Что такое завозня в сибири

Музей в доме купца Рязанцева в Селиярово

26 января 2007 года приказом Департамента культуры Ханты-Мансийского автономного округа-Югры в селе Селиярово Ханты-Мансийского района создан филиал Государственного музея Природы и Человека «Музей-усадьба сельского торговца», который расположился в сохранившемся до наших дней и отреставрированном хозяйственно-жилом архитектурном ансамбле, принадлежавшем роду купцов Рязанцевых.

С созданием музейной экспозиции историческая значимость и туристическая привлекательность памятника архитектуры значительно выросли. На территории усадьбы уютно разместился музейно-туристический комплекс — дом и амбар купца Е.Е. Рязанцева — единственное на сегодняшний день в Югре материальное воплощение домашнего быта и хозяйственного уклада русского старожильческого населения Северо-Западной Сибири конца XIX – начала ХХ века.
Помпезные таблички на новых воротах, да еще и на двух языках, как-то не вяжутся с сельским музеем.

Проходим в калитку с двумя информационными знаками для простых людей — буква «М», означающая «Музей» и для обладателей айфонов с электронным кодом.

Дом после реставрации. Крыльцо очень отличается от того что было ранее. Что это, видение реставратора или возврат к первоначальным формам я не знаю.

Вот так выглядело здание в 2003 году. Можно сравнить крыльцо. Фотографий 1995 года у меня нет под рукой.

Мой любимый амбар (завозня) с лошадкой для фотографирования

Одинокая женщина в кошелке желает познакомиться

Еще фрагменты амбара. Из-за низкого солнца и отсутстивя пространства целиком было трудно. А про мороз я уж и не говорю

Ворота

От лошадки идем в музей

Основная экспозиция в доме сельского торговца и представляет три части: «Крестьянская изба», «Купеческая лавка», «Купеческая гостиная». Еще два экспозиционных зала расположены в амбаре, они рассказывают об охотничьем и рыболовном промысле на селе, а также о ямском извозе. Амбар-завозня не используется под экспозиции, но само здание является памятником архитектуры и самым значительным экспонатом.
В экспозиции представлены предметы старины, бытовавшие в XVIII-XIX вв., многие из которых являются крайне редкими.
Экспозиция «Лавка торговца»

Песцы и соболя.

Плакат времен Первой мировой

Сапоги. Думаю, реконструкторам они будут интересны

Окно в прошлое со старыми фотографиями дома

А вот эта записка была найдена при реставрации дома

Купеческая гостиная

Макет села Селиярова, над которыми расположены стенды, посвященные Второй мировой войне.
Слева усадьба купца Рязанцева, справа видна церковь Успения Пересвятой Богородицы

Усадьба крупным планом

Деревянная церковь Успения Пересвятой Богородицы. О ней репортаж был здесь

Фотография на стенде, посвященном селияровцам — участникам Великой Отечественной войны.
Уникальна она тем, что на заднем плане на нее попала германская РЛС ПВО Вюрцбург, скорее всего модификации D. RADAR FuMG (FLAK) 39 TA, -C, -0 Wurzburg (FuMG 62 A-D)
Применялась для наведения артиллерии ПВО. Имела дальность обнаружения цели до 70 км. Построено около 4 тыс. единиц различных модификаций. Подробно об этом было здесь.

Прялка в музее рабочая

В новодельном амбаре, построенном сепциально для проведения концертных мероприятий, нас ждал местный творческий коллектив с песнями и плясками

Прощальное фото на память на фоне старого амбара

Использована информация с сайта музея Природы и человека в Ханты-Мансийске. На нем вы можете найти контакты и расписание работы музея в Селиярово.

Кстати, перед тем как посетить музей, мы обсуждали его будущее. Дело в том, что попасть в Селиярово проблема. Село находится посереди нефтепромысла Приобского месторождения. Зимой въезд туда по зимнику с трассы Ханты-Мансийск — Нефтеюганск строго по пропускам, в распутицу в село можно попасть только вертолетом, а летом, с открытием навигации речным транспортом по Оби. Соответственно у музея большая проблема с посещаемостью. Есть версия, что в Селиярово стоит создать базу отдыха. Зная не по наслышке как работают подобные комплексы, я бы поостерегся создавать подобное структурное подразделение за счет бюджета и в рамках музея. Тут как никогда кстати подходит тема частно-государственного партнерства или это может быть целиком частная инициатива. И тут мы выходим на вторую проблему — убитой, в процессе нефтеразработок, природы вокруг Селиярова, но это уже тема другого репортажа.

Значение слова «завозня»

ЗАВО́ЗНЯ, -и, род. мн. —зен, дат. —зням, ж. Обл. Речное судно — большая плоскодонная лодка. Одна большая завозня, битком набитая лошадьми и телегами —, чернелась на середине Волги. С. Аксаков, Детские годы Багрова-внука. Пароходов у причалов уже не было, зато по всему берегу, насколько мог охватить глаз, стояли катера, баржи, завозни, лодки. Марков, Сибирь.

Источник (печатная версия): Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999; (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека

• Завозня (завозная лодка) — большая плоскодонная лодка, которая использовалась для переправы через Дон и Волгу грузов и экипажей до появления в XIX веке полноценных паромов (пароходов).

Волжская завозня имела в длину 5 сажень, в ширину одну сажень. По характеристике ЭСБЕ, «с осадкою без груза 1,5-4,0 четверти аршин, грузу поднимает 400 пудов, служит не более 2 лет и требует 1 рабочего».

Донская завозня колебалась в длину от 6,7 до 8 саженей, а в ширину имела 1,3 сажени. По характеристике ЭСБЕ, «при осадке без груза 0,2-0,8 и с грузом 3,0-4,5 четверти аршин; грузу поднимает 350—1000 пудов, служит 2 года и требует 2-3 рабочих».

ЗАВО’ЗНЯ, и, р. мн. -зен, ж. (спец., обл.). Род небольшого речного судна, лодка (на Волге и Дону), на к-рой завозился завоз (во 2 знач.).

Источник: «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (1935-1940); (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека

заво́зня

1. большая плоскодонная лодка, которая использовалась для переправы через Дон и Волгу грузов и экипажей до появления в XIX веке полноценных паромов (пароходов) ◆ На перевозе ночевало много народу, и уже одна большая завозня, битком набитая лошадьми и телегами с приподнятыми передками и торчащими вверх оглоблями, чернелась на середине Волги, а другая торопливо грузилась, чтобы воспользоваться благополучным временем. С. Т. Аксаков, «Детские годы Багрова-внука, служащие продолжением семейной хроники», 1858 г.

Делаем Карту слов лучше вместе

Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!

Спасибо! Я обязательно научусь отличать широко распространённые слова от узкоспециальных.

Насколько понятно значение слова отёрший (прилагательное):

Синонимы к слову «завозня&raquo

Предложения со словом «завозня&raquo

• Подвели третью завозню, самую лучшую и прочную, как уверяли, поставили нашу карету, кибитку и всех девять лошадей…

Цитаты из русской классики со словом «завозня»

• Ляховский кричал еще несколько минут, велел при себе убрать новую метлу в завозню и вернулся в кабинет с крупными каплями холодного пота на лбу.

Понятия, связанные со словом «завозня»

Дро́вни — крестьянские сани без кузова. Запрягались лошадью. Использовались как средство для перевозки дров, леса и других грузов, иногда людей. Сани с расходящимися врозь боками также назвались розвальнями.

Лаба́з, лавас (вероятнее всего от коми лобос — «хижина, сарай») — разновидности хозяйственных или жилых строений; продуктовый склад, лавка, крытый навес; охотничий помост на деревьях. Также лабазом называют сарай без потолка с крышей для посола рыбы, строение на ватаге, особенно солельни и пластальни; настил над дубником, в кожевнях, куда поднимаются кожи для стока квасов; свайный амбар в Сибири, «дакка».

Крю́чник — наёмный рабочий в России в XVIII — первой трети XX века, переносящий тяжести на спине с помощью особого железного крюка (отсюда название). Труд крючников особенно широко использовался в Рыбинске при перегрузке товаров (чаще всего хлеба) с низовы́х на верховы́е речные суда, идущие до Санкт-Петербурга. В отдельные годы конца XIX века в Рыбинске работало до 3600 организованных в артели крючников.

Клеть — помещение, комната в строении, здании, а также отдельная постройка хозяйственного назначения. В обычном русском жилище клетью называется, как правило, неотапливаемое помещение (сруб), примыкающее посредством сеней к избе. Изначально же клеть — это главная составляющая почти любой постройки в русском деревянном зодчестве. Клеть использовалась не только как помещение для хранения имущества (чулан, кладовая), но и как летнее жилище, спальня. В настоящее время за словом «клеть» закрепилось значение.

Мокшан, Мокшана (от названия реки Мокша) — беспалубное парусное судно (барка) XVIII—XIX веков, служившее для перевозки людей и грузов.

Завозней называли помещение для хранения саней, телег, лошадиной упряжи. Завозня имела чаще всего широкие, двустворчатые ворота и широкий помост-настил для въезда в нее

Практически на каждом подворье сибиряка стояла «летняя куть» (летняя кухня, «времянка») для приготовления пищи, нагрева большого количества воды и «пойла» для скота, варки «скотского хлёбова» и пр.

У многих крестьян-старожилов на усадьбе стояло теплое специально рубленое помещение для столярно-ремесленных работ (столярная, сапожная, пимокатная или бондарная мастерская). Над погребом надстраивали небольшое помещение, погребницу.

Дом и амбар строили из качественного «кондового» леса, т.е. из смолистых, прямослойных с плотной древесиной, бревен. Хозяйственные и вспомогательные помещения могли возводиться и из «мендача», т.е. менее качественного леса. При этом «стаи», хлевы, конюшни были как рубленные «в угол», так и «набранные» из горизонтальных бревен в столбы с пазами. Многие исследователи отмечали, что в Сибири было принято повсеместное содержание скота на открытом воздухе, под навесом и стенами-ограждениями со стороны господствующих ветров. На навес наметывалось сено, которое сбрасывалось прямо под ноги коровам. Ясли-кормушки появились на рубеже XIX – ХХ вв. под влиянием переселенцев. В средних и зажиточных хозяйствах не только помещения для скота, но и весь «скотский» двор застилался тесаными бревнами или плахами. Также застилали на «чистом« дворе плахами проходы-дорожки от ворот до крыльца дома и от дома до амбара.

Завершали вид крестьянского подворья поленницы дров, но рачи­тельный хозяин строил для них специальный навес. Дров требовалось мно­го, благо, лес вокруг. Заготавливали по 15—25 кубических метров, притом топором. Пила появилась в Сибири лишь в XIX в., а в ангарских деревнях, отмечалось, только во второй половине века, в 1860—70 годы. Дрова обязательно готовили «с запасом», на два – три года вперед.

Индивидуализация жизни и сознания сибиряка часто вызывала кон­фликты из-за занимаемой земли, подворьями. Отмечались тяжбы по причи­не перестановки столба на территорию соседа или из-за крыши строения, выступающего на соседский двор.

Особое значение для сибиряка имела баня. Строили ее как срубную, так и в виде землянки Примечательно, что в XVII—XVIII вв. баню-землянку считали более «паркой» Ее вырывали на берегу реки, затем обшивали «тесинами» и накатывали потолок из нетолстых бревен. Как землянки, так и срубные бани часто имели земляную крышу. Топились бани «по-черному». Складывали печь-каменку, а над ней вешали котел. Воду грели также рас­каленными камнями, в бочках. Банная утварь считалась «нечистой» и в дру­гих случаях не употреблялась. Чаще всего бани выносились за деревню к реке, озеру.

На дальнем конце усадьбы находилось гумно, застланное тесаными плахами, и стоял овин. В овине внизу располагалась печка из камня или круглая площадка, обложенная камнем. Над топкой располагался настил второго яруса: здесь сушили снопы хлеба. Рачительные хозяева имели на подворье гуменник, в нем хранилась после обмолота мякина для скота. Гумно и овин чаще всего были общими для 3—5 хозяйств. В 1930-е гг. в связи с коллективизацией гумна и овины исчезают из крестьянских хозяйств, размеры подворьий резко уменьшаются. При этом значительно увеличиваются приусадебные огороды, т.к. овощи, картофель стали сажать не на пашне, а у дома. На усадьбах исчезают конюшни, а большие «стаи», в которых содержались до десятка и более голов скота, превращаются в современные «стайки»…

В крестьянском хозяйстве имелись постройки и вне пределов деревни. На дальней пашне возводились «пашенные» избушки, здесь же строили амбар, загон, конюшню. Часто заимки и пашенные избушки давали начало новой деревне. На покосах по две – три недели жили в шалашах (в ряде мест их называют «балаганы») или даже в легких избушках из тонких бревен или толстых жердей.

Повсеместно на промысловых участках ставили зимовья, «станки», охотничьи избушки. Жили там недолго, в период охотничьего сезона, но в Сибири повсеместно народная этика предусматривала необходимость оставлять в избушке запас дров, не­много продуктов, кресало и др. Вдруг сюда забредет заблудившийся в лесу человек.

Таким образом, специфика строительства, строений подворья совер­шенно идеально соответствовала особенностям природы, хозяйства, всего уклада жизни сибиряков. Еще раз подчеркнем исключительный порядок, чистоту, ухоженность и достаток сибирских построек.

Дата добавления: 2018-02-28 ; просмотров: 755 ; Мы поможем в написании вашей работы!

Подворье и хозяйственные постройки

Важнейшее место на подворье занимали главные, парадные ворота у дома. Будучи олицетворением домовитости и хозяйственности крестьянина, они часто были краше самого дома. Сибирский тип ворот — высокие, с одно- и двустворчатыми полотнами для входа и проезда во двор, крытые двухскатной крышей. Столбы ворот тщательно оструганы, иногда украшены резьбой; полотна ворот могли быть из вертикальных тесин или набраны в «елочку». На столбе ворот обязательно красовалась металлическая «жуковина» с кованным кольцом. Ворота в пригон или на «скотский двор» были проще и ниже.

Забор, по-сибирски «заплот», представлял собой ряд столбов с горизонтальными плахами — «тесинами» или тонкими, слегка протесанными бревнами. Огороды, загоны для скота могли быть огорожены изгородью из жердей.

Все подворье делилось на отдельные части: «чистый» двор, «скотский» двор, загоны, огород и др. Сибирское подворье менялось во времени, как и жилище. Если первоначально историки отмечают схожесть с подворьем Европейского Севера, то впоследствии оно стало чисто сибирским.

В монастырских документах XVII века (монастырь на р. Тасеева, притоке Ангары) отмечалось, что в 25 дворах крестьян насчитывалось более 50 помещений, связанных с помещением скота: «избы скотские», хлевы, «стаи конские», сенники, сараи, повети и др. Но нет еще разделения на отдельные зоны подворья.

К XIX веку центром подворья становится «чистый» двор. Он располагался чаще всего с солнечной стороны дома, у «парадных» ворот. На этом переднем дворе располагались дом, амбар, погреб, завозня. На «скотском», «скотном» дворе размещались хлевы, «стаи» для скота, конюшни, сенники и др. Сено могло храниться и на втором ярусе высокого навеса, на «повети». Но чаще всего его наметывали на хлевы, на «стаи» или, покрыв на всю зиму двор слегами с поставленными вертикально стояками, засыпали сеном и соломой.

Если основные значимые постройки и прежде всего дом строились из «кондового», т.е. смолистого, с плотной древесиной, леса, то хозяйственные постройки могли возводиться из «мендача» — некачественного леса. Постройки подворья рубились на мху, на соломе, без утепления и даже специально со щелями, с «продувом», «продухом».

Амбары были нескольких типов. Они могли ставиться на камни по углам и с земляными завалинками, или на небольших вертикальных столбиках с «продувом» снизу. Одно- и двухэтажные, с галереей вдоль второго яруса. Но в любом случае для амбара характерна выступающая, иногда значительно, крыша со стороны двери. Амбар служил местом хранения хлебных и фуражных припасов, а также посевного зерна. Зерно хранилось в сусеках. В документах отмечается, что иногда годами крестьянин не видел дна сусека, так как зерна было много, урожаи отменные. Здесь же в амбаре стояли лари, деревянные кадки, мешки с льносеменем, хранились кожи, лен, холсты и др. Хранилась и одежда. На крестьянском подворье могло стоять несколько амбаров. Амбар рубили с особенно тщательной подгонкой углов и пазов, но прежде всего старательно крыли крышу, чаще всего двойной кровлей.

Завозня служила помещением для хранения саней, телег, упряжи и др. Завозня имела чаще всего широкие, двухстворчатые ворота и широкий помост-настил для въезда в него.

Завершали вид крестьянского подворья поленницы дров, но рачительный хозяин строил для них специальный навес. Дров требовалось много. Благо лес вокруг, но и готовили по 15-25 кубических метров, притом топором. Пила появилась в Сибири в XIX веке, а в ангарских деревнях, отмечалось, только во второй половине века, в 60-70 годы. Дрова часто кололи «с запасом», на год-два вперед.

Особое значение для сибиряка играла баня. Строили ее как срубную, так и в виде землянки. Примечательно, что в XVII-XVIII веках баню-землянку считали более «паркой». Ее вырывали на берегу реки, затем обшивали крышу. Топились бани «по-черному». Здесь была сложена печь-каменка, а над ней висел котел. Воду грели также раскаленными камнями, в бочках. Банная утварь считалась «нечистой» и в других случаях не употреблялась. Чаще всего бани выносились за деревню к реке, озеру.

На дальнем конце усадьбы находилось гумно, застланное тесанными плахами, и стоял овин. В овине внизу располагалась печка из камня или круглая площадка, обложенная камнем. Над топкой располагался настил второго яруса — здесь сушили снопы хлеба. Рачительные хозяева имели на подворье гуменник — в нем хранилась после обмолота мякина для скота. Гумно и овин чаще всего были общими для 3-5 хозяйств.

Индивидуализация жизни и сознания сибиряка часто вызывала конфликты из-за земли под подворьями: так отмечены тяжбы по причине перестановки столба на территорию соседа или из-за крыши строения, выступающего на его двор.

В крестьянском хозяйстве были постройки и вне пределов деревни. На дальней пашне возводились «пашенные» избушки. Здесь же строили амбар, загон, конюшню. Часто заимки и пашенные избушки давали начало новой деревне. На покосах по неделе-две жили в шалашах (в ряде мест их называют «балаганы») или даже в легких избушках из бревен или толстых жердей.

Повсеместно на промысловых участках ставили зимовья, «станки», охотничьи избушки. Жили там недолго, в период охотничьего сезона, но в Сибири было принято оставлять в избушке запас дров, немного продуктов, кресало и др. Вдруг сюда забредет заблудившийся в лесу человек:

Крестьянский двор // «Историческая энциклопедия Сибири» (2009)

КРЕСТЬЯНСКИЙ ДВОР. 1. Термин, употребляе­мый как синоним понятия крестьянское хозяйство . 2. Уса­дебный комплекс жилых и хозяйственных построек, как правило, огороженных.

В Сибири крестьянский двор мог возникнуть как про­мысловая изба, зимовье, заимка и перерастал в однодвер­ную деревню. В регионе встречались 2 вида дворов: крытый (жилая часть под единой крышей с хозяйственными по­стройками) и открытый (жилая часть расположена отдель­но, замыкая крестьянский двор по периметру). Жилая часть крестьянского двора за­висела от размера семьи, а хозяйственная часть — в первую оче­редь от количества скота. Хозяйственные постройки предназначались для хранения продуктов, сена, инвентаря (клеть, чулан, амбар, погреб, сеновал, сарай, завозня); для содержа­ния скота (хлев, конюшня, двор, стая, стайка); для проведения хозяйственных работ (особая изба, где стирали белье, чесали лен, шерсть и т. п.). Пожароопасные строения (баню, овин, гумно, кузницы) и мельницы выносили за пределы крестьянского двора. Выбор места, план усадьбы зависели от климатических условий, наличия строительного материала, релье­фа местности, этнокультурных традиций, социально-экономического статуса хозяина, а также административных требований. Так, крытые дворы для скота стали вводиться в Сибири циркулярами генерал-губернатора Е.П. Кашкина . Ранее скот содержал­ся в открытых и полузакрытых дворах и «притонах», а молодняк зимой — непосредственно в жилых избах. Уже в XVII в. администрация регламентирует строительство: «всякому человеку поставить по избе, да по клети, да двор огородить». На раннем этапе крестьянские дворы размещались по северной традиции — «гнездами». Стремление админист­рации внедрить линейный тип застройки встречало у крестьян упорное пассивное сопротивление. Было найде­но компромиссное решение — сквозной уличный заплот. В конце XVIII в. «регулярный» тип застройки стал пре­обладающим в притрактовой зоне. Регламентирующая деятельность местных властей наиболее сильно сказывалась на устройстве усадеб приписных крестьян Колывано-Воскресенского горного округа.

С середины XVIII в. основным принципом организации замкнутой усадьбы в лесостепной полосе стало ее деление на 2 час­ти: переднюю (чистую) и заднюю (с помещениями для скота). Такое деление, а также значительное распростране­ние крытых и полуоткрытых дворов, непосредственно связанных с домом, являлось наиболее рациональным в сибирских условиях. Порайонная специфика в дворовом комплексе сибирских крестьян четко проявилась к середине XIX в. В тундре и на севере тайги, где ведущую роль играли промыслы, местные жители имели незначительное число хозяйственных построек (амбар, конура для собаки, «вешала» для се­тей), преобладала свободная планировка усадьбы. Самыми развитыми крестьянские усадьбы оказались в земледельческой полосе (юг тайги, лесостепь). По мере освоения новых земель росло количество построек (от 1—2 до 5—7), опреде­лился их оптимальный набор (амбар, конюшня, хлев, стая, завозня, погреб, овин, баня). В Сибири известны все основные способы взаимосвязи дома и хозяйственных построек: свобод­ное, замкнутое, слитное расположение. На обширных ле­систых пространствах региона господствовала замкну­тая усадьба. Дом обычно стоял у ее передней грани, а в селениях старообрядцев — нередко в глубине двора, чтобы «избежать мирского соблазна». Хозяйственные постройки располагались по периметру участка. Свободная плани­ровка дома и надворных строений наблюдалась в без­лесных степях и тундре. Слитное расположение дома и хозяйственного двора встречалось в местностях с высоким снежным покровом и частыми буранами.

Типичной для Сибири считается замкнутая застрой­ка крестьянского двора с вариантами усадьбы: 1) неразделенная, 2) двухчастная, 3) трехчастная. В 1-м случае постройки располагались по периметру двора. Дом и амбар зани­мали противоположные углы у передней грани усадьбы, помещения для скота находились в конце участка. Площадь двухчастного двора четко делилась на ограду (передний, чистый двор) и пригон (задний, скотный двор). Попе­рек усадьбы ставили хозяйственные постройки и городьбу (пряс­ло, дощатый забор) с воротами для перехода из одной части в другую. В ограде возводили жилые, а также предназначенные для хранения припасов и хозяйственного инвен­таря постройки. В лесостепной зоне пригон, как правило, находился сзади ограды. В северной части лесной зоны исполь­зовался более совершенный вариант: пригон устраивали сбоку от ограды. Три параллельных ряда: хозяйственные строе­ния чистого двора, дом, пригон около дома — форми­ровали трехчастную усадьбу. В северной таежной зоне пригон был двухъярусный: внизу находились стайки для ско­та, наверху — сенник. В степной части пригон стоял сбоку дома, а сзади к нему примыкала одноэтажная построй­ка — «задворье». В таежной зоне Восточной Сибири встреча­лись усадьбы более сложной застройки. В селениях на реке Ангаре вдоль улицы по одну сторону дома пристра­ивали 2 чистых двора (переднюю и заднюю ограду), по другую — пригон для скота; иногда рядом — 2 чистых двора и пригон. В деревнях по реке Илим рядом с домом устраивали 2 чистых двора, позади одного из них при­гон. В конце XIX — начале XX в. в степных районах Сибири у переселенцев из южных губерний России и под их влиянием у старожилов распространяются хозяйственные постройки из плетня и глины. Дом и надворные постройки возводились с по­мощью родственников, односельчан или наемных рабочих, но непременно под присмотром и при участии самого хозяина. Поэтому, несмотря на единообразие традиционных планов, каждая усадьба была индивидуальна.

С середины XX в. на сельских усадьбах, наряду с традиционными, по­являются новые постройки: сараи, погреба, мастерские, летние кухни, гаражи. Сохраняется преемственность в способах застройки крестьянского двора. На месте амбара в современных усадь­бах строят гараж (обычно с погребом). Модернизация бани заключается в превращении ее в двухкамерную постройку, улучшении конструкции печи-«каменки», штукатурке и побелке стен, проведении водопровода и электричества. В летней кухне, как правило, при­мыкающей к бане, ставят небольшую русскую печь, пли­ту-подтопок или газовую плиту, размещают кухонную утварь, припасы. Перед помещениями для скота уст­раивают выгульную площадку — «денник». В связи с распространением в сельской местности домов городского типа, а затем коттеджей сокращаются и ликвидируются надворные постройки. В конце XX — начале XXI в. элементы традиционного усадебного комплекса сохраняются преимущественно у лиц, имеющих личное приусадебное хозяйство .

Лит.: Крестьянство Сибири в эпоху капитализма. Новоси­бирск, 1983; Липинская В.А. Местные особенности традиционных поселений, жилища, хозяйственных строений и возможности их уче­та и использования в современном строительстве (по материалам Си­бири) // Русские народные традиции и современность. М., 1995.

Ясновидящий Кшиштоф Яцковский: в августе мир вступит в самые сложные времена.

Война России с Украиной к середине лета вроде бы успокаивается, однако, следующая часть года грозит каким-то таким тотальным хаосом в мире, на фоне которого все померкнет. Если кто-то думает, что пандемия была как бы днем весеннего равноденствия, после которого денечки пойдут длиннее и все будет налаживаться, то он ошибается – глобальный кризис еще не прошел своего пика.

Пандемия, которая ожидает нас этой осенью, будет странной пандемией. Она будет не такой длинной, как первая, но проблем от неё возникнет значительно больше и эти проблемы будут острее. Страны скорее всего снова закроют свои границы и я вижу это уже где-то в конце лета.

Вообще наступающая осень и последующая зима будут выглядеть очень странно и совсем не так, как многие ожидают. Я бы сейчас сказал, что у нас будут три проблемы, а не как раньше одна. Будет новая чума, но не в той форме, как мы привыкли, когда чумой одновременно болел весь мир, а будут как бы локальные вспышки и очаги. Второй проблемой станет глобальный кризис, а третьей проблемой станут боевые действия, которые будут какие-то повсеместные.

Еще будет какой-то разнобой в действиях правительств. Так, если с первой чумой все боролись согласованно и одновременно, то сейчас законы начнут принимать в стиле кто на что горазд. ЕС грозит серьезный раскол по интересам и он если не официально, то реально расколется как бы на два союза и уже не будет таким, как есть.

Так же в Европе к самому концу лета произойдет нечто ужасное. Что это будет я не знаю. Может быть экономический крах, о котором я расскажу дальше, может быть новая пандемия, может быть Польшу как-то заденет будущая война. Но я вижу итог, когда из Польши в один день захотят уехать очень много людей, в результате чего в Европе сложится настоящий хаос и страны наперегонки начнут закрывать свои границы.

Меня спрашивают – когда и где будет очередная война? Это будет где-то южнее Польши. Как я уже ранее говорил – может Ближний Восток, может Турция/Греция. Турция в NATO – это какой-то Троянский конь. Она вроде как бы за нас, но действует исключительно в своих интересах и сейчас как-то странно спорит против вступления в блок Швеции и Финляндии. Поэтому как только в Украине все вдруг затихнет – так где-то на юге и полыхнет.

Однако, даже несмотря на масштабность события это будет не главное. Главное произойдет в какой-то большой стране мира и это будет как-то связано с Китаем. В результате Европа, а с ней и весь остальной мир погрузятся в ужасный экономический хаос.

Что будет вокруг Китая конкретно я точно не вижу. Может быть там будет какой-то экономический или политический кризис, который обрушит мировую экономику, как карточный домик. Может быть это будет какой-то логистический саботаж. Может быть Китай куда-то вторгнется и новость об этом станет обрушивающим рынки фактором. Или может быть даже сам Китай будет атакован. Я пока не уверен и могу только сказать, что с Китаем к началу осени будет связано что-то очень большое, грандиозное. И если сейчас в мировой экономике просто кризис, то это будет уже хаос.

После того, как что-то случится в Азии, в Европе начнется, не побоюсь этого слова, настоящий бардак. Каждая страна ЕС будет реагировать на это по разному, причем не только во внешней политике, но и локально, раздавая своим граждан противоречащие общей политике ЕС советы и рекомендации. И я вижу во всех заголовках фразу: “ликвидность потеряна”. Все будут бегать в телевизор и выкрикивать эти слова, как мантру.

В общем, будет какой-то глобальный ужас в одном флаконе: чума, какие-то плохие дела на юге и в Азии, нарушения цепочек поставок и эта самая потеря какой-то ликвидности. Не знаю, как в остальной Европе, но в Польше я вижу военные машины из которых что-то раздают людям. Причем, что странно – раздают не всем подряд, а только определенные группы людей имеют право подходить и брать что-то из этих грузовиков.

Но даже совсем не это будет самое ужасное. Самое ужасное, что как в Польше, так и во всех странах правители начнут издавать указы, словно бешеные. Законопроектов будет так много и они будут спускаться сверху так быстро, что возникнет подозрение в том, что все эти распоряжения были заранее подготовлены. И все они не будут иметь никакого отношения ни к нашему выбору, ни к нашей свободе.

Сейчас мой внутренний голос мне как бы говорит: скажи людям, чтобы пораньше выкапывали картошку и старательно её берегли. Не хочу вас пугать, но этот голос, шепчущий мне, сейчас какой-то довольно громкий и сбывается то, о чем этот голос говорил еще два года назад: мир идет к нищете и голоду.

Крестьянское хозяйство в Сибири до 1917г.

Основной источник: Семейное крестьянское домохозяйство в Сибири эпохи капитализма (историко-демографический анализ): Учебное пособие. — Новосибирск: Изд. НГПИ, 1991. — 148 с.

Дореволюционные исследователи крестьянского быта многократно отмечали преобладание при обработке хлебного поля в Сибири труда членов крестьянской семьи.
Наряду с трудом членов семьи хозяина и наемных рабочих в сибирском полеводстве, как и в других сферах экономической жизни двора, использовались формы трудовой взаимопомощи крестьян: артели — соединение рабочей силы из нескольких семей для выполнения длительной работы с уравнительным разделом доходов; помочи — единовременная коллективная помощь односельчан конкретному домохозяйству, обычно за угощение. «Если бы не было взаимной помощи среди крестьян, то половина хлеба оставалась бы в поле», — констатировал современник описываемых событий[147].

Крестьянский двор

Скотоводство, будучи тесно связанным с земледелием, было одним из главнейших занятий русских крестьян в Сибири. Известный исследователь Л. М. Сабурова отмечала, что в Приангарье при уходе за скотом в семье соблюдали разделение труда: за лошадьми ухаживали мужчины, за остальным скотом — женщины. Обеспечение всего скота водой в стойловый период было обязанностью мужчин[179]. Об аналогичном распределении обязанностей между мужчинами и женщинами на Алтае писала А. В. Сафьянова[180]. Имеющиеся источники позволяют распространить выводы этих этнографов на всю земледельческо-животноводческую зону Сибири. В восточной ее части, по сообщению Г. С. Виноградова, у русских крестьян женщинам не разрешалось даже входить на конный двор[181]. Что касается рогатого скота, то, по словам участника похозяйственных обследований Н. М. Астырева, зажиточные мужики иногда даже не знали точного его количества в своем хозяйстве, говоря: «От года и старше, надо полагать, штук 30 наберется, телят же — неизвестно сколько: надо баб спросить»[182].

Доение коров при значительном их количестве в зажиточных домохозяйствах было тяжелой работой для женщин. В самых богатых дворах доением было одновременно занято несколько человек. В первые пореформенные десятилетия все крестьянки сбивали масло вручную, затем перетапливали и так хранили или продавали. С распространением в Сибири с середины 90-х гг. XIX в. машинного маслоделия в районах, которые оно охватило, женщины стали сдавать молоко «молоканину». Повсеместно в ходе развития машинного маслоделия у сдающих молоко крестьян умножилось количество дойных коров, что требовало увеличения времени на уход за ними и доение[183].

Если в домохозяйстве было несколько женщин, то они в некоторых местах ухаживали за скотом по очереди: одна неделя «скотовая» («скотная»), а следующая — «стряповая», третья — «гульная» или «подсобная», например. Впрочем, деление это не всегда соблюдалось, и во многих случаях «коровницами», «скотовницами» постоянно являлись девушки и «молодухи». При отгоне скота на пастбище им легче давались долгие поиски коров. Старики и старухи присматривали за скотом, доили коров в жаркое время сенокоса и страды, смотрели, чтобы скот, пасущийся в поскотине, не вышел за ворота. Подростки выполняли обязанности пастухов.

Жительница с. Бея Минусинского уезда Енисейской губ. Авдотья Цибульская, имевшая с мужем зажиточное хозяйство, позже рассказывала: «Бабе . нужно было всю работу в поле выполнить, убрать скотину. Кроме того, хотя хлеба и полны амбары были, а все жадность одолевала, все хватаешь. Пойдешь, кому-нибудь поможешь жать. Вечером сядешь прясть, ребенок проснулся . нужно его кормить. Женщина работала наравне с мужчиной на всех полевых работах и ездила с мужем в лес орешничать»[184].

Из воспоминаний Михайловой Анастасии Захаровны: «Я родилась в 1906 г. в Алтайском крае. Жила с матерью. Отец ушёл служить на действительную. Служил семь лет, вернулся, а в 1914-м г. снова ушел. Воевал на германской. Мама держала 2 лошади, 3 коровы, 12 овечек, 12 гусей, 50 курей, 4 свиньи. Сама пахала. У нас было 16 десятин земли. Те, у кого 2-3 коровы, 2-3 лошади — это самые бедняки и считались. Богатые же те, у кого было лошадей 10-15. А кулаками считались уже те, кто держал по 50-70 лошадей, коров, имел заимку (это — как нынешняя дача), работников. Сибиряки — люди крепкие, зажиточные. В соседнем от нас селе Белоглазово, например, не зайдешь в какую-нибудь избеночку. У всех — настоящие дома…»

Третьей, после земледелия и скотоводства, по значению сферой экономической деятельности крестьянского домохозяйства в большинстве освоенных районов Сибири были добывающие промыслы — охота и рыболовство. Особенно видное место охота занимала в хозяйстве крестьян южных горно-таежных и умеренно-северных районов Западной Сибири, на большей части территории Восточной Сибири, рыболовство — по берегам крупных сибирских рек и озер.

Существовало три формы организации охотничьего промысла: артельная, семейная и одиночная. Так, в Карапчанской волости Киренского окр. Иркутской губ. промысел производился в конце XIX в. «от каждого дома целым семейством или кто как может, работники же (наемные. — В. 3.) не участвуют». Артели здесь создавались только для охоты на крупного зверя[186]. В Приангарье крестьяне охотились преимущественно «индивидуально»[187]. Семейную охотничью «кооперацию» составляли или отец с сыновьями, или родные братья. Житель с. Разъезжего Ермаковского района Красноярского края С. М. Матросов вспоминает о жизни своей семьи до революции: «Жили вместе с отцом и двумя дядями. Один из мужиков постоянно находился в тайге, остальные охотились и занимались сельским хозяйством»[189].

Участие женщин в охотничьем промысле не поощрялось. Существовало поверье, согласно которому, если женщина перешагнет через капкан или другой звероловный снаряд, то зверь ловиться не будет[191].

При ловле белок, зайцев и других мелких зверьков «плашками» мужчины устанавливали и ремонтировали последние. На это уходило при 700 плашках на человека около недели в год[192]. Сам же промысел плашками, сравнительно легкий, вели подростки. Они же обычно готовили пищу в зимовье. Дети или жены промышленников отвозили охотников в лесные «ухожья», уводили обратно в селения лошадей, изредка привозили в охотничьи зимовья съестные припасы. Мужчины занимались промыслом до старости, переходя в последние годы на более легкие виды охоты — ловлю зайцев и белок ловушками, куропаток сетями и т. д. Совсем одряхлев, старики принимали участие в промысле приготовлением снастей — черканов, сетей, силков.

В рыболовстве применялись те же виды организации промысла, что и в охоте, но гораздо шире использовался труд наемных работников. Так, на Ангаре «промысловые группы рыболовов . состоят из односемейных и миниатюрных товариществ или из групп наемных рабочих. Односемейные группы оставляют свою добычу неразделенною, работники получают заработную плату . и только товарищества выделяют себе равные паи из добычи»[193]. Своими силами могли вести промысел только крупные неразделенные домохозяйства. Об одном из них рассказывает старожил с. Старая Шегарка (бывшее Богородское) Шегарского района Томской обл. М. М. Сваровский: «Рыбу ловили круглый год. У семьи был свой невод. У свекра было 6 сыновей и 4 дочери. Работали своей семьей. Рыбу возили продавать в Томск. »[194].

Рыболовство на Оби

Если рабочей силы в семейном хозяйстве не хватало, оно входило в артель. При этом основу, ядро многих артелей составляли члены зажиточной семьи. Так, на нижней Оби в с. Тундринском одна из семи артелей сезона 1896 г. состояла из самого хозяина — крестьянина Балина, двух его сыновей и четырех «посторонних» пайщиков. Артель в дер. Кушниковой состояла из хозяина невода, трех его сыновей и одного пайщика, артель у с. Кривого близ Сургута — из хозяина невода, его брата и двух пайщиков со стороны[195].

Со временем применение наемного труда в обрабатывающих промыслах увеличивалось. Возрастал и «промысловый состав семьи», т. е. количество членов хозяйства, непосредственно участвующих в промысле. В 1910 г. в обследованных экспедиционным путем пяти волостях Томского уезда (Богородской, Нелюбинской, Новоалександровской, Петропавловской и Семилужной) в одиночку обрабатывающими промыслами занимались члены 80,3 % промысловых дворов; «посемейно», с участием нескольких членов семьи — 14,9 %; использовало наемных рабочих 4,8 %. В каждых 100 промысловых хозяйствах участвовало в промысле 145 человек[197].

Почти исключительно женским был ткацкий промысел, где из 141 участника работы, приходящегося на 100 промысловых хозяйств, женщин было 112, мужчин — 3, подростков — 26[199]. Сравнительно велико было участие женщин в следующих промыслах: щепном (производство туесов, деревянной посуды), портняжном, корзиночном, но особенно — в кирпичном, веревочно-канатном и плетении сетей. Меньше всего участвовали женщины в промыслах по обработке металла и дерева, за исключением щепного. Труд подростков шире всего использовался в тех промыслах, где многие операции не требовали обязательного применения силы и навыков взрослого работника — столярном, сундучном, кирпичном, кожевенном, скорняжном и веревочно-канатном.

Судя по всему, в других районах Сибири положение в целом было аналогичным. В Тобольской губ., где обрабатывающие промыслы были развиты лучше всего, источник конца XIX в. показывает мужские занятия — сухую перегонку дерева и углежжение, деревообработку, шорное и сапожное ремесло, ломание и тесание камня, печное и стекольное дело, обработку металлов; женские – прядение и ткачество; ряд «смешанных» промыслов[200].

Многочисленные источники показывают, что общая людность крестьянского домохозяйства и величина семьи, половозрастной и рабочий состав населения большинства дворов, сохранявших свою экономическую функцию, стремились приспособиться к хозяйственным потребностям. Набор занятий регулировал демографическую структуру: диктовал необходимость ускорения семейного раздела или отказа от него, заставлял соединяться с другой семьей в договорном хозяйстве, способствовал найму батраков, приходу в дом зятя-«приймака», торопил со свадьбой сына или воздерживал от выдачи замуж дочери. В то же время существовала и противоположно направленная связь: от состава семьи во многом зависел выбор ее основного и побочных занятий, их соотношение.

Деревенская улица

Приведем несколько описаний указанной взаимосвязи. В Верхоленском окр. Иркутской губ. во второй половине XIX в. в крупных семействах занятия некоторых мужчин распределялись обычно так: «Отпахавши и засеявши свои поля весной, нанимаются на нагрузку барок . потом идут на сплав до ближайших пунктов; возвратясь со сплава, убирают сначала сено, а потом хлеб, осенью отправляются в тайгу на охоту; возвратясь, рубят лес и строят барки». У «малосемейных» же крестьян практически все время уходило на полевые и домашние работы[220]. В Томской губ. в начале XX в. действовала такая статистическая закономерность: по мере увеличения людности домохозяйств все большее их количество занималось птицеводством и пчеловодством, но уменьшалась доля промысловых, неземледельческих семей[221]. В. Г. Аникина, жительница с. Старая Шегарка (бывшее Богородское) Шегарского района Томской обл., позже вспоминала, что ее отец после переселения в Сибирь из Оренбургской губ. был охотником и рыболовом. Когда же у него подросли дети, обладающая теперь необходимой рабочей силой семья стала успешно заниматься хлебопашеством[222].

От людности двора, которая тесно была связана с благосостоянием семьи домохозяина, в сильной степени зависели способы и сроки обработки земли, уборки и молотьбы хлебов, приемы животноводства, обрабатывающих промыслов и т. д. Так, в 60-х — начале 90-х гг. XIX в. в Томском и Мариинском округах Томской губ. господствовала обработка паров под озимь путем двукратной вспашки с боронованием. Но «многосемейные», «сильные» дворы, имевшие большое количество рабочих рук и лошадей, нередко «троили» пары под рожь, что позволяло им получать лучшие урожаи.

Исследователи неоднократно отмечали в Сибири особенности отношений между домохозяевами и наемными работниками, характеризовавшиеся значительной степенью близости: батрак считался как бы членом хозяйской семьи, питался с нею вместе и т. д. В Тобольской губ. слово «прислуга» считалось унизительным, и крестьяне вместо него чаще употребляли слово «пособница»[296].

Высокая жирность сибирского масла (85,59% жира) делала его привлекательным на зарубежных рынках. За 1901-1917 гг. Сибирь заняла одно из первых мест среди стран-экспортеров сливочного масла. За 1909-1913 гг. среднегодовой вывоз масла из Дании составлял 88,7 тыс. т, Австралии- 35,1, Голландии — 34,1, Швеции — 20,8, из Сибири — 62,1 тыс. т. Вот информация «Всеобщего Русского календаря»: «А тем, кто не верит в быстрое возрождение деревни, достаточно вспомнить о сибирской деревне Старой Барде Бийского уезда Томской губернии. Больше 20 лет тому назад устроили там жители маслодельную артель, через два года выросла артельная лавка, а потом появился и целый ряд кооперативных начинаний: ссудо-сберегательное товарищество, маслобойный завод, наконец, артельная мельница, а при ней электростанция для освещения мельницы, а заодно и деревни. И вот 12 декабря 1912 года двести пятьдесят изб этой деревни осветились электричеством, причем за освещение брали три рубля в год. Потом провели в избы и телефон, устроили примерный опытный скотный двор, опытные посевы кормовой свеклы и кормовых трав. А скоро заговорили о постройке в селе народного дома, собственном кинематографе. И жители всей округи стали приезжать в Старую Барду поучиться, как дельные люди сумели построить себе новую свободную и разумную жизнь».

Безвозвратно ушло в прошлое дореволюционное крестьянское семейное домохозяйство — основа экономической, демографической и культурной жизни любого тогдашнего селения. Однако прошлое проглядывает в настоящем, протягивает ниточку надежды на будущее. Очень важно присмотреться к нему повнимательнее, послушать людей дооктябрьской эпохи. Вот пишет в забайкальское село своим родным уехавшая в Красноярск на заработки молодая крестьянка Анисья Лосева (1893 г.): «Милые и дорогие родители, тятя и мама! Первым долгом прошу у Вас родительского благословения и желаю Вам от Бога доброго здоровия и всякого благополучия. <. >А внучка Ваша Вера шлет Вам поклон наособицу и целует дедушку и бабушку крепко-накрепко. Она только и говорит, что про Вас и про Вас. Милому моему братцу Григорию Никитичу и супруге твоей Лукерье Алексеевне желаю доброго здоровья и посылаю нижайший поклон. Абрам Николаич Вам кланяется и желает всего хорошего, а Вера целует Вас бессчетно раз, а маленькова Васю все целуем заочно. Кресному Исаку Марковичу и жене Матрене Максимовне низко кланяюсь и желаю всего хорошего и здоровия. Тете Матрене Марковне с семейством низко кланяюсь и желаю здоровия. Тете Арине Марковне и дяде Феофану Гавриловичу посылаю нижайший поклон. Ивгении Феофановне низко кланяюсь и целую. Кресной Наталье Васильевне передайте нижайший поклон с пожеланиями доброго здоровья. Тете Марии Алексеевне нижайше кланяюсь и желаю доброго здоровья. Братцам Александру Ивановичу и Василию Ивановичу посылаю нижайший поклон. И Пелагее Егоровне кланяюсь и желаю всего хорошего в мире. Извините, милые родители, что я так долго не писала, я все ожидала, что получу письмо от Вас. Гриша обещал мне прислать свою карточку, и я все поджидала. Живем мы, слава Богу, пока здоровы и благополучны»[406]. Перед нами проходит обширная галерея членов большого крестьянского рода, связанных искренней любовью, сочувствием, единомыслием.

Как бы ни различался образ жизни различных крестьянских дворов во второй половине XIX — начале XX в., он повсеместно в Сибири был основан на том, что хозяйственные занятия были прежде всего занятиями семейными. Семья традиционно выступала как ядро первичной ячейки не только домашнего, но и общественного производства, чем обусловливались ее размер и структура. Людность семейного домохозяйства была по необходимости достаточно большой, в структуре важнейшую роль играли трудоспособные работники из числа «домашних».

Некоторые цифровые показатели по теме:

В 1896—1913 гг. в Сибирь переселилось более 3-х млн человек. Пик переселенческого движения пришелся на 1906—1910 гг., когда в регион в среднем заселялось по 500 тысяч человек. Массовое переселение, помимо прироста числа крестьянских хозяйств, вызвало увеличение их людности. В силу ряда причин семьи переселенцев были больше, чем у старожилов. Во многом в результате этого средний состав семейного крестьянского двора в регионе вырос с 5,7 в 1897 г. до 6,1 чел. в 1917 г.

Среднегодовой валовый сбор хлебов в регионе в 1913—1917 гг. составлял 361,3 млн пудов, что почти в 2,5 раза превышало показатель 1901—1905 гг. В 1906—1917 гг. из Сибири ежегодно вывозилось от 30 до 80 млн пудов зернопродуктов, из которых от трети до половины шло на экспорт. Доля региона в производстве хлеба всей страны в конце XIX в. составляла 6,4%, в 1909— 1913 гг. – 7,1, а в 1917 г. – поднялась до 16%.

В 1913 г. на одно крестьянское хозяйство приходилось 6,05 десятин посева (6,59 га); 3,72 голов лошадей; 4,51 голов КРС; 2,25 коров; 4,82 овец и коз; 1,79 свиней.

После 1917 началось резкое обеднение сибирских крестьян. В 1922 г. на одно крестьянское хозяйство в регионе в среднем приходилось 3,4 дес. полевого посева, 2,2 головы рабочих лошадей и 1,6 коров, что было ниже показателей 1917 г. соответственно в 1,8; 1,3 и 1,6 раза. Вывоз масла из Сибири в 1922 составил 395 тыс. пудов, или 9,1% от вывоза 1913 г.

Несколько улучшилась ситуация в годы НЭПа. За 1924—1928 гг. посевные площади в регионе выросли на 56%, число овец – на 102, КРС – на 84, коров – на 61, лошадей – на 39%. В 1926/27 г. валовое производство животного масла в Сибири достигло 3608 тыс. пудов, товарное производство – 2514 тыс., вывоз за пределы региона – 2160 тыс., экспорт – 1466 тыс. пудов, что от уровня 1913 г. соответственно составляло 84, 62, 55 и 40%.

Раскулачивание и коллективизация. Только за 3 месяца — декабрь 1929 г./март 1930 г. – было фактически ликвидировано более половины крестьянских хозяйств региона. Десятки тысяч крестьян были репрессированы в ходе так называемого «раскулачивания». «Зажиточных было не сильно много. Они зажиточные как? Вот свою жнейку держали. Он пожнет тебе. А ты пойдешь ему повяжешь, отработаешь. Семей шесть у нас раскулаченных было. Кого из-за пасеки раскулачили, кого из-за чего», – вспоминали старожилы Малиновки Заринского района на Алтае.

Многие крестьян бежали из деревни. Результатом «сталинских реформ» стало резкое падение производительных сил сельского хозяйства, особенно ощутимое в животноводстве. Убыль скота превосходила показатели самого худшего из предыдущих лет – 1922 г. – в 4 раза. Заготовки масла снизились с 32,7 тыс. до 16,1 тыс. т. Это на 25% было меньше уровня 1923/24 г. Посевные площади в Западно-Сибирском крае сократились на 17%. В целом по стране сборы зерна упали на 40%: если в 1930 было собрано 83,5 млн. т. зерна, то в 1931 – 69,5, а в следующем 1932 – 50,1 млн.т. Такое резкое и масштабное падение привело к страшному голоду 1932-33гг. с многомиллионной смертностью по всей стране.