Песнь о Вещем Олеге» на на уроках в начальной школе

Запишите, как вы понимаете выражение ‘Заветов грядущего вестник’ из баллады А.С. Пушкина ‘Песнь о вещем Олеге’

Я думаю, что выражение»Заветов грядущего вестник»-это человек,предсказывающий события,которые произойдут в будущем.

1) подлежащее-семейство, ёж, ежиха, ежата, родители, семья
2) сказуемое-прогуливалась, шёл,шла, катились, вывели, выходила гулять
3)дополнение- ежей, ежиха, комочками, их,
4) определение- старый, маленькими, крохотные, первый, каждый,
5) обстоятельство- по дорожке, за ним, на прогулку, с тех пор, ежиная , каждый вечер , по саду

В первом предложении правильно писать- прогуливалось семейство ежей.
Обстаятельства — по дорожке, за ним, на прогулку, по саду- можно отметить и как дополнения, смотря как ставить вопрос . Где ? или по чему?

Челябинская область находится на стыке двух частей света — Европы и Азии.
По территории Челябинской области проходят два участка условной границы «Европа — Азия» : горный — около 150 км по восточному склону Уральского хребта и водный — около 220 км по реке Урал. Основная часть территории области лежит в Азии, и только небольшая ее часть в Европе.
Челябинская область простирается с юга на север на 490 км, с запада на восток — на 400 км. Область расположена в основном на восточных склонах Южного Урала. На северо-западе — в горно-лесной зоне Урала.
Челябинская область располагает богатой сетью рек и особенно озер. В ее пределах насчитывается 360 рек длиной более 10 км, 1340 озер, а со всеми и очень мелкими 3170. Много на территории области и водоемов, созданных руками людей — 15 крупных водохранилищ. В регионе более 500 болот. Живописны реки Челябинской области . Все реки делятся между тремя бассейнами — Волги, Урала и Оби, что свидетельствует о положении Челябинской области в зоне главного водораздела Евразии. Большая часть территории области относится к Обскому бассейну. На восток, к Тоболу и его левым притокам, течет большая часть рек Зауралья: Синара, Теча, Миасс, Увелька, Уй, Тогузак, Караталы-Аят, Синташта и некоторые другие. Река Миасс, на которой стоит город Челябинск, несет основную нагрузку — четыре пятых своей воды Миасс отдает на нужды народного хозяйства и быта. Но потребности в воде растут с каждым годом, а расход реки все время остается примерно одинаковым. Недавно разработана схема, по которой в бассейн реки Миасс предусматривается переброска воды из рек других бассейнов, в частности, из реки Уфы. После осуществления проекта в Миассе количество воды увеличится вдвое. Степные реки Синташта, Караталы-Аят, Тогузак, Уй в наиболее суровые зимы перемерзают. Реки горно-лесной зоны: Уфа, Ай, Юрюзань, Сим и другие, текущие в северо-западном направлении, относятся к Волжско-Камскому бассейну. Начинаясь на склонах гор, они глубоко врезаются в межгорные долины или прорезают хребты. Скалистые берега, быстрое течение, каменистые русла и прозрачная вода привлекают весной и летом множество туристов. На юге Челябинской области течет река Урал с такими значительными левыми притоками в пределах области, как Гумбей-ка, Большая Караганка и другие.
Урал называют краем голубых озер. Географы считают именно Челябинскую область озерным краем. Здесь их насчитывается более 3 тысяч. Окруженные густыми лесами, они сохранили свой первозданный облик. Озера богаты рыбой, леса грибами и ягодами. Это настоящие райские уголки вдали от городской суеты. Наиболее глубокие озера – Увильды, Иртяш, Тургояк, Чебаркуль, Зюраткуль и Большой Кисегач. Их глубины достигают 30-40 м. Озеро Тургояк называют младшим братом Байкала, вода в нем совсем как байкальская — чистая и прозрачная, дно просматривается на два десятка метров. Это озеро включено в список ценнейших водоемов мира. Вокруг горного озера Зюраткуль создан национальный парк. На границе Среднего и Южного Урала находится «чаша здоровья и долголетия» озеро Увильды. Этим эпитетом отдыхающие наделили его за бесценные рекреационные и лечебные свойства. Многие озера Челябинской области обладают бальнеологическими свойствами. По разнообразию лечебных грязей (от органических до сапропелевых илов) Челябинская область занимает 1 место в России. К органическим относятся озера предгорной полосы (Светленькое, Агачкуль, Сабанай) , их грязи широко применяют на курортах Увильды, Бол. Киссегач, Еловое. Минеральными грязями славятся озера Таузаткуль, Горькое, Подборное (Увельский район) ; Соленое, Сладкое (Октябрьскй район) ; Большой и Малый Шантропай (Еткульский район) .
На территории области водится более 60 видов млекопитающих и 232 вида птиц. Наиболее распространены волки, лисы, лоси, косули, белки, кроты, ежи, бобры, куница, норка, хорек, барсук, грызуны, утки, гуси, журавли, дятлы, чайки, зяблики, реже – медведь, рысь, косули, пятнистые олени, глухари, лебеди.

Высказывание А.Н.Толстого говорит что если бы не русский народ язык не был бы таким ярким и насыщеным.Сдесь подойдёт такая пословица:народ без языка как птица без крыла.Язык развивается благодаря народу,народ развивается в речи благодаря языку.

Что такое заветов грядущего вестник

Предисловие для ученика

Перед нами – стихотворение Александра Сергеевича Пушкина, которое называется «Песнь о Вещем Олеге». В этих стихах рассказана история, похожая на сказку: о старинных временах, о князе – непобедимом воине, о его чудесном коне, о волшебнике и смертоносной змее. Только это не совсем сказка, потому что князь Олег действительно когда-то княжил, ходил в далекие военные походы и прославился своими победами, — хотя и очень давно, больше тысячи лет назад. Мы знаем об этом из летописей – старинных книг, в которые записывали разные события: в таком году то-то произошло. В то время русский язык был иным, чем теперь – летописи написаны на древнерусском языке: слово «лето» означало «год», отсюда и само слово «летопись». Вести летописи стали все-таки позже, чем княжил Олег – в его времена на Руси еще не было книг, и потому предания об этом князе, передаваясь из поколения в поколение, стали похожими на сказку. Пушкин любил рассказы о русской старине, знал и летописные предания, читал сочинения ученых-историков. Летописное предание о гибели древнерусского князя Олега – хотя и немного страшное, но поэтичное – Пушкин передал в этих стихах, которые назвал «песнью». Ведь когда-то в старину такие сказания – о воинах, о битвах, о встречах с чудесами – рассказывались нараспев на княжеских пирах.

В этом стихотворении много непривычных слов – старинных, которые сейчас почти не употребляют, и понять стихи трудно, если не поняты все слова. Зато, разобравшись с каждым таким непонятным словом, для нас открывается весь смысл этих стихов и вся их красота.

Сначала, конечно, нужно рассказать о том времени, когда жил князь Олег. Мы уже сказали, что это было больше тысячи лет назад, –только историки так не говорят; они скажут: «Эта история произошла в начале десятого века». Один век – это сто лет, а счет веков ведут от Рождества Христова. Значит, речь идет о том времени, когда пошла десятая сотня лет после Рождества – прошло девять веков, и начался десятый, девятьсот с лишним лет. Это был, как считается, 912 год. Олег тогда, конечно, был уже старым человеком, и большая часть его жизни прошла еще в девятом веке.

В IX веке (века обозначают римскими цифрами) Олег стал князем в городе Киеве, который стоял на берегу Днепра. Сказав это, мы должны посмотреть на карту. Днепр – большая, широкая река: там, где стоит Киев, даже не видно другого берега. Мы видим ленту этой реки на карте – она долго течет среди степей и, наконец, впадает в Черное море. Степи – это широкие пространства, где совсем нет лесов; в те далекие времена в степи не так много жило людей, и далеко расстилались ее просторы, покрытые лишь дикими травами. Среди степи высились курганы – древние холмы над могилами, в которых часто покоились воины, погибшие в битвах. Ведь здесь с самых древних времен переселялись, сменяя друг друга, разные народы; на открытом пространстве степей разыгрывались ожесточенные войны. Жители Руси – славяне – степные просторы называли «полем» и с опасением смотрели в сторону «дикого поля», откуда можно было ждать нападения степных народов.

Вокруг Киева жили славяне, которых называли «полянами»; «поляне» – от слова «поле». Севернее же Киева Днепр течет через леса – тогда это были глухие, непроходимые леса, и, если нужно было отправляться в путь, то передвигались по рекам – на лодках или, зимой, на санях. Здесь, среди лесов, жили другие племена славян – например, древляне, кривичи, а реке Оке – вятичи. Еще севернее, где стоял город Новгород, жили новгородские словене. Славяне были земледельцами: сеяли хлеб на полях, а землю пахали деревянной сохой или плугом, запрягая в него лошадь. Разводили и скот, а зимой ходили на охоту, чтобы прокормиться и запастись мехами. В лесах добывали дикий мед, собирали орехи и ягоды. Лес давал и дерево для построек, и смолу для лодок, и лыко для корзин, и многое другое. Древние славяне, как и другие народы своего времени, знали самое разное ремесло: были и гончарами – лепили посуду из глины, и кузнецами – ковали железо, которое добывали на своей земле. По берегам рек стояли первые города – совсем небольшие, с деревянными постройками и бревенчатыми стенами с башнями – для сторожей, чтобы издали увидеть неприятеля. Ученые, которые раскапывают древние поселения – археологи – изучили жизнь древних славян, и в музеях можно увидеть их вещи, привезенные с раскопок: глиняную посуду, топоры, конскую упряжь или украшения, которые носили славянки – ожерелья, перстни, браслеты.

В главных городах жили князья – военные предводители славян, которые подчиняли окрестные племена и собирали с них дань дорогими мехами и другими ценностями. Князья вели войны – и затем, чтобы защитить свои владения, и затем, чтобы захватить новые земли и военную добычу – золото, серебро, дорогое оружие. Таким князем-воином и был Олег, и свой город Киев он тоже захватил в результате военного нападения, придя туда из Новгорода; сам же Олег был из варягов.

Варяги – воинственный народ сурового севера – жили за Балтийским морем (найди его на карте), которое тогда называли Варяжским морем. Варяги были хорошими мореходами; они плавали по морям на длинных кораблях с веслами, большим парусом и головой дракона впереди. Варяжские корабли заходили и в реки; по рекам они и попадали в земли славян.

Проследим путь такого корабля. Он переплыл Балтийское море и зашел в узкий Финский залив, и дальше пошел по реке — широкой, но совсем не длинной — это река Нева, она несет свои воды к морю, вытекая из Ладожского озера. Из Ладоги корабль повернул на юг и поплыл по реке Волхову, миновал еще одно озеро и продолжал путь в том же направлении. Уходя на юг, реки становились все уже и мельче, и вот уже корабль днищем скребет по камням — и приходится тащить его, как говорили, волоком.

Так, волоками, и перетащили корабль к Днепру, и теперь, плывя по течению, можно добраться до Черного моря. Плывут варяги по Днепру и удивляются его красоте: то леса густою чащей заслоняют его берега, а вот уже раскинулись неоглядные ковыльные степи. Куда стремится корабль, не боясь трудностей? – За море, к богатому городу Царьграду. Город этот в то время был столицей большого государства, и жили в нем греки — южный народ. Поэтому путь, по которому прошел корабль, называли «Из варяг в греки». По нему плавали в Царьград за богатыми товарами и варяги, и славяне, а страну по берегам рек стали называть «Русь». Русские корабли — ладьи — везли свои лесные богатства – меха, мед, – чтобы за них получить у греков заморский товар – красивое оружие, дорогие узорчатые ткани. Самыми дорогими мехами на Руси считались куничьи шкурки, поэтому ими даже пользовались, как деньгами, а цены измеряли в «кунах».

Неудивительно, что именно на этом пути выросли самые богатые русские города: на Волхове – Новгород, а на Днепре –-Киев.

Что же летописи нам рассказывают об Олеге? — В Новгороде одно время правил варяжский князь Рюрик. Когда он умер, его сын Игорь был еще совсем мал, и за него стал править воинственный Олег. И вот собрал Олег своих воинов, отправился на ладьях по Днепру, захватил Киев и стал в нем править, пока подрастал княжеский наследник Игорь. Ходил он в то время в далекие военные походы – и в «поле», и даже в далекий Царьград, – об этом мы еще расскажем, когда будем читать стихотворение Пушкина.

И, наконец, летопись рассказывает, что у князя Олега был любимый конь. И услышал князь предсказание, что будто он погибнет от этого коня. Потому Олега и прозвали «вещим», то есть мудрецом, таким человеком, который знает будущее. Но теперь почитаем само стихотворение Пушкина, – почитаем вместе, внимательно, размышляя над каждым словом.

Предсказание волхва Олегу “вещему” и его издревле-стратегический политико-исторический смысл

Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хозарам:
Их сёла и нивы за буйный набег
Обрёк он мечам и пожарам;
С дружиной своей, в цареградской броне,
Князь по полю едет на верном коне.

Из темного леса навстречу ему
Идёт вдохновенный кудесник,
Покорный Перуну старик одному,
Заветов грядущего вестник,
В мольбах и гаданьях проведший весь век.
И к мудрому старцу подъехал Олег.

«Скажи мне, кудесник, любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль, на радость соседей-врагов,
Могильной засыплюсь землею?
Открой мне всю правду, не бойся меня:
В награду любого возьмешь ты коня».

«Волхвы не боятся могучих владык,
А княжеский дар им не нужен;
Правдив и свободен их вещий язык
И с волей небесною дружен.
Грядущие годы таятся во мгле;
Но вижу твой жребий на светлом челе.

Запомни же ныне ты слово мое:
Воителю слава — отрада;
Победой прославлено имя твое:
Твой щит на вратах Цареграда;
И волны и суша покорны тебе;
Завидует недруг столь дивной судьбе.

И синего моря обманчивый вал
В часы роковой непогоды,
И пращ, и стрела, и лукавый кинжал
Щадят победителя годы.
Под грозной бронёй ты не ведаешь ран;
Незримый хранитель могущему дан.

Твой конь не боится опасных трудов;
Он, чуя господскую волю,
То смирный стоит под стрелами врагов,
То мчится по бранному полю,
И холод и сеча ему ничего.
Но примешь ты смерть от коня своего».

Олег усмехнулся — однако чело
И взор омрачилися думой.
В молчанье, рукой опершись на седло,
С коня он слезает угрюмый;
И верного друга прощальной рукой
И гладит и треплет по шее крутой.

«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,
Расстаться настало нам время;
Теперь отдыхай! уж не ступит нога
В твое позлащенное стремя.
Прощай, утешайся — да помни меня.
Вы, отроки-други, возьмите коня,

Покройте попоной, мохнатым ковром;
В мой луг под уздцы отведите;
Купайте, кормите отборным зерном;
Водой ключевою поите».
И отроки тотчас с конём отошли,
А князю другого коня подвели.

Пирует с дружиною вещий Олег
При звоне веселом стакана.
И кудри их белы, как утренний снег
Над славной главою кургана.
Они поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они.

«А где мой товарищ? — промолвил Олег, —
Скажите, где конь мой ретивый?
Здоров ли? всё так же ль легок его бег?
Всё тот же ль он бурный, игривый?»
И внемлет ответу: на холме крутом
Давно уж почил непробудным он сном.

Могучий Олег головою поник
И думает: «Что же гаданье?
Кудесник, ты лживый, безумный старик!
Презреть бы твое предсказанье!
Мой конь и доныне носил бы меня».
И хочет увидеть он кости коня.

Вот едет могучий Олег со двора,
С ним Игорь и старые гости,
И видят: на холме, у брега Днепра,
Лежат благородные кости;
Их моют дожди, засыпает их пыль,
И ветер волнует над ними ковыль.

Князь тихо на череп коня наступил
И молвил: «Спи, друг одинокий!
Твой старый хозяин тебя пережил:
На тризне, уже недалёкой,
Не ты под секирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прах напоишь!

Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала!»
Из мертвой главы гробовая змия
Шипя между тем выползала;
Как черная лента, вкруг ног обвилась:
И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

Ковши круговые, запенясь, шипят
На тризне плачевной Олега:
Князь Игорь и Ольга на холме сидят;
Дружина пирует у брега;
Бойцы поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они.

Как известно, после призвания братьев-варягов во главе с Рюриком (в 862 году) на княжение в Великом Новгороде, после смерти Рюрика некоторое время опекуном его наследника — малолетнего князя Игоря — был Олег, за которым в истории закрепилось прозвище «Вещий». И историки признают особый вклад Олега в становление государственности на Руси как системы управления на профессиональной основе делами общества в целом и на местах — государственности “элитарной”.

Но наряду с признанием вклада Олега, летописи сообщают, что некий волхв предсказал ему гибель от его коня конкретно. Выслушав предсказание, Олег (который по отношению к этому предсказанию вещим не оказался) — приказал сменить коня, а своего бывшего коня пасти, заботиться о нём и не утруждать работой. Повеление князя-регента было изполнено. И спустя какое-то время Олегу доложили, что его конь сдох. Олег посмеялся и над предсказанием, и над волхвом. А ещё через некоторое время Олег решил посмотреть на кости коня, возможно потому, что какие-то возпоминания, связанные с конём, были для него значимы. Останки коня, лежавшие в поле, Олегу показали, и когда князь опёрся ногой на череп коня, из черепа выползла змея, которая укусила Олега, в результате чего он и скончался.

В XIX веке А.С.Пушкин придал этому эпизоду древней истории практически общенародную известность, написав стихотворение “Песнь о вещем Олеге” (1822 г.), которое на протяжении более чем столетия входит во все школьные учебники русского языка и литературы.

И когда учитель объясняет школьнику значение слова «вещий», то многие школьники задаются вопросом, смысл которого можно выразить словами: А как же «вещий» Олег вляпался в этот алгоритм самоликвидации?

Ответа на этот вопрос ни историки, ни литературоведы не дают.
Исторический эпизод, частью которого является предсказание волхва Олегу, — тот случай, когда в малом выражается великое, — если пользоваться терминологией герметистов.

Это предсказание и было выражением деятельности одного из жрецов древней Руси, который был носителем человечного типа строя психики в обществе, в культуре которого в преемственности поколений возпроизводилось преобладание нечеловечных типов строя психики.

Олег — получил прозвище «вещий» не безпричинно, то есть он действительно что-то провидел в будущем, но он был — ДЕМОНИЧЕСКИ-вещим. Именно вследствие своего демонизма, он и не возпринял предсказание волхва в качестве предостережения, а посмеялся над
ним, но всё же из суеверия решил предпринять меры к тому, чтобы избежать воплощения предсказания в жизнь, вместо того, чтобы переосмыслить свои прошлые дела и намерения на будущее и изменить себя самого.

Именно вследствие этого он и не смог выйти из алгоритмики самоликвидации, в которой жил и на что ему прямо указал волхв, вследствие чего предсказание в отношении него персонально и изполнилось автоматически.

Другой демон — В.С.Высоцкий тоже не понял этого алгоритма и его нравственно-этической обусловленности, а потому, извратив пушкинский сюжет, осмеял и Олега, и волхва в одной из своих песен. Но в кругах демонической “элиты” советского застойного общества он своею песней алгоритм её самоликвидации активизировал и энергетически подкачал, за что ему в общем-то можно сказать спасибо.

Но для понимания не персонального аспекта этого предсказания — программы дальнейшего развития Руси, — надо вспомнить, что в иносказаниях толпо-“элитарной” культуры власть уподобляется всаднику, а остальное общество — коню. Поскольку речь идёт не о власти вообще, а о власти “элитарной”, то в этой системе метафор “элита” — всадник, а остальная толпа — конь. Именно этот смысл выражают все конные статуи правителей во всём мире.

Соответственно в масштабе не персональном (в нём предсказание волхва давно уже изполнилось), а в масштабе истории общества предсказание волхва Олегу может быть выражено не иносказательно, а прямо так: Олег, “элита” на Руси, власти которой ты положил начало, примет смерть от толпы, над которой она пытается властвовать.

А реальное изполнение пророчества в отношении Олега персонально — разкрыло некоторые умолчания волхва, которые можно выразить так: Толпа тоже уйдёт в историческое небытиё (конь, отгуляв ему отпущенное, сдох, когда Олег ещё здравствовал), но “элиту” убьёт не толпа, как таковая, а некая ядовитая «змеюка».

Последнее обстоятельство также нуждается в разкрытии своей символичности: Змеюка, пожирающая свой хвост, — один из главных символов масонства. В разсматриваемом случае выползает она из интеллектуально мёртвой головы толпы, т.е. из самой же “элиты, которая претендует на то, чтобы быть главой народа в толпо-“элитарной” культуре.

И эта жидомасонская «змеюка» на протяжении истории уже не один раз кусала россионскую “элиту”. Если не вдаваться в закулисную предъисторию смуты начала XVII века, а затронуть только последние два века, то:

· Половина проходивших по делу декабристов были масоны — представители самодовольно-самонадеянной правящей “элиты”.

· “Элитарно”-масонский заговор вверг Российскую империю в первую мировую войну ХХ века, в ходе которой саботаж масонствующей “элиты” создал предпосылки к пуримскофевральскому государственному перевороту 1917г.

· Все, кроме одного из членов Временного правительства первого состава, пришедшего в результате этого переворота к государственной власти, были масонами.

· Но был и заговор в заговоре, в результате чего буржуазно-масонский режим сменился марксистско-масонским, воплотившим архитектуру структуры системы масонских лож в структуру партийно государственного аппарата власти в СССР.

· СССР рухнул при содействии масонствующей и примасоненной (на основе общности нравов и миропонимания) “элиты” советского общества.

Это ли не доказательство того, что жидомасонская «змеюка» кусает себя за свой хвост?

И если разсматривать предсказание волхва “вещему” Олегу с позиций толпо-“элитарной” культуры, то будущее безпросветно — «народ гибнет», о чём день и ночь сегодня кричат все средства массой информации элитарного толка — как сказал В.О.Ключевский: «Черви на народном теле: тело худеет — паразиты волнуются».

Но народ — это не простонародная толпа + “элита” (по организации своей коллективной психики “элита” — тоже толпа, но более прикормленная, чем простонародье).

Волхв, выдав предсказание “вещему” Олегу, тем самым запустил в действие алгоритм общественного развития Руси — объемлющий по отношению к тому предсказанию, которое было выдано персонально Олегу “вещему” как одному из вождей и родоначальников “элиты”,
претендовавшей на свою изключительную власть над обществом. И этот алгоритм, локализованный в пределах цивилизации Руси изначальной, имел и имеет поддержку Свыше в глобальной алгоритмике развития нынешней цивилизации человечества.

Во-первых, в самом начале кризиса Руси изначальной народу другого региона Земли был ниспослан Коран, социология которого идентична принципам организации самоуправления общества в Русской многонациональной цивилизации

Во-вторых, уже в ходе кризиса Руси, некоторые из народов, которым предстояло в будущей истории войти в её состав, приняли ислам, вследствие чего Коран стал достоянием культуры Русской многонациональной цивилизации.

Кроме того, и — это главное — на протяжении всей истории преодоления Русью кризиса её жрецы жили в народе, не деградировали в знахарство, продолжали быть активными, концептуально властными и работали на алгоритм преображения Руси изначальной в будущую многонациональную Русь глобальную. Их жизненную позицию выразил А.С.Пушкин словами «Песни о “вещем” Олеге», которая по сути своей является “Песней-намёком о Святорусском жречестве”:

Волхвы не боятся могучих владык,
А княжеский дар им не нужен,
Правдив и свободен их вещий язык
И с Волей Небесною дружен

Если понимать, что такое концептуальная власть, то можно увидеть, что признание этого факта засвидетельствовано и в “элитарной” культуре Российской империи. Один из афоризмов историка В.О.Ключевского — конец XIX века — гласит: «В России центр на периферии»: т.е. столица де-юре в каких-то обстоятельствах менее властна, чем простолюдин с
периферии. Это замечание — о сохранении на Руси в народе концептуальной властности более, чем тысячелетие спустя после выдачи предсказания Олегу “вещему”.

В ХХ веке это выразилось в явлении большевизма и концептуальной властности И.В.Сталина, а также многих простых партийных и безпартийных большевиков. И сам факт того, что Вы читаете этот текст на русском языке и Концепция общественной безопасности в
целом также выражена современным русским языком, — ещё одно подтверждение этому.

Но в настоящем и в перспективе динамика соотношения смертность / рождаемость и статистика продолжительности жизни в процессе преображения русской многонациональной региональной цивилизации обусловлена субъективно — осмысленным отношением людей 1) к жизни общества и 2) к разрешению своими усилиями в Божьем водительстве как своей личностной проблематики, так и проблематики России и человечества в целом.

Александр Пушкин — Песнь о Вещем Олеге: Стих

Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хозарам,
Их селы и нивы за буйный набег
Обрек он мечам и пожарам;
С дружиной своей, в цареградской броне,
Князь по полю едет на верном коне.

Из темного леса навстречу ему
Идет вдохновенный кудесник,
Покорный Перуну старик одному,
Заветов грядущего вестник,
В мольбах и гаданьях проведший весь век.
И к мудрому старцу подъехал Олег.

Запомни же ныне ты слово мое:
Воителю слава — отрада;
Победой прославлено имя твое;
Твой щит на вратах Цареграда;
И волны и суша покорны тебе;
Завидует недруг столь дивной судьбе.

И синего моря обманчивый вал
В часы роковой непогоды,
И пращ, и стрела, и лукавый кинжал
Щадят победителя годы…
Под грозной броней ты не ведаешь ран;
Незримый хранитель могущему дан.

Твой конь не боится опасных трудов;
Он, чуя господскую волю,
То смирный стоит под стрелами врагов,
То мчится по бранному полю.
И холод и сеча ему ничего…
Но примешь ты смерть от коня своего».

Олег усмехнулся — однако чело
И взор омрачилися думой.
В молчаньи, рукой опершись на седло,
С коня он слезает, угрюмый;
И верного друга прощальной рукой
И гладит и треплет по шее крутой.

Покройте попоной, мохнатым ковром;
В мой луг под уздцы отведите;
Купайте; кормите отборным зерном;
Водой ключевою поите».
И отроки тотчас с конем отошли,
А князю другого коня подвели.

Пирует с дружиною вещий Олег
При звоне веселом стакана.
И кудри их белы, как утренний снег
Над славной главою кургана…
Они поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они…

«А где мой товарищ? — промолвил Олег, —
Скажите, где конь мой ретивый?
Здоров ли? все так же ль легок его бег?
Все тот же ль он бурный, игривый?»
И внемлет ответу: на холме крутом
Давно уж почил непробудным он сном.

Вот едет могучий Олег со двора,
С ним Игорь и старые гости,
И видят — на холме, у брега Днепра,
Лежат благородные кости;
Их моют дожди, засыпает их пыль,
И ветер волнует над ними ковыль.

Князь тихо на череп коня наступил
И молвил: «Спи, друг одинокой!
Твой старый хозяин тебя пережил:
На тризне, уже недалекой,
Не ты под секирой ковыль обагришь
И жаркою кровью мой прах напоишь!

Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала!»
Из мертвой главы гробовая змия,
Шипя, между тем выползала;
Как черная лента, вкруг ног обвилась,
И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

Ковши круговые, запенясь, шипят
На тризне плачевной Олега;
Князь Игорь и Ольга на холме сидят;
Дружина пирует у брега;
Бойцы поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они.

Анализ стихотворения «Песнь о Вещем Олеге» Александра Пушкина

Стихотворение «Песнь о вещем Олеге» было создано Пушкиным в 1822 г., когда он находился в Кишиневе (южная ссылка). Источником вдохновения для поэта стало летописное свидетельство о смерти древнерусского князя Олега. Косвенными источниками стали народные сказания и легенды. Олег был очень популярен в Древней Руси. Главными положительными чертами, которыми характеризовали великих людей в то время, считались храбрость и отвага. За Олегом же в народе закрепилось прозвище Вещий, что означало уважение к его умственным способностям.

Произведение написано в жанре баллады. Пушкин придал ему характер летописного повествования. «Песнь…» излагается очень красивым музыкальным языком с обилием эпитетов и образных выражений. Перечисляются победоносные походы князя, его мужество во время сражений.

Все красочные описания служат фоном для главной темы произведения – неотвратимости рока в судьбе человека. Прославленный князь встречает волхва, которому известна воля богов. Древнерусские волхвы, даже после принятия христианства, долгое время пользовались огромным авторитетом. Им приписывалось возможность видеть будущее. Даже Олег, прозванный Вещим, с уважением обращается к старцу и просит его раскрыть тайну своей судьбы.

В образе волхва Пушкин символически изображает поэта-творца, который неподвластен времени и земной власти. Возможно, это намек на собственную ссылку, которая не способна повлиять на убеждения поэта. Гордый старец отвергает награду Олега за предсказание и раскрывает суровую правду о том, что князь примет смерть от своего коня.

Олег с горечью прощается с боевым товарищем. Через долгие годы, покрытые победами и славой, князь узнает о смерти своего коня. Он проклинает «лживого старика», но умирает от змеи, выползшей из конского черепа. Только перед смертью к нему приходит осознание истинности предсказания.

Смерть Олега можно расценить двояко. Это и исполнение предсказания, и месть волхва за поругание собственного имени. Пушкин вновь ставит на место всех правителей и начальников, которые считают себя всесильными. Он напоминает, что никто не властен над своей судьбой. Умение увидеть, распознать миллионы случайностей и попытаться спрогнозировать будущее – удел творческих людей. К ним нельзя относиться с пренебрежением, так как в руках волхвов, поэтов, пророков ключ к грядущему.

«Песнь о вещем Олеге» при всех своих художественных достоинствах — одна из первых попыток Пушкина философского осмысления места поэта в жизни общества.

Песнь о вещем Олеге

Сюжет летописного сказания «Смерть Олега от своего коня» Пушкин положил в основу баллады «Песнь о вещем Олеге». Полемизируя с А. Бестужевым, Пушкин так характеризует понравившееся ему летописное предание: «Тебе, кажется, Олег не нравится, напрасно. Товарищеская любовь старого князя к своему коню и заботливость о его судьбе – есть черта трогательного простодушия, да и происшествие само по себе в своей простоте имеет много поэтического». Именно поэтический настрой получил свое развитие в балладе Пушкина, при точной передаче исторической картины Древней Руси времен князя Олега.

Колорит баллады «Песнь о вещем Олеге» таинственный и мрачный. Она написана характерным для этого жанра стихотворным размером – амфибрахием. В ней используется своеобразная звукопись (чередование повторяющихся сонорных звуков, преобладание звонких согласных), обращает на себя внимание торжественная лексика. Известный исследователь творчества Пушкина Б. Томашевский отмечает в стихотворении характерные балладные приемы описания и повествование, принятое в летописи. Так, вопрос Олега: «От чего ми есть умрети?» – получает распространение в двух стихах:

«…И скоро ль, на радость соседей-врагов,

Могильной засыплюсь землею. »

В этих словах и художественное восприятие смерти, и штрихи к портрету могущественного князя Олега.

Вместо кратких предложений летописи мы читаем развернутое описание внешности и духовного облика кудесника, выдержанное в торжественно высоком стиле: вдохновенный, «покорный Перуну старик одному», «заветов грядущего вестник», проживший большую жизнь «в мольбах и гаданьях», мудрый, не боящийся могучих владык.

Развернутая характеристика, выдержанная в высоком стиле, дана князю Олегу в словах кудесника. В них нет и намека на лесть и преувеличение заслуг – это разговор равных людей. Сила и мощь одного из них – в величии власти и военных доблестей, другого – в мудрости, пророчестве и заслуженном своим образом жизни покровительстве богов.

Торжественный, высокий стиль, архаичная лексика сочетаются в балладе с простым обращением Олега к умершему коню:

«…Спи, друг одинокий!

Твой старый хозяин тебя пережил…»

Обращение к возвышенному стилю вновь происходит при описании смерти Олега.

В балладную систему образов и языка Пушкин вводит большое количество бытовых и исторических реалий из летописи. Так, согласно ей, Олег назван вещим, упомянут ритуал заклания жертвы на тризне. На летописном сказании основана строка: «Твой щит на вратах Цареграда».

Как ныне сбирается вещий Олег

Отмстить неразумным хазарам[64],

Их сёла и нивы за буйный набег

Обрёк он мечам и пожарам;

С дружиной своей, в цареградской броне,

Князь по полю едет на верном коне.

Из темного леса навстречу ему

Идет вдохновенный кудесник,

Покорный Перуну[65] старик одному,

Заветов грядущего вестник,

В мольбах и гаданьях проведший свой век.

И к мудрому старцу подъехал Олег.

«Скажи мне, кудесник, любимец богов,

Что сбудется в жизни со мною?

И скоро ль, на радость соседей-врагов,

Могильной засыплюсь землею?

Открой мне всю правду, не бойся меня:

В награду любого возьмешь ты коня».

«Волхвы не боятся могучих владык,

А княжеский дар им не нужен;

Правдив и свободен их вещий язык

И с волей небесною дружен.

Грядущие годы таятся во мгле;

Но вижу твой жребий на светлом челе.

Запомни же ныне ты слово мое:

Воителю слава – отрада;

Победой прославлено имя твое;

Твой щит на вратах Цареграда[66],

И волны и суша покорны тебе;

Завидует недруг столь дивной судьбе.

И синего моря обманчивый вал

В часы роковой непогоды,

И пращ[67], и стрела, и лукавый кинжал

Щадят победителя годы…

Под грозной броней ты не ведаешь ран;

Незримый хранитель могущему дан.

Твой конь не боится опасных трудов;

Он, чуя господскую волю,

То смирный стоит под стрелами врагов,

То мчится по бранному полю,

И холод и сеча[68] ему ничего.

Но примешь ты смерть от коня своего».

Олег усмехнулся – однако чело

И взор омрачилися думой.

В молчанье, рукой опершись на седло,

С коня он слезает угрюмый;

И верного друга прощальной рукой

И гладит и треплет по шее крутой.

«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,

Расстаться настало нам время;

Теперь отдыхай! уж не ступит нога

В твое позлащенное стремя.

Прощай, утешайся – да помни меня.

Вы, отроки-други[69], возьмите коня!

Покройте попоной, мохнатым ковром,

В мой луг под уздцы отведите;

Купайте, кормите отборным зерном;

Водой ключевою поите».

И отроки тотчас с конем отошли,

А князю другого коня подвели.

Пирует с дружиною вещий Олег

При звоне веселом стакана,

И кудри их белы, как утренний снег

Над славной главою кургана…

Они поминают минувшие дни

И битвы, где вместе рубились они…

«А где мой товарищ? – промолвил Олег, —

Скажите, где конь мой ретивый?

Здоров ли? все так же ль легок его бег?

Все тот же ль он бурный, игривый?»

И внемлет ответу: на холме крутом

Давно уж почил непробудным он сном.

Могучий Олег головою поник

И думает: «Что же гаданье?

Кудесник, ты лживый, безумный старик!

Презреть бы твое предсказанье!

Мой конь и доныне носил бы меня».

И хочет увидеть он кости коня.

Вот едет могучий Олег со двора,

С ним Игорь и старые гости,

И видят: на холме, у брега Днепра,

Лежат благородные кости;

Их моют дожди, засыпает их пыль,

И ветер волнует над ними ковыль.

Князь тихо на череп коня наступил

И молвил: «Спи, друг одинокий!

Твой старый хозяин тебя пережил:

На тризне, уже недалекой,

Не ты под секирой ковыль обагришь

И жаркою кровью мой прах напоишь!

Так вот где таилась погибель моя!

Мне смертию кость угрожала!»

Из мертвой главы гробовая змея

Шипя между тем выползала;

Как черная лента, вкруг ног обвилась:

И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

Ковши круговые, запенясь, шипят

На тризне плачевной Олега;

Князь Игорь и Ольга на холме сидят;

Дружина пирует у брега;

Бойцы поминают минувшие дни

И битвы, где вместе рубились они.

Вопросы и задания

1. Докажите, что «Песнь о вещем Олеге» – баллада.

2. Когда и почему прозвучала резкая оценка кудесника, данная Олегом: «лживый, безумный старик»?

1. Какие художественные приемы помогают сделать выразительными и запоминающимися образы Олега и кудесника? Попробуйте сравнить некоторые из этих приемов и решить, что же особенно важно для автора в характерах героев.

2. Во всех ли строфах использован одинаковый порядок рифм?

3. Определите количество строф стихотворения и найдите строфу, которая содержит кульминацию событий.

1. Сравните балладу Пушкина и летописный источник. В чем видите разницу?

2. Подготовьте планы баллады и отрывка из летописи. Сравните их.

3. Подготовьте пересказ по одному из этих планов. В пересказе баллады старайтесь использовать стихотворные строки.

Песнь о Вещем Олеге

Это стихотворение меня всегда, ещё со школьных лет волновало.

Мои племянники, живущие в Тверской области, рассказывали, что их учитель был на могиле Вещего Олега. И она совсем не на Днепре, а туточки, рядом — в Ленинградской области.

Но как же так, я точно помнила наизусть всё это стихотворение —

«Вот едет могучий Олег со двора,

С ним Игорь и старые гости,

И видят — на холме, у брега Днепра,

Лежат благородные кости;

Их моют дожди, засыпает их пыль,

И ветер волнует над ними ковыль.»

Днепр, протекая через г. Киев, очень его украшает, совсем как Нева Петербург.

Река берёт свое начало в северной части Валдайской возвышенности в Смоленской области. Длина реки 2201 км. Кстати, славянским названием этой реки во времена Руси было Славу́тич.

Значит погибшего Вещего Олег везли по пути «из варяг в греки», только в обратную сторону: р. Днепр — р. Волхов — Ладожское озеро. Путь «из варяг в греки» — водный путь из Балтийского моря через Восточную Европу в Византию. Само выражение «путь из варяг в греки» взято из Повести временных лет и звучит на самом деле немного не так.

У Нестора-летописца написано: «путь из варяг в греки и из грек…». То есть, подразумевалось двустороннее движение — не только из Скандинавии в Византию, но и из Византии на север.

Днепр в верхней части течет с востока на юго-запад, и плыть по нему можно было относительно спокойно до того места, где он резко поворачивает на юг (примерно в районе Орши), вблизи этого места располагаются Кобеляцкие пороги. А в низовьях Днепра было еще девять серьезных порогов. Достаточно выразительны имена этих порогов, приведенные императором: Не спи, Сверкающий, Бушующий, Ненасытный и т. д.

Путь от Днепра до Ловати.

Как именно проходил путь от Днепра до Ловати точно неизвестно. Возможно, маршруты были разными. Один из возможных вариантов пути пролегал через Западную Двину: из Ловати волоком через водораздел до озёр Усвятское и Узмень, откуда по реке Усвяче в Западную Двину. Наиболее удобные переходы из Западной Двины к Днепру были на участке между Витебском и Суражем, с одной стороны, и Смоленском и Оршей, с другой стороны, где расстояние между Днепром и Западной Двиной доходит до 80 км, а притоки этих рек подходят друг к другу на расстояние до 7−15 км, что делало возможным переправлять суда и грузы волоком.

По реке Ловать суда попадали в Озеро Ильмень.

Далее по озеру через Рюриково городище суда шли к Волхову. Река Волхов Поднимаясь к Ладоге по Волхову, судам надо было преодолеть Волховские и Пчевские пороги, которые сильно затрудняли передвижение по воде в общей сложности на протяжении почти 20 километров.

Место, у Старой Ладоги где упокоился Вещий Олег —

Заодно осмотрела и крепость «Старая Ладога»

Стратегическое значение Староладожской крепости в X веке определялось в основном тем, что крепость закрывала водный путь из Балтийского моря вглубь русских земель. Доподлинно не известно, сколько вражеских нападений пришлось отбить защитникам Старой Ладоги.

Однако сохранились данные о том, что в 997 году норвежский ярл Эйрик после продолжительной осады захватил Ладожскую крепость и разрушил её.

Крепость вновь отстроили из дерева в самом начале XI века. Южная стена шла по гребню высокого вала, перед которым был вырыт глубокий ров, шедший от реки Ладожки до реки Волхов, что служило дополнительной защитой для укрепления. Новый этап в истории Ладожской крепости связан с Мстиславом Владимировичем, последним Великим князем Киевской державы, когда Ладога уже была под властью Новгорода. Так по свидетельству летописи в 1116 году Ладожский посадник Павел заложил крепость

В предыдущих постах Леночка Валеева подробно и хорошо написала пост о Старой Ладоге — эти мои «измышления» — в дополнение.

Песнь о вещем Олеге («Как ныне сбирается вещий Олег…»)

Как ныне сбирается вещий Олег Отмстить неразумным хозарам: Их села и нивы за буйный набег Обрек он мечам и пожарам; С дружиной своей, в цареградской броне, Князь по полю едет на верном коне.

Из темного леса навстречу ему Идет вдохновенный кудесник, Покорный Перуну старик одному, Заветов грядущего вестник, В мольбах и гаданьях проведший весь век. И к мудрому старцу подъехал Олег.

«Скажи мне, кудесник, любимец богов, Что сбудется в жизни со мною? И скоро ль, на радость соседей-врагов, Могильной засыплюсь землею? Открой мне всю правду, не бойся меня: В награду любого возьмешь ты коня».

«Волхвы не боятся могучих владык, А княжеский дар им не нужен; Правдив и свободен их вещий язык И с волей небесною дружен. Грядущие годы таятся во мгле; Но вижу твой жребий на светлом челе,

Запомни же ныне ты слово мое: Воителю слава — отрада; Победой прославлено имя твое; Твой щит на вратах Цареграда; И волны и суша покорны тебе; Завидует недруг столь дивной судьбе.

И синего моря обманчивый вал В часы роковой непогоды, И пращ, и стрела, и лукавый кинжал Щадят победителя годы… Под грозной броней ты не ведаешь ран; Незримый хранитель могущему дан.

Твой конь не боится опасных трудов: Он, чуя господскую волю, То смирный стоит под стрелами врагов, То мчится по бранному полю, И холод и сеча ему ничего. Но примешь ты смерть от коня своего».

Олег усмехнулся — однако чело И взор омрачилися думой. В молчанье, рукой опершись на седло, С коня он слезает угрюмый; И верного друга прощальной рукой И гладит и треплет по шее крутой.

«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга, Расстаться настало нам время: Теперь отдыхай! уж не ступит нога В твое позлащенное стремя. Прощай, утешайся — да помни меня. Вы, отроки-други, возьмите коня!

Покройте попоной, мохнатым ковром; В мой луг под уздцы отведите: Купайте, кормите отборным зерном; Водой ключевою поите». И отроки тотчас с конем отошли, А князю другого коня подвели.

Пирует с дружиною вещий Олег При звоне веселом стакана. И кудри их белы, как утренний снег Над славной главою кургана… Они поминают минувшие дни И битвы, где вместе рубились они…

«А где мой товарищ? — промолвил Олег,— Скажите, где конь мой ретивый? Здоров ли? всё так же ль легок его бег? Всё тот же ль он бурный, игривый?» И внемлет ответу: на холме крутом Давно уж почил непробудным он сном.

Могучий Олег головою поник И думает: «Что же гаданье? Кудесник, ты лживый, безумный старик! Презреть бы твое предсказанье! Мой конь и доныне носил бы меня». И хочет увидеть он кости коня.

Вот едет могучий Олег со двора, С ним Игорь и старые гости, И видят: на холме, у брега Днепра, Лежат благородные кости; Их моют дожди, засыпает их пыль, И ветер волнует над ними ковыль.

Князь тихо на череп коня наступил И молвил: «Спи, друг одинокий! Твой старый хозяин тебя пережил: На тризне, уже недалекой, Не ты под секирой ковыль обагришь И жаркою кровью мой прах напоишь!

Так вот где таилась погибель моя! Мне смертию кость угрожала!» Из мертвой главы гробовая змия Шипя между тем выползала; Как черная лента, вкруг ног обвилась: И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

Ковши круговые, заленясь, шипят На тризне плачевной Олега: Князь Игорь и Ольга на холме сидят; Дружина пирует у брега; Бойцы поминают минувшие дни И битвы, где вместе рубились они.

Киевский князь

При малолетстве Игоря Олег стал проводить активную внутреннюю и внешнюю политику. В «Повести временных лет» говорится, что в 882 году Олег с большим войском захватил Смоленск и Любеч, посадил своих наместников и двинулся на Киев, где княжили варяги Аскольд и Дир, которые, по сути, узурпировали власть. Ему обманом удалось выманить их из города и убить. Киев Олегу понравился, и он сделал его столицей Древнерусского государства. Новую власть быстро признали славянские племена, в том числе поляне, северяне, древляне, ильменские словене, кривичи, вятичи, радимичи, уличи и тиверцы. Олег организовал структуру государства таким образом, чтобы в управлении территориями ему помогали местные князья и наместники.

В дальнейшем он продолжил расширение государства за счет близлежащих территорий. Под власть киевского князя в 883 году отошли земли древлян, в 884-м – северян и в 885-м – радимичей.

Происхождение

О родителях князя Олега ничего не известно. В летописях упоминается, что он был родственником или членом дружины князя Рюрика, призванного вместе с братьями Синеусом и Трувором в 862 году. Согласно приводимой В. Н. Татищевым Иоакимовской летописи[1]В. Н. Татщиев, «История Российская» кн 1, гл 4, Олег был шурином (т.е. братом жены) Рюрика и варягом.

Читайте также: Почему Ольге Ильинской не удалось воскресить Обломова? (по одноименному роману И.А. Гончарова)

Учитывая, что в летописях несколько раз упоминается, что во время княжения в Киеве Олега всегда окружали варяги, а с 882 года он установил Новгороду ежегодную дань в пользу варягов — он скорее всего и сам принадлежал к этому социальному классу.

Облик варягов IX века

Призвание варягов Худ. В. Васнецов (1909 г.)

Походы князя

Нельзя не учитывать успехи Олега и во внешней политике. Особое место занимает борьба с Хазарским каганатом, который терроризировал восточнославянские земли, собирая с них дань. Олег сумел защитить своих подданных от их набегов. Летопись приводит его слова, обращенные к северянам: «Я враг хазарам, поэтому и вам незачем платить им дань».

Особое место в летописях занимает легендарный поход Олега на Византию. В 907 году он снарядил большое войско, и на 2000 ладьях оно двинулось на Царьград (Константинополь). Византийцы не ожидали такого натиска и сделали все, чтобы обезопасить город, в том числе цепями перекрыли гавань. Неожиданные действия Олега напугали византийцев: он поставил все свои ладьи на колеса и при попутном ветре, на всех парусах двинулся на город. Смелость города берет: этого было достаточно, чтобы греки предложили Олегу мир и дань.

Русское войско получило по 12 гривен за каждую уключину (приспособление в борту лодки для упора весла при гребле), и в дальнейшем Византия должна была платить дань русским городам. Главным итогом мира стал договор о беспошлинной торговле Руси в Византии. Легенды рассказывают, что Олег, отмечая победу, прибил свой щит на воротах Царьграда.

Некоторые историки ставят под сомнение этот поход, называя его легендой. Тем не менее «Повесть временных лет», в описании похода Игоря Рюриковича в 944 году, передает слова византийского царя к князю Игорю: «Не ходи, но возьми дань, какую брал Олег, прибавлю и еще к той дани».

В той же летописи приводится его прозвище Вещий, что соответствует знающему будущее, предвидящему его. Так Олега стали называть сразу по возвращении из похода на Византию 907 года.

Мирные договора Руси и Византии 907 и 911 годов

Из наиболее значимых положений, данный договор давал статус колонии поселению варяжских купцов в Константинополе. Русские купцы должны были прибывать через одни определённые городские врата, без оружия, в сопровождении императорской гвардии и не более 50 купцов на один раз. По прибытии они вставали на учёт имперскими властями для предоставления продовольствия и корма животным на срок до полугода. Возможность беспошлинной торговли, а также снабжение припасами при отбытии из города были еще одной очень весомой привилегией для любого торговца из Гардарики. Впоследствии, в 911 году Олег Вещий направил в Константинополь послов, подтвердивших условия ранее заключённого договора. Пункты данного соглашения остались в летописях более детально — добавились пункты описывающие обязанности Руси и Византии в помощи лицам потерпевшим кораблекрушение, а также обязательства о попавших в плен или сбежавших преступников.

Страница Радзивиловской летописи описывающая заключение мира и договор 911 года Договор 911 года

Смерть Рюрика и начало правления Олега Вещего

В 879 году князь Рюрик перед смертью назначил при своём малолетнем сыне Игоре регента — Олега. Очевидно, что такую миссию он мог возложить лишь на одного из самых близких людей, надеясь, что наставник сможет не только воспитать его сына, но и не станет узурпировать власть. По данным В. Н. Татищева Олег приходился малолетнему княжичу Игорю дядей, соответственно такое поручение было вполне логичным.

Раздел о Рюрике

Рюрик, миниатюра из «Царского титулярника» XVII век

Поход на Юг: захват Смоленска, Любеча и Киева

Согласно Повести временных лет, в 882 году Олег собрал большое войско: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей. Князь начал продвигаться на юг и взял города Смоленск и Любеч, посадив там верных ему воинов в качестве гарнизона. Далее по Днепру спустился к Киеву, где княжили Аскольд и Дир[2]Происхождение Аскольда и Дира является предметом споров историков до сих пор — согласно разным версиям они были или соплеменниками Рюрика, отпросившимися ранее в поход на Царьград, но остановившиеся в Киеве, или отдельными независимыми варягами, занявшими город, также есть версия о происхождении Аскольда и Дира от легендарных основателей Киева — Кия, Щека и Хорива.. Олег высадил часть своей дружины на берег, чтобы те устроили засаду, а оставшимся на кораблях приказал также не показываться на виду. Сам, сказавшись больным, остался в ладье и послал к Аскольду и Диру извещение, что везёт много бисера и украшений, а также имеет важный разговор к князьям:

«Купцы мы, едем в греки от Олега и от Игоря княжича, да приходите к роду своему и к нам.».[3]Никоновская летопись

Когда Аскольд и Дир вышли из города, Олег объявил им:

«Вы нєста кнѧзѧ ни роду кнѧжѧ · но азъ єсмь роду кнѧжѧ» («Вы не князья и не княжего роду, а я княжего роду»). «а сє єсть Рюриков Игорь кнѧжичь» («а это сын Рюрика Игорь, княжич»)

и предъявил наследника Рюрика, малолетнего Игоря, после чего Аскольд и Дир были убиты.

«Убийство Олегом Аскольда и Дира» худ. К. В. Лебедев

Читайте также: Особенности жанра и композиции поэмы Гоголя «Мертвые души». Художественные особенности поэмы.

Тайное прибытие военной дружины Олега в Угорское под Киевом; првозглашение малолетнего Игоря наследником киевскою престола; убийство Аскольда и Дира по приказу Олега. Фрагмент из Радзивиловской летописи Географическое положение Киева в более благоприятных условиях южных земель позволяло быстрее увеличивать численность подчинённых князю людей и проще добывать провиант. Кроме того, Киев был наиболее крупным городом на границе с Великой Степью, стоял на Днепре и обеспечивал контроль над судоходством по этой реке. Захватив Киев Олег оценил перспективное расположение города и, очевидно, решил закрепить новый статус — объявил его новой столицей.:

«Сей (город) да будет мать градам русским».[4]В. Н. Татищев, «История Российская», кн 2, гл 2

Закрепление на новой территории предполагало возведение крепостей-форпостов и князь приступил к строительству:

«Сей же Олег начал города строить по всей земле Русской…»[5]Татищев В. Н. «История Российская», кн 2, гл 2

Это были весьма трудозатратные мероприятия, которые были жизненно необходимы для удержания власти. Городки-крепостицы выполняли и защитную и предупредительную функцию, туда стекались торговцы и ремесленники обслуживающие воинов.

Возвещение крепостной стены на земляном вале

Вокруг крепостей селились обычные жители — земледельцы и охотники, в случае опасности они укрывались за крепкими стенами.

Назначения размера и частоты выплат дани было одним из основных экономических рычагов управления, доступных князю в IX веке. Олег назначил верным ему воинам-варягам, размещённым в качестве гарнизонов в разных городах, выплату от Новгорода в размере 300 гривен в год:

«и установил варягам, бывшим под рукою его, давать от Новгорода по триста гривен в год покоя ради. И сие давали варягам до смерти Ярослава.»[6]Татищев В. Н. «История Российская», кн 2, гл 2