Почему женщины уходят в монастырь

Православная Жизнь

Монашество формально не входит в число церковных Таинств, но по сути им и является: в постриге человек дает обеты и меняется, вплоть до смены имени. В какой-то степени (очень осторожно) монашество можно назвать вторым Крещением. К сожалению, как некоторые крестятся без осознания истинного смысла этого Таинства, так и монашество зачастую понимают в корне неверно.

1. «Монахи спасутся вероятнее, чем миряне»

Наивное и совершенно ошибочное представление, будто монашество само по себе делает человека ближе к Царствию Небесному. Известная история об Александрийском сапожнике, который простым семейным благочестием преуспел в стяжании спасения больше, чем монах-пустынник, свидетельствует, что миряне ничем не греховнее монахов. Монашество – это образ жизни и, так сказать, нацеленность на спасение.

А вот судимы за свои грехи монахи будут гораздо сильнее, чем миряне. Чтобы это понять, достаточно посмотреть на иллюстрацию к «Лествице» преподобного Иоанна: лестница, по которой карабкаются монахи, а их ангелы пытаются поддерживать, а бесы – столкнуть вниз. Чем выше заберешься – тем сильнее падение.

2. В монашество – за карьерой?

Как ни странной, есть люди, которые стремятся сделать в монашестве церковную карьеру. Мужчины хотят стать настоятелями, а затем архиереями, женщины – игумениями. Не будем считать их обыкновенными честолюбцами: чаще всего в таких случаях искатель монашества надеется принести пользу Церкви, построить что-то новое, сломать несовершенные порядки и так далее.

Во-первых, жизнь церковного карьериста просто невероятна скучна – ни рыба, ни мясо, ни вкуса, ни запаха. Либо человек становится плохим монахом, нарушающим обеты; либо он становится монахом подневольным, вынужденным жить совершенно не близкой ему жизнью в ожидании заветного епископства. Митрополит Иларион (Алфеев) пишет более жестко: «Нередко такие люди уже в зрелом возрасте оказываются перед ситуацией, когда понимают, что их желание недостижимо, что они «выпали из обоймы» или так и не вошли в ту «обойму», которая поставляет кадры для архиерейского служения. И наступает страшнейший кризис. Человек понимает, что он погубил свою жизнь, лишившись многого ради иллюзии».

Во-вторых, Церковь не нужно спасать, в ней нужно спасаться. То есть пытаться защитить Церковь как свою религиозную общину, преодолевать какие-то трудности – вполне достойное дело. Но делать это надо на своем месте, не рваться куда-то. Это и есть то самое христианское смирение, без которого спастись невозможно.

3. Монах по послушанию

Принимать судьбоносные решения по послушанию – нельзя! Пожалуй, ничего нельзя добавить к словам «отца современного монашества» святителя Игнатия (Брянчанинова):

«Прекрасно ваше желание – находиться в полном послушании у опытного наставника. Но этот подвиг не дан нашему времени. Его нет не только посреди мира христианского, нет даже в монастырях. Умерщвление разума и воли не может быть совершаемо человеком душевным, хотя бы и добрым и благочестивым. Для этого необходим духоносный отец, только перед духоносцем может быть явна душа ученика, только он может усмотреть, откуда и куда направляются душевные движения наставляемого им. …

…В этом смысле завещавает и апостол: не делайтесь рабами человеков (Кор. 7, 23). Он повелевает самое служение господам совершать духовно, а не в характер человекоугодников, но в характере рабов Христовых, творя волю Божию в наружном служении человекам (Ефес. 6, 6). У людей ли я ныне ищу благоволения, — говорит, — или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым. Не знаете ли, кому отдаём себя как рабы в послушание — человеку плотского мудрования или Богу — кому как рабы отдаёмся в послушание: или греху и плотскому мудрованию в смерть, или в послушание правде Божией и во спасение (Рим 6, 1)».

Действительно, мы не можем прозреть, насколько стоящий перед нами старец «духоносен». Даже лучший из старцев может оказаться в прелести, просто ошибиться, не понять человека. Поэтому советы мудрых священников стоит слушать, но относиться к ним трезво. Самые опытные духовники – только люди.

4. В монастырь – от несчастной любви!

«Я больше никого не полюблю!» – рыдает двадцатилетняя девушка или сорокалетняя женщина после разрыва с сердечным другом или даже мужем. И уходит трудиться в удаленной обители.

Хорошо, если в монастыре настоятель/ница с опытом, и послушание затянется на несколько лет – а там и героиня остынет. Плохо, если в монастыре ее примут с распростертыми объятиями, через два месяца она напишет прошение на постриг, которое тут же будет исполнено – чтобы помочь сестре справиться со страстями.

Еще через несколько месяцев или недель в сердце начинающей монахини утихнет любовный ураган, и она с ужасом задастся вопросом: «Кто я? Что я здесь делаю?!» – в лучшем случае, она уйдет из монастыря. В худшем – загонит себя в тяжелейшую депрессию или иное психическое расстройство.

5. «О, как прекрасно монашество!»

У меня нет образования, не сложились крепкие социальные и дружеские связи, семьи тоже нет, работа нелюбимая… А может у меня даже есть образование, друзья и любимая работа, но – о! Длинные одежды! Четки до полу! Струящаяся с клобука наметка! Ночные бдения и скромные труды! Как это прекрасно, не сравнить с этим уродливым миром.

А попробую-ка я себя в монастыре!

Нет, дорогой друг. Так в монастырь не уходят. В миру тоже красиво и прекрасно. И труды могут быть не менее скромные, и молитва не менее глубокая. А в монашестве могут быть послушания на коровнике, в канцелярии, в трапезной – физически или интеллектуально тяжелые, скучные, раздражающие, лишающие не то что молитвы – обычного здоровья.

Единственный смысл монашества – желание полностью и безоговорочно посвятить себя Христу. Страх, что в суете дней отдалишься от Него, и радость от того, что можешь быть рядом с Ним.


Фото: monasterium.ru

Монахиня Елизавета (Сеньчукова)

«Исповедь бывшей послушницы»: как живут в монастыре женщины с детьми

«Исповедь бывшей послушницы» была написана Марией Кикоть не для публикации и даже не столько для читателей, сколько прежде всего для себя, с терапевтическими целями. Но повесть мгновенно срезонировала в православном рунете и, как многие заметили, произвела эффект бомбы.

История девушки, прожившей несколько лет в одном из известных российских женских монастырей, и ее исповедь совершила переворот в сознании многих людей. Книга написана от первого лица и посвящена, пожалуй, самой закрытой теме — жизни в современном монастыре. В ней много интересных наблюдений, рассуждений о монашестве и сходстве церковных структур с сектой. Но наше внимание привлекла глава, посвященная тем, кто ушел в монастырь… и взял с собой детей.

«Поскольку подъем для нас был в 7, а не в 5 утра, как у сестер монастыря, нам не полагалось днем никакого отдыха, посидеть и отдохнуть мы могли только за столом во время трапезы, которая длилась 20–30 минут.

Весь день паломники должны были быть на послушании, то есть делать то, что говорит специально приставленная к ним сестра. Эту сестру звали послушница Харитина, и она была вторым человеком в монастыре — после матери Космы, — с которым мне довелось общаться. Неизменно вежливая, с очень приятными манерами, с нами она была все время какая-то нарочито бодрая и даже веселая, но на бледно-сером лице с темными кругами у глаз читалась усталость и даже изможденность. На ее лице редко можно было увидеть какую-либо эмоцию, кроме все время одинаковой полуулыбки.

Харитина давала нам задания, что нужно было помыть и убрать, обеспечивала нас тряпками и всем необходимым для уборки, следила, чтобы мы все время были заняты. Одежда у нее была довольно странная: вылинявшая серо-синяя юбка, такая старая, как будто ее носили уже целую вечность, не менее ветхая рубашка непонятного фасона с дырявыми рюшечками и серый платок, который когда-то, наверное, был черным. Она была старшая на «детской», то есть была ответственна за гостевую и детскую трапезные, где кормили детей монастырского приюта, гостей, а также устраивали праздники. Харитина постоянно что-то делала, бегала, сама вместе с поваром и трапезником разносила еду, мыла посуду, обслуживала гостей, помогала паломникам.

Жила она прямо на кухне, в маленькой комнатке, похожей на конуру, расположенной за входной дверью. Там же, в этой каморке, рядом со складным диванчиком, где она спала ночью, не раздеваясь, свернувшись калачиком, как зверек, складировались в коробках различные ценные кухонные вещи и хранились все ключи.

Позже я узнала, что Харитина была «мамой», то есть не сестрой монастыря, а скорее чем-то вроде раба, отрабатывающего в монастыре свой огромный неоплатный долг. «Мам» в монастыре было довольно много, около половины всех сестер монастыря.

«Мамы» — это женщины с детьми, которых их духовники благословили на монашеский подвиг. Поэтому они пришли сюда, в Свято-Никольский Черноостровский монастырь, где есть детский приют «Отрада» и православная гимназия прямо в стенах монастыря. Дети здесь живут на полном пансионе в отдельном здании приюта, учатся, помимо основных школьных дисциплин, музыке, танцам, актерскому мастерству. Хотя приют считается сиротским, чуть ли не треть детей в нем отнюдь не сироты, а дети с «мамами».

«Мамы» находятся у игумении Николаи на особом счету. Они трудятся на самых тяжелых послушаниях (коровник, кухня, уборка) и не имеют, как остальные сестры, часа отдыха в день, то есть трудятся с 7 утра и до 11–12 ночи без отдыха, монашеское молитвенное правило у них также заменено послушанием (работой). Литургию в храме они посещают только по воскресеньям. Воскресенье — единственный день, когда им положено 3 часа свободного времени днем на общение с ребенком или отдых. У некоторых в приюте живут не один, а два, у одной «мамы» было даже три ребенка. На собраниях Матушка часто говорила таким: «Ты должна работать за двоих. Мы растим твоего ребенка. Не будь неблагодарной!»

У Харитины в приюте была дочка Анастасия, совсем маленькая, тогда ей было примерно полтора-два годика. Я не знаю ее истории, в монастыре сестрам запрещено рассказывать о своей жизни «в миру», не знаю, каким образом Харитина попала в монастырь с таким маленьким ребенком. Я даже не знаю ее настоящего имени. От одной сестры я слышала про несчастную любовь, неудавшуюся семейную жизнь и благословение старца Власия на монашество.

Большинство «мам» попали сюда именно так, по благословению старца Боровского монастыря Власия или старца Оптиной пустыни Илия (Ноздрина). Эти женщины не были какими-то особенными, многие до монастыря имели и жилье, и хорошую работу, некоторые были с высшим образованием, просто в сложный период своей жизни они оказались здесь. Целыми днями эти «мамы» трудились на тяжелых послушаниях, расплачиваясь своим здоровьем, пока детей воспитывали чужие люди в казарменной обстановке приюта.

На больших праздниках, когда в монастырь приезжал наш митрополит Калужский и Боровский Климент (Капалин), или другие важные гости, маленькую дочку Харитины в красивом платьице подводили к ним, фотографировали, она с двумя другими маленькими девочками пела песенки и танцевала. Пухленькая, кудрявая, здоровенькая, она вызывала всеобщее умиление.

Часто «мам» наказывали в случае плохого поведения их дочек. Этот шантаж длился до того момента, пока дети не вырастут и не покинут приют, тогда становился возможен иноческий или монашеский постриг «мамы».

Харитине игумения запрещала часто общаться с дочкой: по ее словам, это отвлекало от работы, и к тому же остальные дети могли завидовать.

Истории всех этих «мам» вызывали у меня всегда возмущение. Редко это были какие-то неблагополучные мамы, у которых нужно было забирать детей в приют.

Алкоголичек, наркоманок и бомжей в монастыри не принимают. Как правило, это были обычные женщины с жильем и работой, многие с высшим образованием, у которых не сложилась семейная жизнь с «папами» и на этой почве поехала крыша в сторону религии.

Но ведь духовники и старцы существуют как раз для того, чтобы направлять людей на правильный путь, попросту «вправлять людям мозги». А получается наоборот: женщина, у которой есть дети, возомнив себя будущей монахиней и подвижницей, идет к такому духовнику, а он вместо того, чтобы объяснить ей, что ее подвиг как раз и заключается в воспитании детей, благословляет ее в монастырь. Или, еще хуже, настаивает на таком благословении, объясняя это тем, что в миру трудно спастись.

Потом говорят, что эта женщина добровольно избрала этот путь. А что значит «добровольно»? Мы же не говорим, что люди, попавшие в секты, добровольно туда попали? Здесь эта добровольность очень условна. Сколько угодно можно нахваливать приюты при монастырях, но по сути это же все те же детские дома, как казармы или тюрьмы с маленькими заключенными, которые не видят ничего, кроме четырех стен.

Как можно отправить туда ребенка, у которого есть мама? Сирот из обычных детских домов могут усыновить, взять в приемную семью или под опеку, особенно маленьких, они находятся в базах данных на усыновление. Дети из монастырских приютов этой надежды лишены — ни в одной базе их нет. Как вообще можно благословлять женщин с детьми в монастыри? Почему нет никакого законодательства, которое бы запрещало это делать горе-духовникам и старцам, а игумениям, как мать Николая, их с удовольствием эксплуатировать? Несколько лет назад вышло какое-то правило, запрещающее постригать в иночество или монашество послушниц, у которых дети не достигли 18 лет. Но это ничего не изменило».

Истории женщин, которые ушли в монастырь: “Когда выезжаешь отсюда в город, все кажется каким-то пустым и безжизненным”

“Все! Надоело! Ухожу в монастырь!” – многие из нас позволяют себе подобные шутки. Но есть люди, которые однажды сказали это себе всерьез и совершили задуманное, навсегда распрощавшись с мирской жизнью.

В предыдущем материале мы подробно описали, из чего складываются монастырские будни. Рассказали о ранних подъемах и многочасовых богослужениях, скромных трапезах и бесконечных “послушаниях”. Такая жизнь не каждому по плечу: не зря на более чем двухмиллионный Минск приходится всего около сотни сестер. Говорят, что в монастырь уходят от тяжелых проблем и неудач. Монахини Свято-Елисаветинской обители с этим категорически не согласны.



Они не повышают голос и ни на что не обижаются. С удовольствием отвечают на любые вопросы и стараются ничего не скрывать. Общение с сестрами складывается очень легко и непринужденно, но понять их крайне тяжело. Когда речь заходит о Боге, возникает ощущение, что эти люди говорят на совершенно другом языке. К чему такие крайности? Зачем лишать себя всех радостей жизни, вместо того чтобы просто соблюдать заповеди, исправно ходить в церковь по воскресеньям и перед сном читать “Отче наш”? У каждой монахини на это свои аргументы.

В одном сестры единодушны: в монастырь, по их мнению, не уходят, а приходят. Приходят к Богу, а не убегают от жизненных проблем. Сестры не согласны со стереотипом, что здесь они оказываются не от хорошей жизни. Скорее, серьезные испытания заставляют обратиться к вере. А что будет дальше, зависит от человека.

Монахиня Иулиания, 55 лет. “Бог управляет всем: твоими мыслями и твоими поступками”

Так, например, случилось с сестрой Иулианией, которая долгое время была совершенно далека от религии. В миру женщину знали как хорошего музыканта. Социальный статус, материальное благополучие, муж и трое прекрасных детей – у нее было все, о чем можно только мечтать. Но однажды случилась трагедия: тяжело заболел ребенок (последняя стадия онкологии). Врачи практически не давали шансов на выздоровление. Разочаровавшись в возможностях медицины, женщина решила “вымолить ребенка”. Совсем неожиданно для себя она поверила в Бога. А потом с ее семьей начали происходить невероятные вещи: сын выздоровел, несмотря на мрачные прогнозы врачей. Для женщины все было очевидным: “ребенка исцелил сам Господь”. С тех пор с каждым годом вера в ней лишь крепла.

Читайте также:  Какие запахи нравятся мужчинам

– Я поняла, что именно этого мне долгое время не хватало. Всю жизнь я чувствовала, что моя душа томится. А на самом деле, душа искала Бога…

Женщина продолжила душевные поиски и в конце концов нашла себя в монастыре. Дети выросли и выбрали свой путь, а монахиня Иулиания – свой.

– Я понимала, что так больше не могу – жить в том качестве, в котором жила до этого. Нужно было что-то менять. Бог управляет всем: твоими мыслями и твоими поступками.

Монахиня Иулиания уверяет, что дети отнеслись к ее решению относительно спокойно. Они регулярно “приходят в гости”, а дочь даже поет в монастырском воскресном хоре.

– Когда ты чувствуешь, что “готов”, не замечаешь того, что другие назвали бы “терпеть”. Если ты пришел в монастырь, значит, у тебя есть для этого серьезная решимость.

Монахиня Марфа, 40 лет. “Раньше я завидовала верующим, потому что у них есть вечность…”

Монахиня Марфа открыла двери обители в период сильного душевного подъема. Как она сама говорит, в какой-то момент ее “словно коснулся Господь”. До этого она была студенткой Академии искусств, в церковь не ходила и ничем подобным не интересовалась. Однажды на каникулах девушка поехала в гости к бабушке, которая живет в Израиле. Цели поездки был самыми что ни на есть светскими: сделать интересные этюды, отдохнуть, загореть и осмотреть достопримечательности. Путешествие по святым местам запомнилось особенно сильно: все, что рассказывал экскурсовод, показалось юной художнице крайне интересным.

– Я подумала: если Христос на самом деле говорил такое, то он точно Бог. У меня быстро все встало на свои места. Из Израиля я вернулась очень воодушевленной. Постепенно перестала понимать, как можно НЕ верить. Кстати, раньше я иногда завидовала верующим, потому что у них есть вечность…

После возвращения домой девушка продолжила интересоваться религией: читала специальную литературу и даже пробовала писать иконы. Узнав об Иисусовой молитве, студентка стала читать ее во время занятий, и тогда даже обычные учебные рисунки, по ее мнению, выходили красивыми, как никогда. Один из преподавателей даже сказал, что работы “светятся”. Вместе с сестрами милосердия она начала ходить в детский интернат. Тот период своей жизни монахиня Марфа вспоминает как особенно счастливый. Неудивительно, что по окончании Академии искусств она оказалась в монастырской иконописной мастерской.

– Мне так понравилось там: сестрички читают молитвы, все такие вдохновленные. Это казалось совершенным “космосом”, меня не покидало ощущение полета. Сомнений не было никаких, я была уверена, что на своем месте.

Всего три года разделили жизнь нашей героини на “до” и “после”. В 1998 она начала ходить в храм, а в 2001-м она уже была в монастыре.

– Если говорить о моем решении, то, собственно, я его не принимала, а просто искала Божьей воли…

Монахиня Надежда, 25 лет. “В монастыре я почувствовала облако благодати”

Судьбу монахини Надежды также решил случай (или сам Господь, как здесь часто говорят). Девушка приехала в Минск поступать в институт, а в итоге поступила… в монастырь. Во время экзаменов она снимала комнату с одной из сестер милосердия. Та привезла ее в монастырь – посмотреть, оглядеться.

– Я почувствовала другую атмосферу, “облако благодати”, если можно так выразиться. Было ощущение, что ты окунулся в другой мир – в мир любви и понимания.

Поступить в институт у девушки не получилось, пришлось перенести планы на следующий год. А скоротать время она решила опять же в монастыре: потрудиться и, так сказать, набраться “монастырского духа”. Две недели, по словам сестры Надежды, прошли незаметно. Но по возвращении домой она не почувствовала облегчения. В душе была сильная пустота.

– Меня очень тянуло обратно… Видимо, Господь меня вел к Себе. Я вернулась, еще раз увидела отношение сестер друг другу, отношение батюшки, эти лица, искренность в глазах… Мне захотелось стать частичкой этого организма. И когда батюшка благословил меня на жизнь в монастыре, я почувствовала очень сильную радость.

Зато родители юной девушки были в шоке. Их можно понять: сестра Надежда стала монахиней, по сути, сразу после школы! Не познав и не почувствовав вкуса жизни.

– Так происходит опять же из-за стереотипов, якобы в монастыре чуть ли не “заживо хоронят”. Но проходит время, и родные принимают наши решения, начинают сами причащаться, исповедоваться. Не зря говорят, что когда кто-то уходит в монастырь, у его семьи появляется ангел-хранитель, он заботится о родных, оберегает их.

Испытательный срок: из трудниц в монахини

Сестру Надежду постригли в монахини почти сразу после того, как она пришла в монастырь. Но это, скорее, исключение, чем правило. Обычно перед тем как надеть облачение, женщины проходят длинный путь. Почти как “испытательный срок” на работе. Выделяют несколько этапов духовного роста.

Трудницы” приходят в монастырь, чтобы поработать, присмотреться и понять, правильный ли они сделали выбор. Они участвуют в богослужениях, послушаниях, но в любой момент могут уйти. Следующий этап – это послушничество, что означает готовность сестры “отречься от своих желаний”. Принимая постриг в инокини, женщины обещают навсегда посвятить себя Богу. Их можно сравнить с невестами: уже помолвлены, но еще не стали женами. Монашеский постриг – это наивысшая ступенька. Его принимают далеко не все сестры. Из 100 насельниц Свято-Елисаветинской обители только половина – монахини. На них ложится огромная ответственность: чего стоят только монашеские обеты! “Нестяжание” (запрет иметь личные деньги), “целомудрие” и “послушание” (в данном случае имеется в виду не работа, а умение слушаться) – вот главные правила, по которым живут монахини.


– Внешне может казаться, что ты чего-то себя лишаешь, но это неправильно. Чем больше ты стараешься ради Христа, тем больше ты получаешь внутренней свободы. Здесь не нужно думать, как сделать то, а как – это… Все решают за тебя. В этом смысле так гораздо легче жить.

– В монастыре я почувствовала всю полноту жизни и гармонию. Когда выезжаешь отсюда в город, все кажется каким-то пустым и безжизненным. В монастыре – настоящая жизнь, здесь люди начинают по-настоящему раскрываться, в том числе через послушание.

Выслушав исключительно восторженные отзывы о жизни в монастыре, нам стало интересно: а бывают ли случаи, когда сестры меняют свое решение уже на последнем этапе – после пострига в монахини? Оказывается, да. Здесь говорят, что более страшного греха нельзя себе представить.

Монахиня Афанасия, благочинная монастыря:

– У нас была монахиня, которая ушла из монастыря в мир. Потом, видимо, раскаялась и снова вернулась к Богу, правда, уже в другую обитель. Спустя время она опять присоединилась к нам. Произошел какой-то внутренний процесс. И хотя это большой грех, Бог всех прощает.

Уйти в монастырь: истории женщин, которые так поступили

Что заставляет россиянок становиться монашками

15.05.2015 в 16:49, просмотров: 192349

Сегодня мы на волне патриотизма становимся все более набожными — по крайней мере, внешне. А что у нас с женским монашеством — нашим отношением к нему и его к нам? Кто и почему становится монахинями? Есть ли у Бога испытательный срок, а то вдруг желание пройдет? И можно ли вернуться в мир, если оно прошло?

При СССР толковый словарь толковал монашество как зародившуюся при самодержавии «форму пассивного протеста против бесчеловечных условий жизни, как жест отчаяния и неверия в возможность изменить эти условия». Тогда при слове «монахиня» представлялась разве что пожилая бабуля, так и не избавившаяся от предрассудков прошлого. Сегодня же те, кто отправляются в монастырь, выглядят совсем иначе.

Например, романтические барышни, «книжные» девушки, почерпнувшие свои представления о монастырях из романов и фильмов. Москвичка Лариса Гарина в 2006 году соблюдала послушание в испанском монастыре босоногих кармелиток (одном из самых строгих, с обетом молчания), готовилась к принятию обета и уверяла, что в эти стены ее привела только любовь к Богу. «Это неделю без секса тяжело, — уверяла Лариса, — а всю жизнь — нормально!» Сегодня Лариса счастлива, замужем, мать двоих детей. Юность на то и юность, чтобы ставить эксперименты.

Значительный контингент представляют собой девушки с проблемами, изначально попадающие в монастырь лишь на время. 25-летняя Алина 7 лет назад, в свои 18 пристрастилась к наркотикам. «Родители отправили меня в монастырь на 9 месяцев, — вспоминает она. — Это специальный монастырь, там таких, как я, было 15 послушниц. Тяжело было — вставать до рассвета к заутрене, целый день молиться и в огороде ковыряться, спать жестко. Некоторые сбежать пытались, ходили в поле какую-нибудь траву найти, чтобы хоть чем-то «убиться». Через какое-то время организм, видимо, очищается. А еще чуть позже наступает просветление. Я хорошо помню это состояние: как пелена с глаз падает! Я полностью пришла в себя, пересмотрела свою жизнь — и родители меня забрали».

— Монастырь — это еще и своего рода реабилитационный центр для людей «заблудших»: пьющих, бездомных, — подтверждает слова Алины духовник Богороднично-Албазинского Свято-Никольского женского монастыря отец Павел. — Заблудшие живут и работают в монастыре и пробуют начать нормальную жизнь.

Среди уходивших в монастыри немало и известных людей. Например, младшая сестра актрисы Марии Шукшиной Ольга, дочь Лидии и Василия Шукшиных. Сначала Ольга пошла по стопам родителей и снялась в нескольких кинофильмах, но вскоре поняла, что в этой среде ей некомфортно. Смысл жизни молодая женщина нашла в Боге, жила при православном монастыре в Ивановской области, где некоторое время воспитывался ее больной сын. Ольга несла «послушание» — помимо молитв пекла хлеб и помогала по монастырскому хозяйству.

В 1993 году оставила сцену и ушла в монастырь актриса Екатерина Васильева. В 1996 году актриса вернулась в мир и в кино и объяснила причину своего ухода: «Я лгала, пила, разводилась с мужьями, аборты делала…» Супруг Васильевой, драматург Михаил Рощин, после развода с которым она и покинула мир, уверял, что монастырь излечил его бывшую жену от алкогольной зависимости: «В каких только клиниках она не лечилась, ничего не помогало. Но встретила священника отца Владимира — и он помог ей вылечиться. Думаю, она искренне стала верующей, иначе бы ничего не получилось».

В 2008 году народная артистка России Любовь Стриженова (мать Александра Стриженова) поменяла мирскую жизнь на монастырскую, дождавшись, когда вырастут ее внуки. Стриженова ушла в Алатырский монастырь в Чувашии.

Знаменитая актриса Ирина Муравьева не скрывает своего желания скрыться в обители: «Что чаще всего приводит в храм? Болезни, страдания, душевные муки. Вот и меня к Богу привела скорбь и щемящая пустота внутри». Но духовник актрисы пока не разрешает ей покинуть сцену.

Отправляюсь в подворье Новоспасского мужского монастыря в ближнем Подмосковье, известный тем, что принимает послушниц, а также предоставляет приют женщинам — жертвам домашнего насилия. Притом что сам монастырь — мужской.

Сообщаю батюшке, что приехала посоветоваться насчет 20-летней племянницы Лизы — мол, хочет уйти в монастырь и никаких уговоров не слушает.

Батюшка, отец Владимир, успокаивает:

— Вы приводите ее. Взять не возьмем, но поговорим непременно. Наверняка безответная любовь была. Возраст располагает. Нельзя ей в монастырь! К Богу нельзя приходить от горя и отчаяния — неразделенная ли это любовь или еще что. В монастырь приходят только от осознанной любви к Богу. Вон у матушки Георгии спросите, она 15 лет назад в сестричество пришла, хотя все у нее было хорошо — и работа, и дом полная чаша.

Сестру, а ныне матушку, в монастыре названную в честь Святого Георгия, в миру звали по-другому. Несмотря на черные одеяния и отсутствие макияжа, выглядит она лет на 38-40.

— В 45 пришла, — лукаво улыбается матушка, — а сейчас мне 61-й год пошел.

То ли взгляд просветленный дает такой эффект, то ли лицо расслабленное, доброе. Интересуюсь, что же привело ее к Богу?

— Вот у вас цель в жизни есть? — отвечает матушка вопросом на вопрос. — И какая она?

— Ну, жить счастливо, любить детей и близких, пользу обществу приносить. — пытаюсь формулировать я.

Матушка Георгия кивает головой: «Хорошо, а зачем?»

И как я ни стараюсь подобрать к своим, вроде бы благородным, целям объяснение, все время встаю в тупик: действительно, а зачем? Получается, что вроде как и цели мои не высокие, а суетные. Мелкие хлопоты — все затем, чтобы жилось комфортно, чтобы ни совесть, ни нищета не тревожили.

— Вот пока цели своей земной жизни не осознаешь, в монастыре делать нечего, — резюмирует матушка Георгия, а отец Владимир одобрительно улыбается. — Я пришла, когда вдруг одним прекрасным утром поняла, для чего живу. И проснулась с четким пониманием, куда мне идти. Даже не пришла в монастырь, ноги сами принесли. Все бросила, не задумываясь.

— И неужели ни разу не пожалели?

— Это такое состояние, когда ты ясно видишь свой путь, — улыбается матушка. — В нем нет места сомнениям и сожалениям. А Лизу свою приводите, мы с ней поговорим, расскажем, что не надо ей от мирской суеты отказываться — рано еще. Идти в монастырь только из-за неприятностей в личной жизни не годится! Да и от юной плоти все равно будут искушения, не до молитвы ей будет. Но поговорить надо непременно: а то если упрямая, секта какая заманить может.

— Вы молодых вообще, что ли, не берете? А вот эти женщины кто? — указываю на группу женщин в черных одеяниях, работающих на приусадебном хозяйстве. Некоторые из них кажутся молодыми.

— Есть те, кто пострига ждет, — поясняет батюшка, — но они давно тут послушницами, уж проверили свою любовь к Господу. А вообще до 30 лет женщине обычно настоятель благословения не дает. Есть те, кто просто послушание несет, они всегда могут уйти. А есть те, кто от мужа-изверга сбежал, они вон там живут, некоторые с детишками, — батюшка указывает на отдельно стоящий бревенчатый дом. Мы каждую приютим, но, чтобы как-то жить, надо трудиться в монастырском хозяйстве.

— А есть такие, кого принципиально не берут в монашки?

— Противопоказания примерно такие же, как к вождению, — улыбается батюшка, указуя перстом на свое авто. — Эпилепсия, психические отклонения и нетрезвый ум.

Но от какого же такого счастья может потянуть в монастырь, если от горя и разочарований нельзя? Мои беседы с теми, кто лишь собирался в монастырь или побывал, но вернулся в мир, показывают, что от хорошей жизни такие мысли не приходят.

Читайте также:  Как мужчины ухаживают за женщинами

У москвички Елены попала в страшную аварию взрослая дочь. Пока за ее жизнь боролись в реанимации, она поклялась, что уйдет в монастырь, если девушка выживет. Но дочь спасти не удалось. Через год после трагедии Елена признается, что иногда ей кажется, что дочь умерла, чтобы избавить ее от монашества. Потому что Елена рада, что ей не пришлось исполнить свое обещание и отказаться от мирской жизни. Сейчас осиротевшая мать корит себя за то, что тогда не сформулировала свою мысль иначе: пусть дочь выживет — и мы будем вместе жить полной жизнью и наслаждаться ею.

32-летняя саратовчанка Елена признается, что год назад хотела уйти в монастырь, депрессию вызвали серьезные осложнения после операции. Сегодня Лена счастлива, что нашлись добрые люди, которые сумели ее отговорить:

— От этого шага меня удержал мой духовник, а еще родные, близкие, друзья и психологи. Батюшка мне попался хороший, он меня выслушал и сказал: у тебя семья — это самое главное! И посоветовал обратиться к православному психологу. Сегодня я понимаю, что мое желание уйти в монастырь было лишь попыткой убежать от реальности и не имело ничего общего с истинным желанием придти к Богу.

— Стремление девушек в монастырь — чаще всего попытка самореализации таким образом, — подтверждает Эллада Пакаленко, психолог с редкой «православной» специализацией. Она является одним из немногих специалистов, работающих именно с «монашеством» — теми, кто хочет уйти от мирской жизни, но сомневается. К Элладе приходят сами, иногда приводят родственники, которым не удается самостоятельно отговорить близких от такого шага. Именно Пакаленко помогла Лене из Саратова избежать монастырской кельи. Эллада знает, о чем говорит: она сама в 20 лет ушла в Донецкий монастырь послушницей.

— Вообще повальным бегством в монастыри всегда сопровождается экономический кризис, геноцид и перенаселенность, — утверждает Эллада. — Если обратиться к истории, видно, что массовые исходы мирян всегда происходят на фоне и как следствие больного социума. А массовый исход женщин — верный признак давления на них. Это происходит, когда женщины перестают справляться с поставленной перед ними задачей и хотят сбросить с себя груз ответственности, доверившись Богу. А у нас исстари девочек воспитывают с очень высокими требованиями: она должна быть и жена, и мать, и красавица, и образованная, и уметь детей прокормить. А мальчики вырастают безответственными, ощущая, что они сами по себе — счастье и подарок для любой женщины.

Православный психолог уверена: уход в монастырь замещает женщине нереализованную любовь:

— Как показывает практика, в монастырь идут девушки вовсе не из воцерковленных семей, а эмоционально закрытые, с низкой самооценкой и со слабой сексуальностью, полагая, что только в монастырских стенах они будут «поняты». Они не понимают, что это не выход и уж тем более никакое не благо Богу. Для усмирения плоти монастырь тоже не лучшее место: девушкам с нормальной сексуальностью, пытающимся ее таким образом подавить, в монастыре будет тяжко. В том смысле, что они не обретут там успокоения, которого ждут.

Пакаленко рассказывает, что посещала много монастырей, беседовала с послушницами и монахинями и может точно сказать, что приводит вчерашних беззаботных девчонок в кельи. Это плохие отношения с родителями, особенно с матерью, заниженная самооценка и перфекционизм.

— В одном монастыре я увидела таких монахинь, что Голливуд отдыхает! — вспоминает Эллада. — Высокие, стройные девушки модельной внешности. Оказалось, и правда — вчерашние модели, содержанки богатых людей. И такой вызов у них и в глазах, и в речах: «Мне здесь лучше!». Для молодых монастырь — это всегда убегание от проблем, от неудач. Попытка «смены координат» в собственной жизни, чтобы к ним относились иначе. Это не плохо, но это не про истинную веру, а про то, что у этих девушек нет другого инструментария, чтобы изменить свою жизнь — не унывать, работать, учиться, любить. Это про слабость и отсутствие воли к жизни, а вовсе не про любовь к Богу. Хорошие духовники таких отговаривают. А вот всякие секты, напротив, ищут и заманивают. Сектам всегда нужна свежая кровь из разочарованных, отчаявшихся, морально неустойчивых. И они всегда заманивают именно тем, что сулят избранность: «Мы особенные, мы другие, мы выше».

Эллада рассказывает о собственном пути в монастырские стены. Дело было в ее родном Донецке, ей было 20, она была статная и красивая девушка, пользовалась повышенным вниманием мужчин, за что в строгой семье ее постоянно упрекали. В какой-то момент ей захотелось паузы — внутренней тишины, чтобы познать себя. И она убежала в монастырь. С тех пор прошло 20 лет, и Эллада уверяет, что путь назад из монастыря есть. Хотя он, безусловно, нелегкий.

— Я знаю, что такое жить в монастыре послушницей, а потом понять, что это не твое, и уйти оттуда и вернуться в эти стены только в качестве специалиста — «отговаривателя» от монастыря. Сейчас мне 40, я учу людей верить в Бога и соблюдать его заповеди, а не отгораживать себя от внешнего мира просто потому, что нет сил получить то, что хочется, противостоять насилию, злу, боли.

Эллада вспоминает, что при монастыре кроме послушниц и монахинь жили и просто женщины с детьми, которым некуда было идти. У всех обитательниц монастырских стен были свои истории, но в постриг сразу не брали никого. Нужно было пробыть в обители от полугода и, если желание сохранялось, испросить благословения настоятельницы. В основном это были простые женщины, без особых запросов и образования.

Эксперт по православной этике и психологии Наталья Лясковская признает, что после наступления кризиса женщин, желающих удалиться от мира, стало больше. И выделяет 5 основных типажей «кандидаток в монашки».

1. На сегодняшний день чаще всего становятся монахинями воспитанницы монастырей. В России существует множество приютов, где находят защиту, заботу и уход девочки-сироты, потерявшие родителей, дети из неблагополучных семей. Эти девочки растут в женских монастырях под опекой сестер во Христе, которые не только заботятся о физическом здоровье своих воспитанниц, но и душевном — к детям относятся с той любовью, которой они были лишены. По окончании средней школы они могут выйти из стен монастыря, найти свое место в социуме, что нетрудно при обретенных навыках. Однако часто девушки остаются в родном монастыре на всю оставшуюся жизнь, принимают постриг и, в свою очередь, работают в приютах, домах престарелых, в больницах (по послушанию), в школах — а при монастырях есть и музыкальные, и художественные, и гончарные, и другие школы, не только общеобразовательные и церковно-приходские. Эти девушки не мыслят себе жизни без монастыря, вне монашества.

2. Вторая частая причина, по которой приходят в монастырь уже взрослые девушки и женщины, — большое несчастье, перенесенное в миру: потеря ребенка, смерть близких, измена мужа и т.п. Их принимают на послушание, если в течение долгого времени женщина все еще хочет стать монахиней и матушка-настоятельница видит: из нее получится монахиня, ее постригают. Но чаще всего такие женщины постепенно приходят в себя, обретают в монастыре душевные силы и возвращаются в мир.

3. К сожалению, есть и такая категория женщин, которая приходит в монастырь, чтобы «получше устроиться»: им кажется, что в монастыре «все даром» и жизнь медом намазана. Однако тяготы служб и послушания таких быстро отпугивают.

4. Есть еще одна категория женщин, над которыми все чаще берут опеку наши монастыри. Это женщины, не сумевшие встроиться в социальную модель общества или по каким-то причинам выброшенные на обочину жизни: например, потерявшие жилье по вине черных риелторов, изгнанные из дому детьми, пьющие, борющиеся с другими зависимостями. Они живут в монастыре, кормятся при нем, работают по силам, но монахини из них получаются крайне редко. Нужно пройти большой духовный путь, чтобы в таком человеке возгорелся монашеский дух.

5. Иногда встречаются экзотические причины: например, я знаю одну монахиню, которая пошла в монастырь (кроме искренней душевной расположенности к монашескому образу жизни) из-за уникальной библиотеки, которой располагала обитель, избранная ею. В одном из сибирских монастырей есть девушка-негритянка, она приехала в Россию специально для того, чтобы стать монахиней и «жить в тишине»: на ее родине ей приходилось жить в негритянском гетто, где день и ночь стоял ужасный шум. Девушка приняла святое крещение и вот уже четыре года как постриглась в монахини.

А отец Алексей Яндушев-Румянцев, префект по учебной и научной работе высшей католической духовной семинарии в Санкт-Петербурге, так объяснил мне истинное женское монашество:

«В избрании женщинами монашеского пути церковь видит особое благословение — как и всегда, когда ее чада посвящают себя молитве и духовному подвигу за мир и за все человечество, ибо в этом и есть любовь к ближнему. Сегодня, как и во все предыдущие эпохи, начиная с раннего Средневековья, среди людей, посвящавших всю свою жизнь служению Богу и молитве, большинство были женщины. Опыт нашей жизни говорит о том, что, будучи по природе деликатными и беззащитными, женщины на самом деле нередко являются более сильными и несравненно более самоотверженными личностями, нежели мужчины. Это сказывается и на их жизненном выборе».

Заголовок в газете: Богу не угодна: в монашки с горя не берут
Опубликован в газете “Московский комсомолец” №26810 от 16 мая 2015

Как и зачем уйти в монастырь женщине или мужчине

Путь к монашеству — один из сложных и ответственных решений для человека. К нему приходят не от безысходности, не от разочарования в жизни, не убегают от личных проблем. К монашеству идут для тесной связи с Богом, тихой радости при общении с Ним и за ощущением блаженства.

Для чего уходят в монастырь

Монашество вправе причисляют к таинствам православной церкви, объединяющее в себе Крещение, Миропомазание, Венчание, Причастие, Священство, так как несёт в себе отречение от грешной жизни, печать избранничества, соединение навеки с Христом и посвящение на служение Богу.

Монашество — удел сильных духом и телом. Если человек несчастен в жизни мирской — побег в монастырь только усугубит его несчастья.

В монастырь возможно уйти только разорвав связи с внешним миром, полностью отречься от всего земного и посвятить жизнь служению Господу. Одного желания для этого мало: зов и веление сердца делают человека ближе к монашеству. Для этого надо потрудиться и подготовиться.

Начинается путь в монастырь с познания глубины духовной жизни.

Уход в монастырь женщин

Как уйти в монастырь женщине? Это решение, которое принимает сама женщина, но не без помощи духовного наставника и Божьего благословения.

Не стоит забывать, что приходят в монастырь не для исцеления душевных ран, полученных в миру от несчастной любви, смерти близких, а для воссоединения с Господом, с очищением души от грехов, с пониманием того, что вся жизнь теперь принадлежит служению Христу.

В обители рады видеть всех, но пока остаются проблемы в мирской жизни, стены монастыря не смогут спасти, а могут только ухудшить положение. При уходе в монастырь не должно остаться никаких привязанностей, задерживающих в обыденной жизни. Если готовность отдаться служению Господу сильна, тогда и монашеская жизнь пойдет на пользу монахине, обретется покой, умиротворение в ежедневных трудах, молитвах и ощущения того, что Господь всегда рядом.

Если безответственно ведут себя люди в миру — хотят уйти от жены, оставляют детей, то нет уверенности, что монашеская жизнь пойдёт на пользу такой заблудшей душе.

Важно! Ответственность нужна всегда и везде. Нельзя убежать от самого себя. Нужно не уходить в монастырь, а приходить в обитель, идти навстречу новому дню, новому рассвету, где ждёт тебя Господь.

Уход в монастырь мужчин

Как уйти в монастырь мужчине? Это решение непростое. Но правила неизменны, как и для женщин. Просто в социуме на мужских плечах лежит больше ответственности за семью, работу, детей.

Поэтому, уходя в монастырь, но при этом, сближаясь с Богом, нужно подумать, не останутся ли близкие без опоры и сильного плеча мужчины.

Большой разницы между мужчиной и женщиной, желающих уйти в монастырь, нет. Причина ухода в обитель у каждого своя. Единственное, что объединяет будущих иноков — подражание образу жизни Христа.

Подготовка к монашеской жизни

Монах — в переводе с греческого означает «одинокий», а на Руси их называли иноками — от слова «иной», «другой». Монашеская жизнь — это не пренебрежение миром, его красками и восхищением жизнью, но это отречение от пагубных страстей и греховности, от плотских удовольствий и наслаждений. Иночество служит восстановлению первоначальной чистоты и безгрешности, которыми были наделены в раю Адам и Ева.

Да, это тяжелый и сложный путь, но награда велика — подражание образу Христа, бесконечная радость о Боге, умение принимать с благодарностью всё, что посылает Господь. Помимо этого, иноки — первые молитвенники о грешном мире. Пока звучит их молитва — стоит и мир. Это главная работа монахов — молиться за весь мир.

Пока мужчина или женщина живут в миру, но всею душою чувствуют, что их место в обители, у них есть время подготовиться и сделать правильный и окончательный выбор между мирской жизнью и жизнью в единстве с Богом:

  • Для начала нужно быть православным христианином;
  • Посещать храм, но не формально, а проникаться душою в богослужения и любить их;
  • Совершать утреннее и вечернее молитвенное правило;
  • Научиться соблюдать пост телесный и духовный;
  • Чтить православные праздники;
  • Читать духовную литературу, жития святых и обязательно познакомиться с книгами, написанными святыми людьми, которые повествуют о монашеской жизни, истории монашества;
  • Найти духовного наставника, который расскажет о подлинном монашестве, развеет мифы о жизни в монастыре, даст благословение на служение Богу;
  • Совершить паломничество в несколько монастырей, побыть трудником, остаться на послушание.

О православных монастырях:

Кто может поступить в монастырь

Невозможность жить без Бога ведёт мужчину или женщину к стенам монастыря. Они не бегут от людей, а идут за спасением, за внутренней потребностью покаяния.

И всё же существуют препятствия для поступления в обитель, не каждый может быть благословен на иночество.

Не может быть монахом или монахиней:

  • Человек семейный;
  • Мужчина или женщина, воспитывающие маленьких детей;
  • Желающий скрыться от несчастной любви, трудностей, неудач;
  • Преклонный возраст человека становится преградой для монашества, ведь в обители усердно и тяжело трудятся, а для этого надо иметь здоровье. Да и трудно изменить укоренившиеся привычки, которые станут преградой иночеству.

Если всего этого нет и намерение прийти к монашеству не покидает человека ни на минуту, безусловно, никто и ничто не помешает отречься от мира и уйти в монастырь.

Идут в обитель абсолютно разные люди: достигшие успеха в миру, образованные, умные, красивые. Идут, потому что душа жаждет большего.

Монашество открыто для всех, но не все в полной мере готовы к нему. Иночество — это жизнь без печалей, в том понимании, что человек избавляется от мирской суеты, забот. Но эта жизнь намного тяжелее, чем жизнь семейного человека. Семейный крест труден, но убежав от него в монастырь, ожидает разочарование и облегчения не наступает.

Читайте также:  Как назвать любимого мужчину ласково необычно список лучших

Совет! И все же, чтобы ступить на нелегкий путь иночества, который принадлежит немногим, нужно взвешенно и тщательно обдумать, чтобы потом не оглядываться назад и не сожалеть о случившемся.

Как быть с родителями

Многими родителями в древности на Руси и в других православных странах приветствовалось желание детей пойти в монахи. Отроков готовили с детства для принятия иночества. Такие дети считались молитвенниками обо всей семье.

Но были и глубоко верующие, которые категорически выступали против служения своих детей на монашеском поприще. Хотели видеть своих чад успешными и преуспевающими в мирской жизни.

Дети, которые самостоятельно приняли решение жить в монастыре, готовят близких к такому серьезному выбору. Следует подобрать верные слова и доводы, которые будут восприниматься родителями правильно и не введут их в грех осуждения.

В свою очередь, благоразумные родители изучат досконально выбор своего ребенка, вникнут в суть и понимание всего вопроса, помогут и поддержат близкого человека в таком важном начинании.

Просто большинство от незнания сути иночества воспринимают желание детей служить Господу как нечто чужеродное, противоестественное. Начинают впадать в отчаяние и тоску.

Родители грустят от того, что не будет внуков, что у сына или дочки не будет всех привычных мирских радостей, которые принято считать наивысшими достижениями для человека.

Совет! Монашество — достойное решение ребенка, и поддержка родителей — важная составляющая в окончательном утверждении правильности выбора дальнейшего пути в жизни.

О воспитании детей в вере:

Время для раздумий: трудник и послушник

Чтобы выбрать монастырь, в котором останется будущий инок, совершают не одну поездку по святым местам. При посещении одного монастыря трудно определить, что здесь останется сердце человека для служения Богу.

Оставшись в обители на несколько недель, мужчине или женщине отводится роль трудника.

В этот период человек:

  • много молится, исповедуется;
  • трудится на благо монастыря;
  • понемногу постигает азы монашеской жизни.

Живет трудник при монастыре и питается здесь же. На этом этапе к нему присматриваются в обители, и если человек остается верен своему призванию монашества, предлагают остаться в монастыре послушником — человеком, готовящимся к постригу в монахи и проходящему духовное испытание в обители.

Важно: послушание — христианская добродетель, монашеский обет, испытание, весь смысл которого сводится к освобождению души, а не к рабству. Суть и важность послушания необходимо понять и прочувствовать. Понять, что всё делается для добра, а не для мучения. Исполняя послушание, понимают, что старец, который несёт ответственность за будущего монаха, заботится о спасении его души.

При непосильных испытаниях, когда ослабевает дух, всегда можно обратиться к своему старцу и поведать о трудностях. И непрестанная молитва к Богу — первый помощник в укреплении духа.

Послушником можно быть много лет. Готов ли человек к принятию монашества, решает духовник. На этапе послушания есть еще время подумать о будущей жизни.

Епископом или настоятелем обители совершается чин монашеского пострижения. После пострига назад дороги нет: удаление от страстей, печалей и смущений приводит к неразрывной связи с Богом.

Важно: не спешить, не торопиться принимать монашество. Импульсивные порывы, неопытность, горячность ложно принимаются за истинное призвание быть монахом. И потом у человека начинаются тревоги, уныние, тоска, побеги из монастыря. Обеты даны и никто их не может снять. И жизнь превращается в муку.

Поэтому главное наставление у святых отцов — тщательное послушание и испытание в течение определенного периода времени, которое и покажет истинное намерение быть призванным к монашеству.

Жизнь в монастыре

В наш 21 век приблизиться и увидеть жизнь иноков стало возможным и для простых мирян.

Сейчас организовываются паломнические поездки в женские и мужские монастыри. Паломничество рассчитано на несколько дней. Живут миряне при монастыре, в специально отведенных помещениях для гостей. Иногда проживание может быть платным, но это символическая цена и средства от неё идут на содержание обители. Питание бесплатное, согласно монастырскому уставу, то есть еда постная.

Но миряне живут в обители не как туристы, а приобщаются к жизни иноков. Проходят послушание, трудятся на благо монастыря, молятся и всем своим естеством ощущают благодать Божью. Устают сильно, но усталость приятная, благодатная, которая несёт душе умиротворение и ощущение близости Бога.

После таких поездок многие мифы о жизни иноков развеиваются:

  1. В обители строгая дисциплина, но она не угнетает монахинь и монахов, а приносит радость. В посте, работе и молитве видят они смысл жизни.
  2. Никто не запрещает монаху иметь книги, слушать музыку, смотреть фильмы, общаться с друзьями, путешествовать, но всё должно быть во благо душе.
  3. Кельи не унылые, как показывают в художественных фильмах, есть шкаф, кровать, стол, множество икон — всё очень уютно.

После пострига принимаются три обета: целомудрия, нестяжания, послушания:

  • Монашеское целомудрие — это безбрачие, как составляющий элемент устремленности к Богу; понятие целомудрия как воздержание от удовлетворения похотей плоти существует и в миру, поэтому смысл этого обета в контексте монашества есть нечто другое — обретение Самого Бога;
  • Монашеское послушание — отсечение своей воли перед всеми — старшими, перед всяким человеком, перед Христом. Довериться безгранично Богу и быть покорным Ему во всём. Принимать с благодарностью всё таким, как оно есть. Такая жизнь приобретает особый внутренний мир, непосредственно соприкасаемый с Богом и его не омрачают никакие внешние обстоятельства;
  • Нестяжание означает отказ от всего земного. Иноческая жизнь отказывается от земных благ: монах не должен ни к чему иметь пристрастие. Отказываясь от земных богатств, он обретает легкость духа.

И только с Господом, когда общение с Ним становится превыше всего — остальное, в принципе, не обязательно и не важно.

Как я ушла в монастырь. Личный опыт

У каждого из нас случаются моменты, когда мы задумываемся о собственном предназначении. Мы ищем, ошибаемся, расстраиваемся, снова ищем и иногда даже находим. Наша героиня Мария Кикоть решила уйти в монастырь и даже представить себе не могла, чем в результате обернется ее выбор. К счастью, почти все и почти всегда можно исправить.

Поиски

В монастырь люди уходят по разным причинам. Одних туда приводит общая неустроенность в миру. Других — религиозное воспитание, и они, как правило, считают путь монаха лучшим для человека. Женщины довольно часто принимают такое решение из-за проблем в личной жизни. У меня все было немного иначе. Вопросы веры занимали меня всегда, и однажды… Но обо всем по порядку.

Мои родители врачи, отец — хирург, мама — акушер-гинеколог, и я тоже закончила медицинский институт. Но доктором так и не стала, меня увлекла фотография. Я много работала для глянцевых журналов, была довольно успешна. Больше всего мне тогда нравилось снимать и путешествовать.

Мой молодой человек увлекался буддизмом и заразил этим меня. Мы много ездили по Индии и Китаю. Было интересно, но я не погружалась в веру «с головой». Искала ответы на волновавшие меня вопросы. И не находила. Потом заинтересовалась цигуном — своеобразной китайской гимнастикой. Но со временем прошло и это увлечение. Мне хотелось чего-то более сильного и захватывающего.

Как-то мы с подругой ехали на съемку и случайно остановились переночевать в православном монастыре. Неожиданно мне предложили подменить тамошнего повара. Я люблю такие вызовы! Согласилась и проработала на кухне две недели. Так в мою жизнь вошло православие. Я начала регулярно ходить в храм возле дома. После первой исповеди чувствовала себя замечательно, так спокойно она прошла. Заинтересовалась религиозными книгами, изучала био­графии святых, соблюдала посты… Погрузилась в этот мир с головой и однажды поняла, что хочу большего. Я решила уйти в монастырь. Отговаривали все, включая батюшку, но старец, к которому я поехала, благословил на послушание.

В монастырь я приехала промокшей с головы до ног, замерзшей и голодной. На душе было тяжело, в конце концов, не каждый день так круто меняешь свою жизнь. Я, как и любой нормальный человек, надеялась, что меня накормят, успокоят и, главное, выслушают. Но вместо этого мне запретили разговаривать с монахинями и отправили спать без ужина. Я расстроилась, конечно, но правила есть правила, тем более речь шла об одном из самых строгих монастырей России.

У настоятельницы был личный повар. Она лицемерно сетовала, что из-за диабета вынуждена есть лосось со спаржей, а не наши серые сухари

Особая зона

Монастырем управляла сильная, властная и, как оказалось, очень влиятельная женщина. Во время первой встречи она была приветлива, улыбалась, рассказывала, по каким законам идет жизнь в обители. Уточнила, что ее нужно называть матушкой, остальных — сестрами. Тогда показалось, что она отнеслась ко мне по-матерински снисходительно. Я поверила, что все живущие в монастыре — одна большая семья. Но увы…

Это было царство бессмысленных ограничений. За столом не позволялось без разрешения притрагиваться к еде, нельзя было просить добавки, есть второе, пока все не доедят суп. Странности касались не только трапез. Нам запрещали дружить. Да что там, мы не имели права даже разговаривать друг с другом. Это, не поверите, считалось блудом. Постепенно я поняла: все так устроено для того, чтобы сестры не могли обсуждать настоятельницу и монастырский уклад. Матушка боялась бунта.
Я пыталась практиковать смирение. Когда меня что-то пугало, думала, что просто вера моя пока слаба, а никто не виноват.

Дальше — больше. Я заметила, что во время трапез обязательно кого-нибудь отчитывают. По самым незначительным поводам («взяла ножницы и забыла отдать») или вовсе без них. Надо понимать, что, согласно церковному регламенту, подобные разговоры должны происходить с глазу на глаз: твой наставник не только ругает, но
и выслушивает, предлагает помощь, учит не поддаваться искушениям. У нас же все превращалось в жесткие публичные разборки.

Есть такая практика — «помыслы». У монахов принято записывать все сомнения и страхи на бумаге и отдавать их духовнику, который даже не должен жить в том же монастыре. Мы свои помыслы писали, конечно же, настоятельнице. Когда я впервые это сделала, матушка зачитала мое письмо на общей трапезе. Мол, «послушайте, какие у нас тут дурочки живут». Прямо рубрика «анекдот недели». Я чуть не расплакалась прямо при всех.

Питались мы тем, что жертвовали прихожане или близлежащие магазины. Как правило, нас кормили просроченными продуктами. Все то, что производили в обители, матушка дарила вышестоящим церковнослужителям.

Иногда игуменья приказывала есть чайной ложкой. Время трапезы было ограничено — всего 20 минут. Сколько ты там успеешь съесть за это время? Я очень сильно похудела

Быть послушницей

Постепенно жизнь в монастыре стала напоминать мне каторгу, ни о какой духовности я уже и не вспоминала. В пять утра подъем, гигиенические процедуры, извините, в тазике (душ под запретом, это же удовольствие), потом трапеза, молитва и тяжкий труд до глубокой ночи, затем снова молитвы.

Понятно, что монашество не курорт. Но ощущение постоянного надлома тоже не кажется нормальным. Сомневаться в правильности послушании нельзя, допускать мысль о том, что настоятельница неоправданно жестока, — тоже.

Здесь поощрялись доносы. В форме тех самых «помыслов». Вместо того, чтобы говорить о сокровенном, надлежало жаловаться на других. Я не могла ябедничать, за что бывала неоднократно наказана. Наказание в монастыре — это публичный выговор с участием всех сестер. Они обвиняли жертву в выдуманных грехах, а затем настоятельница лишала ее причастия. Самой страшной карой считалась ссылка в скит — монастырь в глухой деревне. Я эти ссылки полюбила. Там можно было немного отдохнуть от чудовищного психологического давления и перевести дух. Добровольно попроситься в скит не могла — меня бы тут же заподозрили в страшном заговоре. Впрочем, виноватой я становилась часто, поэтому в глушь ездила регулярно.

Многие послушницы принимали сильные транквилизаторы. Есть что-то странное в том, что примерно треть обитателей монастыря психически нездоровы. Истерики монахинь «лечились» визитами к православному психиатру — по­друге настоятельницы. Та выписывала сильнейшие лекарства, превращавшие людей в овощи.

Многие спрашивают, как в монастыре борются с сексуальным искушением. Когда ты постоянно находишься под жестким психологическим давлением и пашешь с утра до ночи на кухне или в коровнике, желаний не возникает.

Дорога назад

Я прожила в монастыре семь лет. После череды интриг и доносов, незадолго до предполагаемого пострига у меня сдали нервы. Я не рассчитала, приняла убойную дозу лекарства и попала в больницу. Полежала там пару дней и поняла, что обратно не вернусь. Это было трудное решение. Послушники боятся покидать монастырь: им внушают, что это предательство Бога. Пугают страшной карой — болезнью или внезапной смертью близких.

По дороге домой остановилась у своего духовника. Выслушав меня, он посоветовал покаяться и взять вину на себя. Скорее всего, он знал о том, что происходит в монастыре, но дружил с настоятельницей.

Постепенно я возвращалась к мирской жизни. После долгих лет, проведенных в изоляции, заново привыкать к огромному шумному миру очень тяжело. Поначалу мне казалось, что на меня все смотрят. Что я совершаю один грех за другим, а вокруг и вовсе творятся бесчинства. Спасибо родителям и друзьям, которые помогали мне всем, чем только можно. По-настоящему я освободилась, когда написала о пережитом в интернете. Постепенно я выкладывала свою историю в ЖЖ. Это стало отличной психотерапией, я получила много откликов и поняла, что не одинока.

Примерно через год монастырской жизни у меня пропали месячные. Так было и у других послушниц. Организм просто не выдерживал нагрузки, начинал сбоить

В результате из моих зарисовок сложилась книга «Исповедь бывшей послушницы». Когда она вышла, реакции были разными. К моему удивлению, меня поддержало много послушниц, монахинь и даже монахов. «Так все и обстоит», — говорили они. Конечно, были и те, кто осудил. Число статей, в которых я предстаю то «редакторским вымыслом», то «неблагодарным чудовищем», перевалило за сотню. Но я была к этому готова. В конце концов, люди имеют право на свою точку зрения, а мое мнение не истина в последней инстанции.

Прошло время, и теперь я точно знаю, что проблема не во мне, виновата система. Дело не в религии, а в людях, которые трактуют ее таким извращенным образом. И еще: благодаря этому опыту я поняла, что всегда надо доверять своим чувствам и не пытаться увидеть в черном белое. Его там нет.

Другая дорога

Эти женщины однажды устали от мирской суеты и решили все поменять. Не все они стали монахинями, но жизнь каждой теперь тесно связана с церковью.

Ольга Гобзева. Звезда фильмов «Операция «Трест» и «Портрет жены художника» в 1992 году приняла постриг. Сегодня матушка Ольга — игуменья Елисаветинского женского монастыря.

Аманда Перез. Несколько лет назад знаменитая испанская модель без сожалений бросила подиум и ушла в монастырь. Возвращаться не собирается.

Екатерина Васильева. В 90-х актриса («Шальная баба») ушла из кино и служит звонарем в храме. Изредка снимается в сериалах вместе с дочерью Марией Спивак.

Добавить комментарий