текста. Таким образом, в обоих случаях заголовок – метатекстовый знак, но с различными референтами.

Поэтому многие авторы предпочитают давать окончательные заголовки своим текстам по завершении работы над ними:

«Для меня самое трудное придумать название для написанной вещи. Почти все мои вещи, за исключением „Крушения республики Итль“ и „Седьмого спутника“, названы не мной, а близкими людьми, товарищами во время чтения. И в данном случае „Разлом“ пошел в театр без названия, а название было придумано театром. Когда я сказал, что пьеса без названия, мне предложили: там встречается слово „разлом“, дайте пьесе это название. Я согласился.» [Лавренев 1984, с. 39].

Ср. также: «Я люблю заглавие, чтобы оно было живо и в самом себе рекомендовало содержание живой повести» [Лесков 1958]. Кажется, что такая «рекомендация» возможна лишь в том случае, когда текст повести, всегда достаточно сложный и пространный, уже завершен.

В этом свете показательна история с заглавием одного рассказа А. П. Платонова. В 1945 году он написал киносценарий под названием «Семья Иванова», в котором повествуется о возвращении с войны солдата Иванова. «Идея пьесы ясна, – говорит А. П. Платонов. – Она заключается в изображении того, каким путем можно преодолеть одно из самых опасных последствий войны – разрушение семьи, где найти нравственную силу, которая сможет противостоять губительным страстям людей, и где найти источники их истинной любви. » [Платонов 1994, с. 457]. Сценарий, однако, был отвергнут. Платонов пишет на его основе рассказ «Семья Иванова», который публикует в журнале «Новый мир» (№ 10-11 за 1946 год). Сразу же за «Семьей Иванова» (с. 97-108) в этом номере «Нового мира» следует рассказ Александра Письменного «Возвращение» (с. 108-115), где, как и у Платонова, речь идет о возвращении солдата с войны и о проблемах, которые ему приходится преодолевать, чтобы вернуться к мирной жизни в своей семье. Во всех последующих изданиях, прижизненных и посмертных, «Семья Иванова» фигурирует под заглавием «Возвращение». Здесь нет плагиата и оригинальность текста не утрачена, так как семантика ВОЗВРАЩЕНИЯ мотивируется всем текстом, заимствуется только план выражения заглавия, равный форме языковой единицы (лексемы). В то же время заглавие – знак текстовый и как таковой безразличен к повтору, «поскольку у заглавий различных художественных произведений будет разная предикация» [Кожина 1986, с. 14].

Наиболее полно знаковый статус заголовка может быть определен только «после цельности», когда выяснены его связи со всем текстом. До этого заголовок – текстовый знак по преимуществу в формальном отношении (всегда стоит перед текстом) и указывает на него как на форму, содержание которой неизвестно.

«После цельности», когда заголовок обнаруживает тесные формально-семантические связи с текстом, указывая на его содержание и будучи мотивированным им, он является знаком с уникальным значением. Уникальность в том, что значение знака-заголовка формируется получателем с позиций его гипотезы о цельности всего текста. Грубо говоря, имеет место суждение такого вида: текст называется «Обрыв», потому что . – где вместо многоточия должна быть подставлена формулировка цельности названного текста. Семантика заголовка «после цельности» обладает тенденцией к расширению, к тому, чтобы вместить содержание целого текста. Поэтому правомерно утверждение о том, что «книга и есть – развернутое до конца заглавие, заглавие – стянутая до объема двух-трех слов книга» [Кржижановский 1931, с. 3]. Следовательно, в этом случае факт совпадения заголовков имеет исключительно формальный характер. Поскольку тексты совпадать не могут, постольку совпадение их заглавий близко к своего рода омонимии.

Разумеется, заголовок «до» и «после» цельности – это две крайние позиции данного текстового знака. Заголовок может быть неоднократно повторен в тексте, тогда он выполняет функцию связности, сходную более всего с именами собственными. Его повторы в начале текста имеют, как правило, тематический характер, в конце – рематический.

Кроме того, повторяясь в тексте и, возможно, варьируясь в этих своих повторах, заголовок участвует в процессах не только когезии, но макросвязности и цельности. С позиции получателя он активен относительно своего текста – обозначает в читательской проекции то, что создается при его участии. Происходит как бы самоорганизация, самоописание целого текста в диалоге между заголовком и его текстом-референтом.

Подытожим сказанное на примере.

И. С. Тургенев

NECESSITAS, VIS, LIBERTAS

БАРЕЛЬЕФ

Высокая костлявая старуха с железным лицом и неподвижно-тупым взором идет большими шагами и сухою, как палка, рукою толкает перед собою другую женщину.

Женщина эта огромного росту, могучая, дебелая, с мышцами, как у Геркулеса, с крохотной головкой на бычачьей шее – и слепая – в свою очередь толкает небольшую, худенькую девочку.

У одной этой девочки зрячие глаза; она упирается, оборачивается назад, поднимает тонкие, красивые руки; ее оживленное лицо выражает нетерпенье и отвагу. Она не хочет слушаться, она не хочет идти, куда ее толкают. и все-таки должна повиноваться и идти.

Necessitas, Vis, Libertas.

Кому угодно – пусть переводит.

[Тургенев 1982, с. 149]

Заглавие NECESSITAS, VIS, LIBERTAS – катафорический индексальный знак – отсылает «вниз», повторяясь в предпоследнем абзаце. Между заглавием и его повтором – три абзаца, которые находятся в отношениях подобия с тремя словами заглавия: NECESSITAS соотносится с первым абзацем, где агенс – Высокая костлявая старуха с железным лицом и неподвижно-тупым взором . ; VIS соотносится с Женщиной. огромного росту, могучей, дебелой, с мышцами, как у Геркулеса из второго абзаца; LIBERTAS – с девочкой из третьего абзаца. Заглавие оказывается иконичным по причине того, что порядок следования его составляющих копирует последовательность старуха-женщина-девочка (диаграмматическая иконичность). На этом основании можно предположить, что NECESSITAS – имя старухи, VIS – женщины, LIBERTAS – девочки. Допущение подтверждается повтором Necessitas, Vis, Libertas, анафорически отсылающим к предшествующему тексту и заглавными буквами своего написания удостоверяющим, что перед нами имена собственные. Но их статус неоднозначен, ведь определение их как имен собственных основывалось не только на диаграмматической иконичности, но еще и на том, что описание Necessitas-старухи, например, явным образом связано с культурными коннотациями концепта НЕОБХОДИМОСТИ – «железная» и «слепая»; Vis-женщина – СИЛА, что также явно мотивировано: могучая, дебелая, с мышцами, как у Геркулеса, с крохотной головкой на бычачьей шее . Libertas-девочка описывается не столь однозначно: только она – СВОБОДА – из трех зрячая, но почему-то идет туда, куда ее толкают слепые НЕОБХОДИМОСТЬ и СИЛА. Таким образом, имена собственные, будучи мотивированными, приобретают способность к характеризации, то есть апеллятивизируются (обладают свойствами символа, по Пирсу). Вообще, заглавие и его повтор представляют всю «триаду Пирса» икона-индекс-символ . Эволюция от индекса к иконе и затем к символу (совершенно очевидно, что все они метатекстовые знаки) происходит во взаимообратных связях с текстом и приводит к выяснению цельности последнего, которая предстает как противоречивая: почему все-таки СВОБОДА несвободна? Чтобы разрешить ситуацию, нужно вернуться к подзаголовку БАРЕЛЬЕФ. Языковой знак барельеф имеет своим референтом скульптурный текст, а не вербальный, но в качестве подзаголовка указывает все на те же три абзаца и повтор заглавия 1 .

Грамматическая связность трех абзацев строга, проста и статична. От первого абзаца к третьему увеличивается их объем и синтаксическая сложность. Между собой они связаны простой линейной прогрессией, которую упрощенно представим так:

. старуха (Т1). толкает. женщину (R1). ¯ Женщина (T2=R1). толкает. девочку (R2). ¯ . девочка (T3=R2). не хочет идти, куда ее толкают. и все- таки должна повиноваться и идти (R3).

Все глаголы – в форме настоящего времени. Завершаются эти три абзаца, как видим, повтором заглавия, который образует рамку «барельефа». Подзаголовок не повторяется, поэтому его семантика и семиотическая характеристика должны быть вскрыты в соотнесении со всей «обрамленной» частью текста. БАРЕЛЬЕФ – катафорический индекс, отсылающий к тексту, но текст вербальный, стало быть, подзаголовок является метафорой. В семиотике Ч. С. Пирса метафора – вид иконического знака [Пирс 2000, с. 77]. Иконичность метафоры-подзаголовка в следующем. «Область-источник» нашей метафоры – скульптурное изображение, объем которого передан меньше чем наполовину; это – референт языкового знака барельеф . «Область мишени» метафоры – содержание части текста, заключенной в рамку заглавия и его повтора; это – референт текстового знака барельеф . Далее работа с «расщепленной референцией» (Р. О. Якобсон) БАРЕЛЬЕФА состоит в том, чтобы содержание текста «увидеть как» барельеф. Статичность описания, его ясная топика и структура говорят, как будто, о сходстве с обычным представлением о барельефе самом по себе. Но важен еще смысл «объем, переданный меньше чем наполовину». Значит ли это, что мы не видим и «половины» того, чтo есть NECESSITAS, VIS, LIBERTAS, а видим только то, что видится? Пожалуй, такая версия помогает понять противоречие между зрячей, но несвободной СВОБОДОЙ и слепыми НЕОБХОДИМОСТЬЮ и СИЛОЙ: в том, чтo есть необходимость, сила и свобода нам доступна не суть, а лишь видимость, остальное – «по ту сторону барельефа». Теперь представляется мотивированным выбор латыни для заглавия – языка чужого, иностранного: Кому угодно – пусть переводит . С этой точки зрения латинское заглавие приобретает дополнительную иконичность.

Относительная автономность заголовка и его обязательность для текста позволяют говорить о нулевой форме выражения заголовка в тех случаях, когда он не представлен «материально». Хотя говорить об отсутствии заголовка можно, имея под ним в виду только языковой знак. Его может и не быть, но тогда начало текста обозначено как-то иначе: пробелом, параграфемами, цифрами, другими неязыковыми знаками. Заголовок – знак верхней границы текста, которая важнее других, поэтому его не может не быть 2 (в то же время нижняя граница, конец текста, зачастую специальными знаками не обозначается).

При анализе текста с заголовком, выраженным неязыковым знаком, возникает необходимость в реконструкции вариативного (возможного) вербального аналога. В большинстве случаев это касается и поэтических текстов, озаглавленных своей первой строкой, и текстов, озаглавленных знаком какой-либо вторичной семиотической системы.

В некотором смысле получатель всегда «восстанавливает» заголовок текста – либо только в семантическом аспекте, либо в формально- семантическом, когда заголовок представлен нулевой формой знака. Процедура такого восстановления (в ее теоретическом осознании) обусловлена свойствами заголовка как текстового знака, образующего сильную позицию.

1 Последнее предложение Кому угодно – пусть переводит не входит в референтное пространство подзаголовка (см. раздел » Метатекст в тексте «).

2 На свойстве обязательности данного текстового знака основаны различные «текстовые игры»; ср., например, многочисленные тексты «Без заглавия», любопытную книгу Р. Смаллиана «Как же называется эта книга?» и следующую книгу того же автора: «Эта книга никак не называется»; «Несобранные произведения» М. Цветаевой (München, 1971), «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты» (М.-Л., 1935) и т. п.

Введение

Заглавие — это одна из сильных позиций текста. Сильными позициями художественного текста так же считаются эпиграф, начало, конец произведения и рамочная конструкция. А сильная позиция текста — это, в свою очередь, один из способов выдвижения. Следовательно, заглавие является важным компонентом художественного текста.

заглавие произведение текст

Заглавие художественного текста: типы и функции

В Литературной энциклопедии понятие заглавие определяется как определение содержания литературного произведения, помещаемое обычно впереди последнего[1].

Как отмечает Л.М. Кольцова, заглавие — это первый знак произведения, с которого начинается знакомство с текстом. Заглавие вводит читателя в мир произведения и активизирует его восприятие [2]. Так же определяет понятие заголовка и А.И. Домашнев, дополняя, что заголовок передает в концентрированной форме основную тему или идею произведения [3].

Заголовок имеет двойственную природу. С одной стороны, это языковая структура, предваряющая текст, стоящий «над» ним. Поэтому заголовок воспринимается как речевой элемент, находящийся вне текста и имеющий определённую самостоятельность. С другой стороны, заголовок — полноправный компонент текста, входящий в него и связанный с другими компонентами целостного произведения. Наряду с началом, серединой и концовкой он составляет определённый план членения текста — пространственно-функциональный, или архитектонику текста.

Нельзя не согласиться с мнением А.И. Домашнева и Л.М. Кольцовой, о том, что заглавие произведения обретает особое значение, становится полисемичным, после прочтения произведения. Содержание, восприятие читателя и его интерпретация заставляют по-новому взглянуть на смысл заглавия. Как отмечает А.И. Домашнев, заглавия с однозначной семантикой, в полном объеме слова воспринимаются только ретроспективно: заглавное слово или словосочетание обогащается в тексте эмоциональными коннотациями. А некоторые заголовки вообще не могут быть декодированы до знакомства с текстом. И только ретроспективно, прочтя весь текст, читатель понимает значение заглавного словосочетания и смысл заглавия [3]. Например, заглавие рассказа «Poppy Seeds» до прочтения текста ассоциируется, прежде всего, с маковым полем, летней порой, солнцем. Но в этом заголовке заложена неоднозначность и множественность интерпретаций. После многократного прочтения (так как автор искусно использовал приемы литературного времени и incomplete representation) заглавие приобретает дополнительные коннотации. Сема «красный» в слове Poppy выходит на первый план, выражая две противоположных идеи. С одной стороны, красный олицетворяет любовь, красоту, молодость, страсть, отношения жены с молодым человеком. С другой стороны, красный символизирует убийство, кровь, ярость и месть обманутого, оскорбленного мужа. Таким образом, в ретроспективе, читатель декодирует заголовок в полном объеме смысла и имеет возможность восприятия целостности и глобальной связности художественного текста.

Хотелось бы подробнее остановиться на истории развития заголовков, вместе с этим затронуть вопрос о функциях заголовков, так как функции и характер заголовков менялись в соответствии со временем эпохи. Первоначальная функция заголовков в рукописном тексте — дать короткое и удобное для ссылки обозначение произведения и в кодексе, содержащем ряд произведений, отделить одно из них от другого. Отсюда малая значимость заглавий в композиции текста, незначительная их графическая выделенность и часто не связанный с тематикой произведения условный характер заголовок по числу глав или стихов. Например, «32 рассказа о монахах», «100 строф о любви».

Оценочный характер заголовка не выступает особенно ярко, хотя уже средние века знают превращение «Осла» в «Золотого осла» и «Комедии» в «Божественную комедию». Изобретение книгопечатания, создав возможности больших тиражей, повело к необходимости рекламировать книгу. К этому нужно прибавить анонимность книги — явление чрезвычайно частое в литературе XV—XVII вв. То и другое обстоятельство сыграло большую роль в истории заголовков, которому пришлось говорить и за автора, и за книгоиздателя. Зачастую книга содержит в себе обращение к читателю, чтобы он купил ее. У нас в старину сочиняли такие заголовки: «Зело пречюдная и удивления достойная гистория». «Страха и ужаса исполненная и неизреченного удивления достойная гистория». Понятно, что эти заголовки должны были выполнять непосредственно рекламные функции.

Заголовки этой поры крайне многословны: «Замечательная история о венецианском купце, с чрезвычайною жестокостью еврея Шейлока по отношению к названному купцу, причем он вырезает из его тела ровно фунт мяса, и с сватовством за Порцию посредством выбора среди трех шкатулок — как она много раз была представлена слугами лорда Чемберлена, сочинение Вильяма Шекспира». Длинными заголовками отличались и такие произведения, как «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле, «Кларисса», «Памела» и «Грандиссон» Ричардсона, «Симплициссимус» Гриммельсгаузена, «Дон-Кихот» и многие другие. Бёрне в шутку сожалел об исчезновении длинных заголовков, которые «легко могли оплатить обед семьи писателя». Второй характерной чертой эпохи являются двойные заголовки, раскрывающие данное в произведении поучение и соответствующие дидактической установке литературного творчества.

В XIX в. они сохранились как пережитки или же в плане стилизации («Сказка об Иване-дураке» Толстого, «Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве» — начало рукописного заголовка пушкинского «Бориса Годунова»). В драматических жанрах для потребителя из купечества и мещанства долго сохраняется употребление двойных заголовков с «или». Таковы водевили: «Феоклист Онуфриевич Боб, или муж не в своей тарелке», «Любовные проказы, или ночь после бала», «Заемный муж, или затейница вдова» и т. д., а также мелодрамы: «Сестра Тереза, или за монастырской стеной», «Матильда, или ревность» и т. д.

XX в. наряду с отдельными стилизациями (заголовок «Огненного ангела» Брюсова занимает 8 строк) приносит с собой еще большую сжатость заголовков. Вспомним хотя бы «Трест Д.Е.» Эренбурга, его же «10 л. с.» (печаталось в «Красной нови»), «Кик» Шагинян, «Я» Белого и в особенности «Но. с» Маяковского — заголовок, в котором соединены два слова («Новые стихи»).

Утратив в значительной степени рекламно-оценочный характер, заголовки в новой и новейшей литературе приобретает часто композиционное значение, заменяя обрамление, мотивирующее характер сказа, выбор тематики и т. п. («Рассказ следователя», «Записки врача»). В новой литературе, таким образом, заголовок — композиционный прием, обусловленный тематикой произведения. Поскольку заголовок обусловлен закрепленной в произведении социальной психоидеологией, он становится детерминированным компонентом стиля. На примерах творчества писателя, отдельных жанров и направлений мы без труда в этом может убедиться. Так, бульварные романисты, вроде Монтепена или Понсон дю Террайля заинтриговывают мещанского читателя всевозможными «тайнами», «ужасами», «убийствами», «преступлениями» и пр.

Русские тенденциозные беллетристы 60—80-х гг. подбирают для своих романов аллегорические заголовки, в которых клеймилась преступная сущность нигилистического движения: «Марево» Клюшникова, «Некуда» и «На ножах» Лескова, «Обрыв» Гончарова, «Взбаламученное море» Писемского, «Кровавый пуф» Крестовского, «Бездна» Маркевича и т. п.

Морализирующие драмы Островского содержат соответствующие заголовки типа народных пословиц, острие которых направлено против самодурства патриархального купечества: «Правда хорошо, а счастье лучше», «Не так живи, как хочется», «Не в свои сани не садись», «Не все коту масленица» и т. д. Заголовки раннего футуризма стремятся «эпатировать буржуа» («Дохлая луна», «Облако в штанах»).

Заголовки декадентов конца XIX — начала XX вв. отражают стремление уйти в недоступную для непосвященных действительность с непонятностью языка: «Urbi et orbi», «Стефанос», «Crurifragia» и т. д. Так, заголовок пролетарской литературы формулируют собой задания, характерные для эпохи индустриализации страны — «Цемент» Гладкова, «Доменная печь» Ляшко, «Лесозавод» Караваевой. Во всех этих случаях заглавия представляют собой тематический сгусток произведений, четкую формулировку их социальной направленности.

Эта роль заголовка вызывает к ним усиленное внимание. Авторы совещаются с друзьями, редакторами, издателями, как лучше назвать свое произведение. Придумав удачное название, заботятся о сохранении его в тайне, изменяют заголовок после напечатания произведения в журнале при отдельных изданиях, в собраниях сочинений и т. д. Редактора и издатели произвольно озаглавливают произведения («Божественная комедия» Данте, «Борис Годунов» Пушкина, «Севастопольские рассказы» Л. Толстого, «Маленький герой» Достоевского).

Но особенно значительна здесь роль цензуры. Стихотворение Пушкина «Андре Шенье в темнице» оказалось без «темницы», «История Пугачева» превратилась в «Историю пугачевского бунта», «Послание к цензору» в послание к «Аристарху», «Мертвые души» Гоголя в Москве были запрещены, в Петербурге прошли только благодаря особой протекции, но с прибавлением «Похождения Чичикова»; в посмертном издании [1853] название «Мертвые души» было выкинуто. «Утро чиновника» Гоголя оказалось «Утром делового человека», «Декабристки» Некрасова превратились в «Русских женщин» [1].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что функции заголовков менялись, и будут меняться в соответствии с исторической эпохой и обуславливаются социально-экономическими факторами. В Литературной энциклопедии прослеживается история заголовка, начиная с рукописных произведений и заканчивая произведениями середины XX века. Как современник начала XXI в. позволю себе не согласиться с утверждением о том, что рекламная функция уступила место композиционному приему. Скорее, заголовок будет выполнять обе эти функции, нежели только композиционную.

Итак, подведем итог и перечислим основные функции заголовков.

Как отмечает Л. Лицюнь, форма и функция заглавий находятся во взаимодействии друг с другом. Заглавия выполняют следующие основные функции:

• 1) номинативную;
• 2) информативную;
• 3) ретроспективную [4].

Передача заглавием определенных сведений о произведении — это проявление информативной функции. Но эта передача информации может принимать самые разнообразные формы, иметь разную степень развернутости: в качестве заглавия может выступать как отдельное слово или предложно-падежная форма, так и сочетания слов, словосочетания, простые и сложные предложения («Иллюзии или приключения Мессии который Мессией быть не хотел» Р. Бах, «Географ глобус пропил» А. Иванов).

Чем ярче в заглавии признаки предложения, чем выше коммуникативность «заглавного» предложения, тем самостоятельнее заглавие. Наиболее самостоятельные заглавия могут становиться особыми высказываниями. Номинативная функция лексикализует их, превращает в устойчивые единицы, например, «Герой нашего времени» М. Лермонтова, «Как закалялась сталь» Н. Островского. Многие заглавия уже являются крылатыми фразами, пословицами; например, названия пьес А. Островского «Свои люди — сочтемся», «Бедность не порок». Являясь самостоятельными высказываниями, эти пословицы, произнесенные безотносительно к пьесам Островского, не фиксируются сознанием лишь как заглавия произведений.

Третья функция заглавий — ретроспективная. А.С. Пешковский отмечает, что название текста не может вызвать у читателя «. назывного интереса, так как такой интерес может получиться только по прочтении книги» [5]. Заглавие требует возвращения к нему после прочтения произведения. Заглавие не только выражает содержание литературного произведения, но и должно заинтересовать, заинтриговать читателя. Г.О. Винокур отмечает, что задача заглавий «не просто указать на событие и название его , но еще и разрешить проблему внешней занимательности, увлечь читателя заманчивой сюжетностью» [6]. Именно такое заглавие заставляет читателя обратиться к названию после чтения. Так, например, заглавия «Сода-солнце» (М. Анчаров), «Без языка» (В. Короленко) вызывают у адресата текста желание понять их значение.

А.И. Домашнев выделяет следующие функции заголовков:

• 1. Тематизирующая функция (наименование произведения по одному или нескольким компонентам содержательной структуры произведения);
• 2. Символизирующая функция (символический смысл заголовка формируется в пределах всего текста);
• 3. Оценочная функция (заголовки , две части которого связаны союзом «или») [2].

В связи с разнообразием заглавий их можно группировать, выделяя типы, образующие устойчивую традицию в истории литературы.

В основу классификации А.И. Домашнева положено соотношение заглавия с традиционно вычленяемыми компонентами произведения: тематическим составом и проблематикой, сюжета, системы персонажей, деталью временем и местом действия (описания). Во всех этих типах заглавий могут встречаться конструкции с усложненной семантикой: заглавия символические, метафорические, аллюзийные, пословичные, цитатные и так далее.

А.И. Домашнев выделяет следующие типы заглавий:

• 1. Заглавия, представляющие основную тему или проблему, отображенные автором в произведении. Понимание темы, заявленной в заглавии произведения, может существенно расширяться по мере развертывания художественного текста, а само заглавие приобретать символическое значение. Например, «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского, «Театр» С. Моэма, «Emil und die Detektive» Erich Kaesner.
• 2. Заглавие, задающие сюжетную перспективы произведения. Их можно условно разделить на две группы: представляющие весь сюжетный ряд (фабульные) и выделяющие важнейший с точки зрения развития действия момент (кульминационные). Например, «Радости и горести знаменитой Моль Флендерс, которая родилась в Ньюгейтской тюрьме и в течение шести десятков лет своей разнообразной жизни, не считая детского возраста, пять раз была замужем (из них один раз за своим братом), двенадцать лет воровала, восемь лет была ссыльной в Виргинии, но под конец разбогатела, стала жить честно и умерла в раскаянии. Написано по ее собственным заметкам» Д. Дефо и «После бала» Л. Н. Толстого;
• 3. Персональные заглавия, значительная часть которых — антропонимы, сообщающие о национальности, родовой принадлежности и социальном статусе главного героя. Например, «Тарас Бульба» Н. В. Гоголя.

Особую группу антропонимов составляют имена с «прозрачной» внутренней формой, «говорящая фамилия». Такие заглавия выражают авторскую оценку еще до прочтения произведения, формируют у читателя представления об изображаемом характере («Господа Молчалины» Н. Е. Салтыкова-Щедрина);

4. Заглавие, обозначающее время и пространство. Помимо названий времени суток, дней недели, месяцев, время действия может быть обозначено датой соотносимой с историческим событием. Например, «Девяносто третий год» В. Гюго. Место действия может быть обозначено в заглавиии с разной степенью конкретности, реальным («Рим» Э. Золя) или вымышленным топонимом («Чевенгур» А. Платонова), определено в самом общем виде («Деревня» И. А. Бунина). Выбор топонима автором обычно обусловлен общим замыслом произведения.

Л.М. Кольцова выделяет следующие типы заглавий:

• 1. Логико-смысловые, ориентированные на выражение квинтэссенции содержания.
• 2. Образно-эмоциональные, коррелирующие с наиболее выразительной стороной произведения.
• 3. Демонстративно-экскламационные, рассчитанные на непосредственное воздействие, возбуждение интереса [3].

В работе Люцинь выделяются следующие типы заглавий:

Заглавия, обозначающие лица. Эта обширная группа делится на ряд подгрупп: заглавия — имена собственные, заглавия — обозначения лиц по характеру отношений между людьми, заглавия, обозначающие лиц по роду их деятельности и пр. («Вадим» (М. Лермонтов), Честный вор» (Ф. Достоевский), Sons and Lovers (Lawrence).

Заглавия, обозначающие богов и мифологических существ: «Вий» (Н. Гоголь), «Дьявол» (Л. Толстой), «Windmills of the Gods» (S. Sheldon).

Заглавия, включающие наименования животных: «Воробей» (И. Тургенев), «Собака» (И. Тургенев), «Крокодил» (Ф. Достоевский).

Заглавия — обозначения мест действия: «Рим» (Н. Гоголь), «Обрыв» (И. Гончаров), «Over the River»( G. Galsworthy).

Также можно отнести к типам заглавий заглавия обозначающие: периоды времени, ситуации, атмосферные явления, предметы быта, питания, названия литературных произведений и их жанров.

Литературная энциклопедия — заглавие

определение содержания лит-ого произведения, помещаемое обычно впереди последнего. Наличность З. для произведения не всегда обязательна; в лирической поэзии напр. они часто отсутствуют («Брожу ли я вдоль улиц шумных» Пушкина, «Когда волнуется желтеющая нива» Лермонтова, «Lorelei» Гейне и др.). Это объясняется экспрессивной функцией З., которое обычно выражает тематическую сущность произведения. В лирике — наиболее экспрессивно и эмоционально насыщенном роде поэзии — в З. просто не ощущается необходимости — «свойство лирических произведений, содержание которых неуловимо для определения, как музыкальное ощущение» (Белинский о лирике Пушкина). Искусство З. имеет свои социально-экономические предпосылки. Первоначальная функция З. в рукописном тексте — дать короткое и удобное для ссылки обозначение произведения и в кодексе, содержащем ряд произведений, отделить одно из них от другого. Отсюда малая значимость З. в композиции текста, незначительная их графическая выделенность и часто не связанный с тематикой произведения условный характер З. по числу глав или стихов, по характеру метра, особенно принятые на Востоке — «32 (рассказа о) монахах», «100 (строф о) любви», З. по месту расположения текста — «Метафизика» Аристотеля, и т. п.. Оценочный характер З. не выступает особенно ярко, хотя уже средние века знают превращение «Осла» в «Золотого осла» и «Комедии» в «Божественную комедию». Изобретение книгопечатания, создав возможности больших тиражей, повело к необходимости рекламировать книгу. К этому нужно прибавить анонимность книги — явление чрезвычайно частое в лит-ре XV—XVII вв. То и другое обстоятельство сыграло большую роль в истории З., к-рому пришлось говорить и за автора, и за книгоиздателя. Зачастую книга содержит в себе обращение к читателю, чтобы он купил ее: З. вышедшего в 1648 перев. «Дон-Кихота» сопровождается стишками с приглашениями такого рода. У нас в старину сочиняли такие заголовки: «Зело пречюдная и удивления достойная гистория». «Страха и ужаса исполненная и неизреченного удивления достойная гистория». Понятно, что эти З. должны были выполнять непосредственно рекламные функции. З. этой поры крайне многословны: «Замечательная история о венецианском купце, с чрезвычайною жестокостью еврея Шейлока по отношению к названному купцу, причем он вырезает из его тела ровно фунт мяса, и с сватовством за Порцию посредством выбора среди трех шкатулок — как она много раз была представлена слугами лорда Чемберлена, сочинение Вильяма Шекспира». Длинными З. отличались и такие произведения, как «Гаргантюа и Пантагрюэль» Заглавие средневековой рукописи («Vita nuova» Данте) Рабле, «Кларисса», «Памела» и «Грандиссон» Ричардсона, «Симплициссимус» Гриммельсгаузена, «Дон-Кихот» и мн. др. Бёрне в шутку сожалел об исчезновении длинных З., к-рые «легко могли оплатить обед семьи писателя». Второй характерной чертой эпохи являются двойные З., раскрывающие данное в произведении поучение и соответствующие дидактической установке лит-ого творчества (Ambito sive Sosa naufragus). В XIX в. они сохранились как пережитки (З. лубочной книги) или же в плане стилизации («Сказка об Иване-дураке» Толстого, «Комедия о настоящей беде Московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве» — начало рукописного З. пушкинского «Бориса Годунова»). В драматических жанрах для потребителя из купечества и мещанства долго сохраняется употребление двойных З. с «или». Таковы водевили: «Феоклист Онуфриевич Боб, или муж не в своей тарелке», «Любовные проказы, или ночь после бала», «Заемный муж, или затейница вдова» и т. д., а также мелодрамы: «Сестра Тереза, или за монастырской стеной», «Матильда, или ревность» и т. д. XX в. наряду с отдельными стилизациями (З. «Огненного ангела» Брюсова занимает 8 строк) приносит с собой еще большую сжатость З. Вспомним хотя бы «Трест Д. Е.» Эренбурга, его же «10 л. с.» (печаталось в «Красной нови»), «Кик» Шагинян, «Я» Белого и в особенности «Но. с» Маяковского — З., в к-ром соединены два слова («Новые стихи»). Утратив в значительной степени рекламно-оценочный характер, З. в новой и Пример распространенного заглавия (заглавие-предисловие, XVI век) Пример распространенного заглавия (заглавие-оглавление, конец XVIII века) Стилизация заглавия в изданиях символистов «Эпатирующее» заглавие раннего футуризма новейшей лит-ре приобретает часто композиционное значение, заменяя обрамление, мотивирующее характер сказа, выбор тематики и т. п. («Рассказ следователя», «Записки врача»). В новой лит-ре так. обр. З. — композиционный прием, обусловленный тематикой произведения. Поскольку эта последняя сама обусловлена закрепленной в произведении социальной психоидеологией, З. становится детерминированным компонентом стиля. На примерах творчества писателя, отдельных жанров и направлений мы без труда в этом убеждаемся. Так, бульварные романисты, вроде Монтепена или Понсон дю Террайля заинтриговывают мещанского читателя всевозможными «тайнами», «ужасами», «убийствами», «преступлениями» и пр. Авторы памфлетов (см.) придают их З. экспрессивность и ораторскую насыщенность («J’accuse!» Зола, «Napoleon le petit» Гюго, «Долой социал-демократов» Браке и др.). Русские тенденциозные беллетристы 60—80-х гг. подбирают для своих романов аллегорические З., в которых клеймилась преступная сущность нигилистического движения: «Марево» Клюшникова, «Некуда» и «На ножах» Лескова, «Обрыв» Гончарова, «Взбаламученное море» Писемского, «Кровавый пуф» Крестовского, «Бездна» Маркевича и т. п. Морализирующие драмы Островского содержат соответствующие З. типа народных пословиц, острие к-рых направлено против самодурства патриархального купечества: «Правда хорошо, а счастье лучше», «Не так живи, как хочется», «Не в свои сани не садись», «Не все коту масленица» и т. д. З. раннего футуризма стремятся «эпатировать буржуа» («Дохлая луна», «Облако в штанах»); З. декадентов конца XIX — начала XX вв. отражают стремление уйти в недоступную для непосвященных, для profanum vulgus, башню слоновой кости непонятностью языка: «Urbi et orbi», «Стефанос», «Crurifragia» и т. д. Так, З. пролетарской лит-ры формулируют собой задания, характерные для эпохи индустриализации страны — «Цемент» Гладкова, «Доменная печь» Ляшко, «Лесозавод» Караваевой. Во всех этих случаях заглавия представляют собой тематический сгусток произведений, четкую формулировку их социальной направленности. Эта роль З. вызывает к ним усиленное внимание. Авторы совещаются с друзьями, редакторами, издателями, как лучше назвать свое произведение (Гёте, Мопассан, Тургенев, Достоевский, Блок). Придумав удачное З., заботятся о сохранении его в тайне (Флобер, Гончаров), изменяют З. после напечатания произведения в журнале при отдельных изданиях, в собраниях сочинений и т. д. Редактора и издатели произвольно озаглавливают произведения («Божественная комедия» Данте, «Борис Годунов» Пушкина, «Севастопольские рассказы» Л. Толстого, «Маленький герой» Достоевского). Но особенно значительна здесь роль цензуры. Стихотворение Пушкина «Андре Шенье в темнице» оказалось без «темницы», «История Пугачева» превратилась в «Историю пугачевского бунта», «Послание к цензору» в послание к «Аристарху», «Мертвые души» Гоголя в Москве были запрещены, в Петербурге прошли только благодаря особой протекции, но с прибавлением «Похождения Чичикова»; в посмертном издании [1853]З. «Мертвые души» было выкинуто. «Утро чиновника» Гоголя оказалось «Утром делового человека», «Декабристки» Некрасова превратились в «Русских женщин» и т. п. (см. «Цензура»). Библиография о заглавии крайне незначительна. На русск. яз. см. ст. Кржижановского С., «Заглавие» в «Литературной энциклопедии», изд. Френкель, т. I, М., 1925. Из иностранных работ укажем книги; Keiter und Kellen, Der Roman, Essen, 1912; Meyer Rich., Deutsche Stilistik, Munchen, 1913. А. Г.

Тема и основная мысль текста. Заглавие текста

На этом уроке мы поговорим об особенностях темы и основной мысли. Научимся отличать тему от основной мысли. И поразмышляем о том, каким должно быть заглавие.

В данный момент вы не можете посмотреть или раздать видеоурок ученикам

Чтобы получить доступ к этому и другим видеоурокам комплекта, вам нужно добавить его в личный кабинет, приобретя в каталоге.

Получите невероятные возможности

Конспект урока «Тема и основная мысль текста. Заглавие текста»

Сегодня мы найдём ответы на такие вопросы:

· Что такое тема текста?

· Чем тема отличается от основной мысли?

· Каким должно быть заглавие текста?

Но сначала мы опять наведаемся в гости к Сене. Он как раз хвастается перед Машей и Вениамином:

– Я узнал всё о тексте и собираюсь стать великим писателем! Уверен, со временем я стану вторым Львом Толстым!

– Здорово! – отозвалась Маша. – С чего же ты начнёшь?

– Напишу роман, а лучше два! – бодро ответил Сеня. – Но сначала, конечно, я потренируюсь писать короткие рассказы.

– А на какую тему ты будешь их писать? – заинтересовался Вениамин.

– А разве нужна тема?! – перепугался Сеня.

Давайте поразмышляем. Мы создаём текст, чтобы сообщить какую-то информацию.

То есть, мы хотим что-то рассказать. И наш текст должен быть о чём-то.

Тема – это и есть то, о чём рассказывается в тексте.

Текст без темы получается бессмысленным. Мы можем создать вот такой набор предложений:

Вот стоит лошадь. Зачем она стоит? Она стоит! А над ней пролетают птицы. Может быть, они летят на юг. Мечтают ли ёжики о яблоках? Река уже почти замёрзла.

Что мы скажем, когда посмотрим на этот текст? Что этот текст просто ни о чём!

В начале двадцатого века поэт Велимир Хлебников пытался избавиться от темы в своих стихах.

И вот что у него получилось.

Бобэоби пелись губы,

Вээоми пелись взоры,

Пиээо пелись брови,

Лиэээй — пелся облик,

Гзи-гзи-гзэо пелась цепь.

Так на холсте каких-то соответствий

Вне протяжения жило Лицо.

Теперь в стихотворении только с большим трудом можно найти какой-то смысл.

Тема ещё и объединяет предложения в тексте в единое целое.

Посмотрим вот на такие отдельные предложения.

Улетели птицы.

Опадают листья.

Всё чаще идут дожди.

Облетели и пожухли цветы.

Пока что каждое предложение здесь само по себе.

Но что, если мы соединим предложения? Что их объединяет? Тема осени. Мы даже можем дописать предложение, в котором содержится тема: «Наступила осень».

А вот известная нам сказка «Репка». Давайте посмотрим, как тема объединяет отдельные части сказки.

Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая. Стал дед репку из земли тянуть. Тянет-потянет, вытянуть не может.

Позвал дед бабку. Стали они вместе тянуть. Бабка за дедку, дедка за репку − тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала бабка внучку. Внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку − тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала внучка Жучку. Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку − тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала Жучка кошку. Кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку − тянут-потянут, вытянуть не могут.

Позвала кошка мышку. Мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку − тянут-потянут, вытянули репку!

Но получается, что если не было бы репки – не было бы текста! Репка объединяет всех персонажей и все части сказки. Мы можем сказать, что эта сказка – о попытках вытянуть репку. Это и есть тема нашего текста.

Тема – это то, о чем рассказывается в тексте.

– Значит, я буду писать рассказы на тему нашей школьной жизни, — решил Сеня.

– И о чем же ты расскажешь? – спросила Маша.

– Помнишь, как я хотел списать твоё сочинение, Вениамин? – усмехнулся Сеня. – Я решил, что это неплохая тема для рассказа.

– К сожалению, я об этом помню, – закатил глаза Вениамин.

И вот, у Сени получился такой текст.

Как-то раз Сеня забыл написать сочинение о том, как он провёл лето. Поэтому он списал домашнюю работу у своего друга Вениамина. Учительница похвалила ребят и попросила зачитать свои сочинения. Вениамин зачитал своё текст первым. Потом своё сочинение начал читать Сеня. Вот удивились ребята!

– Ну вот, – улыбнулся Сеня. – Тема этого рассказа – списанное сочинение.

– Все верно, – согласился Вениамин. – Но как насчёт основной мысли рассказа?

Ведь мы создаём текст, чтобы выразить какую-то мысль, своё отношение к чему-то.

Поэтому в тексте всегда есть основная мысль.

Основная мысль – это то, что хотел сказать автор текста.

Это его отношение к теме текста.

Тема и основная мысль между собой не равны.

Тема – это та информация, которую мы хотим сообщить. Но за этой информацией обязательно скрывается идея, мысль, которую мы хотим выразить.

Основная мысль может быть выражена в одном или нескольких предложениях текста.

Посмотрим на начало басни «Ворона и лисица» Ивана Андреевича Крылова. Вот оно:

Уж сколько раз твердили миру,

Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,

И в сердце льстец всегда отыщет уголок.

Вороне где-то бог послал кусочек сыру;

На ель Ворона взгромоздясь,

Позавтракать было совсем уж собралась,

Да призадумалась, а сыр во рту держала.

На ту беду Лиса близёхонько бежала…

Мы знаем эту басню и знаем, что в ней рассказывается о том, как лисица отняла сыр у вороны. Эта тема. А основная мысль выражена в первых трёх строках. В басне эта основная мысль ещё называется моралью.

Обычно чтобы выразить основную мысль, нам нужно прочитать весь текст.

Вот сказка «Репка». Тема – попытки вытянуть репку. А основная мысль? Её можно выразить так: вместе можно сделать любое дело. Или так: нужно всегда приходить на помощь друг другу.

– Вот ты, например, какую мысль хочешь вложить в свой текст? – спросил Вениамин у Сени.

– Я хочу сказать, что списывать нехорошо, — тут же ответил Сеня.

Значит, мы можем добавить в текст вот такие предложения.

Сочинения были абсолютно одинаковыми. Ученики не могли сдержать смех, а Сене стало очень стыдно.

Вот теперь сразу стало видно – как автор относится к теме текста и какую мысль хочет выразить.

– Теперь у меня есть рассказ с темой и идеей! – восхитился Сеня.

– Отлично! – обрадовалась Маша. – Как ты его назовёшь?

– «Мой первый рассказ», – заявил Сеня. – Неплохо, да?

– Но так нельзя, – мягко заметил Вениамин.

Мы должны дать понять читателю – о чём будет текст. И ещё нам нужно как-то отделить один текст от другого.

Поэтому в текстах есть заглавие. То есть, название текста.

Название также иногда называют заголовком.

Чаще всего заглавие отображает тему текста или что-то, что связано с темой.

Вот сказка «Репка». Именно репка в ней является главной для сюжета. Она присутствует в теме. Поэтому сказку так и назвали.

В заглавии часто называются герои текста. Например, у Пушкина есть поэмы с названиями «Руслан и Людмила» и «Сказка о рыбаке и рыбке». Сразу же понятно – о ком эти произведения.

Но иногда в заглавии может называться событие, происшествие, место действия. Например, у Гоголя есть повести «Ночь перед Рождеством» и «Сорочинская ярмарка».

А иногда нам вообще нужно прочитать текст, чтобы понять смысл заглавия. Вот, например, «Война и мир». Почему этот роман получил такое заглавие? Мы не сможем ответить точно, пока не прочтём роман. Или не услышим его краткий пересказ от кого-нибудь.

Некоторые заглавия книг бывают удивительны и непонятны.

И тут Сеня задумался: как же озаглавить рассказ? Наверное, так: «Рассказ о том, как Сеня пытался списать сочинение, а потом ему было стыдно».

– Но ведь заглавия обычно короткие, – возразил Вениамин. – К тому же, у тебя и рассказ небольшой…

– Тогда я назову свой рассказ «О Сене и сочинении», — отозвался Сеня.

– Уже лучше, — похвалил Вениамин. – Но не совсем понятно – в чем суть рассказа. И чем заглавие привлечёт читателя? Заглавие должно быть ещё и ёмким и вмещать в себя самое-самое главное!

«Списывать нехорошо», – предложил Сеня новый вариант.

– Но ведь об этом все знают, – покачал головой Вениамин. – А заглавие должно быть ещё и точным!

Давай попробуем ещё раз.

«Списанное сочинение». Хорошо отражает тему рассказа.

«Конфуз с сочинением». Намекает на то, что история будет забавной.

«Сочинения-двойники» – а от этого даже веет какой-то тайной! Можно придумать и ещё несколько заглавий.

– Отлично! – обрадовался Сеня. – Теперь я готов сочинять прекрасные тексты. В них будет тема, основная мысль…

– И интересные заглавия, – подсказала Маша.

– Вперёд, к славе писателя! – кивнул Вениамин.

Что же нам требуется сегодня запомнить?

Тема – это то, о чём рассказывается в тексте.

Основная мысль – это то, о чём хочет сказать автор.

Заглавие – это название текста. Обычно в заглавии отражается тема текста.