Что такое загонная охота в истории

Первобытная охота

Охота — вот основной способ добычи пищи, который на протяжении сотен тысяч лет обеспечивал само существование человечества. Это весьма удивительно: ведь с точки зрения зоологов, ни человек, ни его ближайшие «родственники» — человекообразные обезьяны — хищниками вовсе не являются. По строению зубов мы относимся к всеядным — существам, способным употреблять как растительную, так и мясную пищу. И все же именно человек стал самым опасным, самым кровожадным хищником из всех, когда-либо населявших нашу планету. Перед ним оказались бессильны устоять и самые могучие, и самые хитрые, и самые быстроногие звери. В результате сотни видов животных были полностью истреблены человеком за время его истории, десятки их находятся ныне на грани вымирания.

Палеолитический человек — современник мамонта — охотился на этого зверя не так уж часто. Во всяком случае, много реже, чем это недавно представлялось и ученым, и тем, кто судил о каменном веке лишь по беллетристике. Но все же трудно усомниться в том, что именно специализированная охота на мамонтов являлась основным источником существования для населения Днепро-Донской историко-культурной области, вся жизнь которого была теснейшим образом связана с мамонтом. Так и считает сегодня большинство исследователей. Однако не все.

К примеру, брянский археолог А. А. Чубур убежден, что во все времена человек был способен осваивать лишь естественные «кладбища мамонтов». Иными словами, наши охотники на мамонтов в действительности являлись лишь очень активными собирателями костей и, по-видимому. трупоедами. Эта весьма оригинальная концепция представляется мне совершенно не убедительной.

В самом деле, попробуем представить себе: что за «природные процессы» могли стать причиной столь массовой и регулярной гибели мамонтов? А. А. Чубуру приходится рисовать совершенно невероятные картины постоянных затоплений высокого правого берега древнего Дона. Эти наводнения будто бы выносили трупы мамонтов далеко в глубину древних балок, а уж там они после спада воды осваивались местным населением. При этом мамонты почему-то упорно не желали откочевать на высокие участки и спастись от массовой гибели!

Места людских поселений те фантастические половодья каким-то образом обходили стороной. Ни малейших следов таких природных катаклизмов археологи там не нашли! Один этот факт уже способен подорвать доверие к гипотезе А. А. Чубура.

Кстати, «мамонтовые кладбища» в Восточной Европе действительно есть. Однако именно в окрестностях поселений с домами из костей мамонта они полностью отсутствуют. Да и вообще они — очень большая редкость.

Между тем вдумайтесь: на обширной территории центра Русской равнины население смогло полностью связать свою жизнь с добычей мамонтов. На этой основе люди создали весьма своеобразную и развитую культуру, которая успешно функционировала на протяжении десяти тысяч лет. Что же, все это время они занимались исключительно разработкой скоплений трупов?

Настоящие «мамонтовые кладбища» действительно посещались человеком эпохи верхнего палеолита и в какой-то мере осваивались им. Но все они ничуть не похожи на долговременные стоянки с жилищами из костей мамонта! Да и возраст их, как правило, более молодой: порядка 13—12 тысяч лет назад (Берелех в Северной Азии, Севское в Восточной Европе и пр.). Быть может, наоборот: человек усилил внимание к подобным местам именно тогда, когда стада живых мамонтов заметно сократились?

По-видимому, так оно и было! Нет оснований отрицать, что люди, обитавшие в бассейнах Днепра, Дона, Десны и Оки 23—14 тысяч лет назад, были именно охотниками на мамонтов. Конечно, они не отказывались при случае подобрать ценные бивни и кости зверей, скончавшихся от естественных причин. Но подобное «собирательство» просто не могло быть их основным занятием, ибо находки такого рода всегда носят элемент случайности. Между тем для того, чтобы выжить в приледниковой зоне, человек нуждался не в спорадическом, а в регулярном поступлении таких жизненно важных продуктов, как мамонтовое мясо, шкуры, кости, шерсть и жир. И, судя по тем археологическим материалам, которыми мы располагаем, люди действительно сумели обеспечить эту регулярность на протяжении многих тысячелетий. Но как же они научились побеждать столь могучего и умного зверя. Для того чтобы ответить на этот непростой вопрос, познакомимся с вооружением людей эпохи верхнего палеолита.

Копьеметалка

Массовое освоение нового материала (кость, бивень, рог) способствовало развитию и совершенствованию охотничьего оружия. Но главным явилось все-таки не это, а — технические изобретения той поры. Они резко увеличили как силу удара, так и расстояние, на которое охотник мог поразить дичь. Первым важнейшим изобретением палеолитического человека на этом пути стала копьеметалка.

Что это было? — Вроде бы, ничего особенного: простая палка или костяной стержень с крюком на конце. Однако крюк, прижатый к тупому концу древка копья или дротика, при броске придает ему дополнительный толчок. В результате оружие летит дальше и бьет в цель гораздо сильнее, чем если бы его просто бросили рукой. Копьеметалки хорошо известны по этнографическим материалам. Они были широко распространены у самых различных народов: от аборигенов Австралии до эскимосов. Но когда же они появились впервые и насколько повсеместно использовались верхнепалеолитическим населением?

Трудно ответить на этот вопрос с полной уверенностью. Древнейшие дошедшие до нас костяные копьеметалки найдены на территории Франции в памятниках так называемой мадленской культуры (поздний палеолит). Эти находки представляют собой подлинные произведения искусства. Они украшены скульптурными изображениями зверей и птиц и, возможно, являлись не обычным, а ритуальным, «парадным» оружием.

На стоянках восточно-европейских охотников на мамонтов подобных вещей из кости пока не обнаружено. Но это не значит, что охотники на мамонтов вовсе не знали копьеметалки. Скорее всего, здесь их просто изготавливали из дерева. Возможно, стоит повнимательнее присмотреться к предметам, которые до сих пор описывались археологами как «костяные и бивневые стержни». Среди них вполне могут найтись и обломки копьеметалок, пускай не таких красивых, как те, что были найдены на территории Франции.

Лук и стрелы

Это самое грозное оружие из всех, созданных первобытным человеком. Еще недавно ученые полагали, что оно появилось сравнительно поздно: около 10 тысяч лет назад. Но теперь многие археологи уверены в том, что в действительности лук начал применяться значительно раньше. Миниатюрные кремневые наконечники стрел ныне обнаружены на поселениях, где люди жили и 15, и 22, и даже 30 тысяч лет тому назад!

Правда, в течение всего верхнего палеолита эти находки так и не стали массовыми. Вот немного позднее, в неолите, они встречаются повсеместно и в очень большом количестве. Палеолитические же наконечники стрел характерны лишь для отдельных культур, да и там их сравнительно немного. Это говорит о том, что на протяжении, по крайней мере, двадцати тысяч лет применение лука и стрел было весьма ограниченным, несмотря на явные достоинства этого оружия (см. гл. «Конфликты и войны»).

Возникает вполне естественный вопрос: почему так случилось? Почему лук не стал распространяться немедленно и повсеместно, вытесняя ту же копьеметалку? Что ж, этому есть свое объяснение. Всякое изобретение, даже самое совершенное, внедряется в жизнь и начинает совершенствоваться лишь тогда, когда оно действительно необходимо своей эпохе, своей культуре. В конце концов, принцип парового двигателя был впервые открыт и применен не Уаттом и даже не Ползуновым, а Героном Александрийским. Случилось это в I веке до нашей эры, задолго до появления на карте мира и Англии, и России. Но тогда, в рабовладельческом обществе, такое изобретение могло использоваться лишь как забавная игрушка.

При загонной охоте, вполне обеспечивавшей человека необходимой добычей, лук, конечно, не был совсем бесполезен, однако решающей роли не играл. Вообще, значение лука как охотничьего оружия изрядно преувеличено в нашей литературе. Те же этнографические наблюдения показывают, что весьма развитые охотничье-собирательские племена успешно добывали себе нужное количество дичи, главным образом, «безлучными» способами. К примеру, народы таежной зоны Сибири и Крайнего Северо-Востока, как правило, знали лук, но искусством стрельбы не отличались. На северных оленей там охотились с помощью копий, а на морского зверя — с поворотными гарпунами и сетями.

По-видимому, уже в мезолите-неолите лук был не столько охотничьим, сколько военным оружием. И именно в этом качестве он оказался действительно незаменим. Дальнейшее совершенствование лука и развитие приемов стрельбы связаны прежде всего с участившимися столкновениями между человеческими коллективами.

Копья и дротики

Это оружие, появившееся еще на заре развития человечества, становится в верхнем палеолите гораздо более разнообразным и совершенным. В предшествующую эпоху мустъе (средний палеолит) применялись, в основном, тяжелые копья-рогатины. Теперь же в обиход входят самые различные типы орудий такого рода. Были среди них и массивные, предназначенные для ближнего боя. Их могли изготавливать как старинным «ашельским» способом (когда приостренный конец деревянного копья просто обжигался на огне), так и по-новому — из цельных кусков расчлененного и выпрямленного бивня мамонта. Одновременно использовались короткие легкие дротики, которые подчас тоже мастерились целиком из бивня. Подобные орудия найдены во многих местах, в том числе и на поселениях охотников на мамонтов.

Формы и размеры наконечников дротиков были очень разнообразны. С самого начала верхнего палеолита кремневые наконечники дополняются костяными или бивневыми, заметно улучшившими качество метательного оружия. В дальнейшем появляются вкладышевые наконечники, — примерно в середине верхнепалеолитической эпохи, 23—22 тысячи лет назад, (см. гл. «Орудия»).

Конечно, охотники на мамонтов применяли и древнейшее оружие человека: дубинки. Последние бывали тяжелыми, «ближнего боя», и легкими, метательными. Одним из вариантов такого оружия являлись знаменитые бумеранги. Во всяком случае, в верхнепалеолитической стоянке Мамутова пещера (Польша) был найден предмет, по виду аналогичный австралийским тяжелым бумерангам, но изготовленный из бивня мамонта. Кстати, стоит заметить, что сами австралийцы используют для серьезных целей именно тяжелые (невозвращающиеся) бумеранги. Прославленные на весь мир возвращающиеся бумеранги служат у них только для игр или для охоты на птиц.

Были ли в палеолите ямы-ловушки?

Но как же с подобным вооружением люди охотились на мамонтов? Для начала вспомним опять панно В. М. Васнецова «Каменный век», украшающее собой первый зал московского Исторического музея.

«. Бушует в яме-ловушке разъяренный бедолага-мамонт, а толпа полуголых дикарей, мужчин и женщин, добивает его, чем придется: булыжниками, копьями, стрелами. » Да, долгое время охота на мамонтов воображалась именно так! Подобные представления отражены и в школьных учебниках, и в популярных книгах, и в повести М. Покровского «Охотники на мамонтов». Вот только. едва ли так было в действительности.

Подумайте сами: разве могли люди, имевшие в своем распоряжении лишь деревянные или костяные лопатки, соорудить ими ловчую яму для мамонта? Да, конечно, они умели рыть небольшие землянки и ямы-хранилища глубиной до метра. Но ловушка для такого зверя, как мамонт, должна быть огромной! Легко ли вырыть такую яму, да еще не в мягком грунте, а в условиях вечной мерзлоты? Затраченные при этом усилия явно не соответствовали результатам: ведь в яму мог бы попасть, в лучшем случае, только один зверь! Так не легче ли было добыть его каким-нибудь иным способом? Например. копьем?

Можно ли убить слона копьем?

Опыт современных отсталых народов Африки показывает, что убить слона, применяя в качестве оружия только копье, вполне возможно. Например, пигмеи достигли в этом настолько большого искусства, что два-три человека сравнительно легко справлялись с подобной задачей. Известно, что в жизни слоновьего стада вожак пользуется исключительно высоким авторитетом. Именно его поведение определяет безопасность всей группы. Обычно стадо слонов пасется долгое время на одной и той же территории. Отдельные животные, особенно молодые, при этом имеют тенденцию отбиваться от группы, выходить из-под покровительства вожака.

Африканские охотники издавна прекрасно знали, что, обладая тонким нюхом, слоны очень плохо видят. Учитывая это, пигмеи с величайшей осторожностью подкрадывались к такому зверю-одиночке. Для маскировки использовалось не только направление ветра, но и слоновый помет, которым они обмазывались. Один из охотников подбирался к слону вплотную, порою даже под брюхо, и наносил копьем роковой удар.

У пигмеев XIX—XX веков нашей эры уже были копья с железными наконечниками. Ими они чаще всего подрезали слону сухожилия задних ног. Наш далекий предок, палеолитический охотник, вооруженный лишь деревянным копьем-рогатиной, скорее всего, бил им мамонта наискось в область паха. При бегстве обезумевшее от боли животное задевало древком об землю, о кусты. В результате оружие загонялось внутрь, разрывая крупные кровеносные сосуды. Охотники преследовали раненого зверя до смерти. У пигмеев такая погоня за слоном могла продолжаться 2—3 дня.

Сразу отметим: там, где кости мамонта использовались как строительный материал, их находят великое множество, сотни и тысячи. Анализы и подсчеты этих костей, проведенные палеозоологами, показывают: во всех случаях набор их дает картину «нормального стада». Другими словами, на поселениях присутствуют в определенных пропорциях кости самок и самцов, и старых особей, и зрелых, и молодняка, и детенышей, и даже косточки неродившихся, утробных мамонтят. Все это возможно лишь в одном случае: охотники на мамонтов, как правило, истребляли не отдельных зверей, а целое стадо, или, по крайней мере, значительную его часть! И такое предположение вполне согласуется с тем, что известно археологам о способе охоты, наиболее распространенном в верхнем палеолите.

Загонная охота

Коллективный загон являлся в верхнепалеолитическую эпоху основным способом охоты на крупного зверя. Некоторые места таких массовых боен хорошо известны археологам. Например, во Франции близ городка Солютре есть скала, под которой найдены кости десятков тысяч лошадей, сорвавшихся с крутого обрыва. Вероятно, в период около 17 тысяч лет назад здесь погибло не одно стадо, направленное к пропасти солютрейскими охотниками. У города Амвросиевка на Юго-Восточной Украине был раскопан древний овраг. Оказалось, на дне его нашли свою гибель многие тысячи бизонов. Видимо, подобным образом люди охотились и на мамонтов — там, где эта охота являлась их главным занятием. Правда, скопищ мамонтовых костей, подобных Солютре и Амвросиевке, мы пока не знаем. Что ж, можно надеяться, в будущем такие места еще обнаружатся.

Стоит отметить одну из характернейших черт охоты в палеолите — предпочтение, оказываемое какому-то определенному виду добычи. В интересующем нас регионе такое предпочтение отдавалось мамонту, немного южнее — бизону, а на юго-западе Восточной Европы — северному оленю. Правда, преобладающий объект охоты никогда не являлся единственным. Например, западно-европейские охотники на лошадей и северных оленей, случалось, убивали и мамонтов. Так же поступали сибирские и североамериканские охотники на бизонов. Да и охотники на мамонтов при случае не отказывались от преследования оленей или лошадей. Загонная охота в палеолите не была единственным способом добычи зверя. Она носила отчетливый сезонный характер. «Большие загоны», подобные описанным выше, предпринимались не чаще чем 1—2 раза в год (это хорошо подтверждают и этнографические аналогии: первобытные охотники умели беречь природу много лучше, чем современное человечество!). В остальное время люди, как правило, добывали себе пищу, охотясь или небольшими группами, или в одиночку.

Охотничьи собаки

С этими-то способами «одинокой» охоты, очевидно, и было связано одно из замечательных достижений человечества: одомашнивание собаки. Древнейшие в мире собачьи кости, очень похожие на волчьи, но все же отличающиеся от них, были обнаружены на стоянке Елисеевичи 1 в Приднепровье и датируются около 14 тысяч лет назад. Таким образом, этот важнейший момент верхнепалеолитической эпохи напрямую связан с областью, занятой в тот период восточно-европейскими охотниками на мамонтов. Разумеется, тогда собака еще не была распространена повсеместно. И, вероятно, внезапная встреча с первым домашним животным производила неизгладимое впечатление на тех, кто дотоле знал лишь диких зверей.

Рыбная ловля

Несколько слов стоит сказать о рыбной ловле в палеолите. Никаких остатков рыболовных снастей — крючков, грузил, остатков сетей или верш и т.п. — на стоянках той поры не встречается. Специализированные рыболовные орудия, скорее всего, появились позднее. А вот рыбьи кости попадаются и на поселениях охотников на мамонтов, хотя и достаточно редко. Я уже упоминал ожерелье из рыбьих позвонков, найденное в верхнем культурном слое стоянки Костенки 1. Вероятно, в те времена на крупную рыбу охотились с дротиком — как и на всякую другую дичь. Только для этого дела требовалась особая сноровка.

Правила охоты

И, наконец, еще один важный момент, о котором стоит упомянуть — это отношение палеолитического человека к окружающему миру, к той же дичи. Напомню, что культура охотников на мамонтов просуществовала не менее 10 тысяч лет. Это неимоверно длительный период, вероятно, даже трудно вообразимый с точки зрения нашего современника. Ведь «цивилизованному человечеству» хватило куда меньшего отрезка времени, чтобы поставить весь мир на грань экологической катастрофы. А вот в эпоху палеолита население Русской равнины на протяжении многих тысячелетий умудрялось, в конечном счете, правильно регулировать экологический баланс, препятствовать исчезновению видов животных, от которых зависело его собственное существование.

Охота как подвиг

Охота на крупного зверя, как правило, носила промысловый характер. Но, по-видимому, убийство опасного хищника рассматривалось как подвиг, как верный путь к славе. Знаменитые погребения двух подростков, найденные в Сунгире, содержат интереснейшие находки — подвески из когтей тигрольва — могучего зверя, действительно совмещавшего в себе признаки льва и тигра (долгое время этого зверя называли «пещерный лев», однако сейчас этот термин почти вышел из употребления). У одного погребенного были обнаружены две такие подвески, у другого — одна. Несомненно, обладание подобными вещами имело глубокое символическое значение. Быть может, являлось наградой за совершенный подвиг.

Традиции охоты на Руси

Слово «охота» впервые появилось в русском языке в конце 15 века. До этого на Руси слово «лов» существовало для обозначения охотничьего промысла в целом. Охотничьи угодья назывались в свою очередь «ловищами». В 15-16 веках иностранных послов часто приглашали на охоту; они также получили часть добычи впоследствии. В частности, Федор I, однажды, послал им в качестве охоты — девять лосей, одного медведя и чернобурую лису.

В отличие от европейских стран, охота на Руси имела статус не столько развлекательный, сколько промысловой.

В России всегда были умелые звероловы: и промысловики, и охотники-любители. И это не удивительно. Охота у русских народов буквально в крови – ещё Геродот в 5 веке до нашей эры охарактеризовал наших далёких предков как кочевников и ловких звероловов. А арабские географы и путешественники 10-ого века писали о торговцах роскошными мехами, прибывших на Чёрное море с севера.

Право пользования охотничьими угодьями в России было когда-то предоставлено каждому социальному классу. Но, князья пользовались особыми привилегиями, что обуславливалось высоким рангом и богатыми угодьями.

Популярность того или иного способа охоты во многом зависела от периода царствования. Если для крестьян основным оставался промысел при помощи подручного оружия, то для царской охоты использовались специально обученные животные. При Петре II наибольшее распространение получила псовая охота с участием егермейстеров, во время царствования Анны Иоанновны – травля животных и соколиная охота с использованием ружей.

Хотя православное духовенство часто и не одобряло охоту, этим лицам было разрешено питаться самим и кормить своих лошадей, собак за счет охотников или даже требовать участия в охоте. Русская императорская охота возникла из охотничьих традиций ранних русских правителей (великих князей и царей), под влиянием охотничьих обычаев европейских королевских дворов. Царские охоты были организованы в основном в Петергофе, Царском Селе и Гатчине.

Наибольшее распространение получила промысловая охота с целью добычи шкурок куницы, бобра, белки или соболя. Пушнина добывалась преимущественно в западных регионах, куницы, белки и бобры – в полосе широколиственных лесов и лесостепи. Большое значение имела охота на диких копытных – косулю, лося, сайгака, благородного оленя. В большом количестве сетями отлавливались птицы, включая лебедей. В Московии обычным делом считалась охота на выдру и бобра, но после XVIII века она постепенно уступила место отлову тетеревов, лисиц, зайцев и лося.

Популярность того или иного способа охоты во многом зависела от периода царствования. Если для крестьян основным оставался промысел при помощи подручного оружия, то для царской охоты использовались специально обученные животные. При Петре II наибольшее распространение получила псовая охота с участием егермейстеров, во время царствования Анны Иоанновны – травля животных и соколиная охота с использованием ружей.

Из всех русских правителей только царь Фёдор Алексеевич и Пётр I не занимались охотой. Царь Фёдор был болезненным человеком, а его единокровный брат Пётр считал это недостойным для себя делом. Но зато все последующие правители России подняли царскую охоту на небывалый уровень грандиозности, пышности и размаха. Охота стала ещё более зрелищной, масштабной по количеству участников и добытому зверю. Среди охотников можно было встретить иностранных гостей и высшую русскую знать. Их костюмы поражали своей дороговизной. Иногда охота длилась несколько дней, и тогда разбивались шатры, подавались дорогие напитки и угощения, играла музыка. За время такой охоты уничтожались сотни животных. Если говорить современным языком, охота при императорах превратилась в красочное шоу, своеобразную пиар-акцию. В разумные рамки царская охота вернулась только при Александре I.

Соколиная охота

Благодаря разнообразию огромных охотничьих угодий и обитавшему там зверю, охота на Руси развилась в разных формах: традиционная русская соколиная, псовая и ружейная охота.

Соколиная охота – самый древний вид забавы русских князей и царей. Она пришла к нам с Востока и считалась исключительным правом государственных особ, и поэтому «простым смертным» было запрещено содержать ловчих птиц. Для охоты использовались соколы, кречеты и ястребы, которых вылавливали у побережий северных морей. Содержание соколятни с прислугой и птицами обходилось князьям и царям в крупные суммы, но те вовсе не скупились. В «комплект» одной птицы царя Алексея Михайловича, например, входили украшенные камнями золотые клобучки, колокольцы, нагрудники и другие «аксессуары».

Иногда таких птиц преподносили в качестве дорогого и ценного подарка иностранным государям. Большими любителями соколиной охоты были Иван Калита, Дмитрий Донской, Борис Годунов, Михаил Фёдорович и его сын.

Ружейная охота

Она пришла к нам вместе с модой на всё западное в конце 17 века. Благодаря лёгкости в добычи зверя и относительной дешевизне, эта охота быстро получила распространение среди бояр и средних слоёв общества. Цари же долгое время смотрели на неё как на холопскую забаву. Но с 19 столетия и она нашла своё признание в высших сферах. Применение ружья даёт возможность засадной, загонной, облавной охоты и преследование зверя. Любителем ружейной охоты был Александр II.

Псовая охота

Этот вид охоты пришёл к нам от татарских и монгольских князей в 16 веке после присоединения Казани. И хотя с собаками любили поохотиться и цари, она была больше распространена среди бояр и помещиков в 18-19 веках. Для охоты использовались лошади, гончие и борзые собаки. Содержание этих животных также было превращено в демонстрацию личных богатств. Известны случаи, когда помещики продавали за одну борзую собаку семьи крепостных крестьян.
На охоте бояре редко бывали благоразумными, и часто губили животных больше, чем нужно, вытаптывали крестьянские поля и загоняли лошадей.
Псовой охоте отдавали предпочтение Василий III (считается, что он ввёл её в русскую традицию), Пётр II, Елизавета

Что такое загонная охота в истории

Роль облавной охоты в жизни древних и средневековых кочевников евразийских степей была очень велика и далеко неоднозначна. Давно подмеченное исследователями сходство облавы с репетицией военных действий – только часть ее смысла. Сочетание кочевничества и охоты стимулировало создание традиционной военной организации номадов. Участие в охоте способствовало сближению и росту самосознания воинов-охотников, их сплочению перед вызовами внешних факторов, консолидации разноплеменного общества в единое целое. Это размывало рамки родового и племенного мышления, способствуя появлению у номадов политического единения в противовес центробежным родоплеменным традициям, способствуя укреплению государства.

3. Кун В.Н. Черты военной организации средневековых кочевых народов Средней Азии // Ученые записки Ташкентского педагогического учительского института им. Низами. Сер. обществ. наук. – Ташкент, 1947. – Вып. 2. – С. 15–32.

7. Карпини П., Рубрук Г. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. – М., 1957. – 287 с.

10. Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие: Культурно-исторический очерк Монгольской империи XII–XIV веков. – Алма-Ата, 1992. – 272 с.

Кочевая, степная цивилизация еще не получила достойного места в изучении их вклада в мировую сокровищницу культуры. Предлагаем рассмотреть одну из важнейших элементов номадизма – охоту. С момента зарождения человеческого социума охота занимала ключевое место в жизни и культуре различных этносов. Особенную значимость она имела и у кочевых и Евразии. Охота веками сохраняла много архаичных традиций, уходивших корнями в глубокую древность. С развитием производящего хозяйства, более важная роль у древних обществ начинает отводиться продуктам земледелия. В начале 2 тысячелетия до н.э. в евразийских степях происходит постепенный переход к отгонному и кочевому скотоводству. Охота в это время выступает не только как дополнительный продукт питания, но и становится одним из главных занятий по подготовке молодого поколения к взрослой военной жизни. Не стоит забывать и о том, что в рацион питания кочевников, наряду с различными видами молочных продуктов и мясом животных, входили также охотничья добыча, продукты земледельческого хозяйства и собирательства. [1, c. 16–17]. Говоря о роли охоты с использованием лошади, необходимо отметить, что этому в первую очередь способствовало развитие коневодства. По мнению ученого Зайберта В.Ф., Нурумовой Т.М. родиной коневодства и начальной доместикации лошадей являются степные районы Заволжья и Казахстана. Со времени энеолита, то есть с 5-го тысячелетия до н.э. охотничьи племена, освоив повадки, приучили лошадей к верховой езде. Только племена с охотничьим укладом жизни, при наличии в среде диких лошадей, могли приучить и освоить коневодство. Кляшторный С.Г. считает, – «Что культура эпохи бронзы –культура коневодов». Наилучшая приспособленность лошадей к природно-климатическим условиям Евразийских степей привело к развитию коневодства и вместе с этим к кочевничеству, как особому типу производящего хозяйства. «Использование лошади… привело к тому, что человек оторвался от привычной почвы, ему открылись дали и свобода передвижения», считает Карл Ясперс. Номадизм – это особый военный образ жизни. Комплекс качеств настоящего номада-степняка можно обрисовать термином «охотник-кочевник-воин».

Таким образом, охота была главным подспорьем в подготовке будущих воинов.

В особенности это касается промысловой загонной и облавной охоты, сохранявшей заметную роль в системе занятий кочевого населения степного и лесостепного пояса. Древние и средневековые кочевники практиковали как индивидуальную, так и коллективную загонную охоту, прежде всего на диких парнокопытных животных. Для тюркских кочевых народов, жителей Дешт-и-Кыпчака, охота (аңшылык) была одним из необходимых и основных занятий. Особенности охотничьих промыслов в этом регионе были во многом обусловлены спецификой географической среды степной природы. Особое внимание придавалось подготовке охотничьей лошади, иногда двух-трех.

Кочевники выработали оптимальные приемы загонной охоты на большие стада животных [1, c. 16–17]. Для подрастающего поколения такие охоты становились лучшей школой батырства. В истории сохранилось немало свидетельств этому. Иногда юноше приходилось вступать на поединок с тигром, медведем или раненым вепрем. По степной легенде раненый жеребец кулана, бросился на «великого воина», старшего сына Чингисхана, Джучи и смертельно ранил его. Именно на охоте молодежь могла отличиться и показать свою удаль и мастерство. В 12–4 лет юноши становились полноправными охотниками, и в то же время они вступал и на военное поприще. Находчивость и решительность поощрялись бывалыми воинами, и отличившиеся юноши получали особое признание. У казахов бывалые батыры обучали молодежь военному искусству и самое главное, сохранять боевой дух в критических моментах.

Многие исследователи отмечают важность проведения загонных охот для общественной жизни номадов, особенно для отработки военных действий [1, c. 17–18; 2, c. 3–35; 3, с. 19–29; 4, с. 69–70].

Попытаемся вскрыть социально-политическую сторону этого важного для номадов явления и, обратимся к истокам загонной охоты.

Принцип загонной охоты сформировался у далеких предков еще в каменном веке, и сочетал в себе два обязательных условия:

1-массовость, сравнительно большое количество участников охоты, что объясняется, многочисленностью добычи – стад копытных животных, против которых действия отдельного охотника были неэффективны;

2-высокая степень организованности всех участников облавной охоты.

Огромное поголовье стад – объектов охоты, и непредсказуемое поведение животных в момент опасности, требовали большого количества охотников и их высокой координации. Не стоит также забывать, что конечной целью любой охоты является уничтожение наибольшего количества животных с приложением минимальных затрат энергии и усилий. От уровня слаженности действий участников зависел успех облавной охоты, иногда это было даже вопросом выживания рода или племени, в определенное время (сезон). Таким образом, основой загонной охоты было применение многочисленной, хорошо организованной, вооруженной силы для максимально эффективного уничтожения добычи.

Согласнo письменным источникам, традиционному кочевому скотоводству постоянно сопутствует облавная охота: «. по обыкновению следуя за своим скотом, занимаются полевою охотою и тем пропитываются», «следуя за травою и водою, занимаются звероловством», «временами собираются для охоты, по окончании охоты расходятся», «они (хунны) в нескольких десятках тысяч конницы занимались охотою». Поэтому нетрудно убедиться, что облавная охота имела для кочевых народов первостепенное значение. Сохранялись и развивались ее приемы, что прослеживается по многим историческим и сравнительно-этнографическим источникам. Уникальные бурятские материалы (работы М.Н. Хангалова и С.Г. Жамбаловой [5, 6] дают возможность провести реконструкцию принципиальной модели облавы, всеобщей для кочевых народов Центрально-Азиатского региона. Облавная охота имела огромное значение в их жизни и представляла собой хорошо разработанный общественный институт с развитой системой социальных отношений.

Облавная и загонная охота, как пешая, так и верховая, характерны для лесотаежной и степной зон. На Евразийском материке эти зоны расположены как раз в районах дислокации кочевых и полукочевых народов, издревле населявших степные территории. Облавная охота требует особых принципов организации, структуры и количества участников. Для сравнительной характеристики приведем описание облавы Г. Рубруком. Он писал: «Когда они (кочевники) хотят охотиться, то собираются в большом количестве, окружают местность, про которую знают, что там находятся звери, и мало-помалу приближаются друг к другу, пока не замкнут зверей как бы в круге, и тогда пускают в них стрелы» [7, с. 99]. Как видно из описания, главная особенность облавы – обложение зверей кругом, сужение этого круга и добыча зверя. Такой способ охоты требовал огромного количества участников.

Даже при поверхностном рассмотрении процесса загонной охоты номадов бросается в глаза их отношение к животным (объектам охоты) как к серьезной силе – крупному, сильному объединению. Окруженные животные были для охотников страшной силой. Целое стадо разъяренных животных и зверей в безысходности и исступлении иногда бросались на людей. Охотники стремились дезорганизовать эту противостоящую им «силу», направить в нужное место и окружить с последующим уничтожением. Промысловых животных рассматривали как военного противника. С этой идеей связаны все аспекты организации и проведения больших охот у кочевников. В итоге охота выливается в массовое военизированное мероприятие, к которому относились со всей строгостью и тщательностью. Причинами такого понимания процесса облавы следует считать следующие факторы:

– ответственное отношение к охоте как добыче средств существования коллектива. Этим объясняется ее серьезное, четкое планирование, направленное на обеспечение максимальной эффективности;

– особенности объекта охоты – большие стада животных требовали применения значительных людских сил и хорошей организации процесса;

– загон большого стада был хорошим практическим методом отработки классических военных приемов кочевников.

Облавная охота была своеобразной репетицией боевых действий, которые номадам приходилось вести очень часто в условиях почти постоянной военной напряженности. Учтем также и большую степень «военизированности» традиционного кочевого общества, в условиях так называемой «поголовной вооруженности». А. Тасбулатов и К. Аманжолов отмечают: «Население степей, по существу, представляло собой вооруженную массу людей» [8, с. 56].

Таким образом, облавные охоты были в кочевых обществах полноценной заменой военных учений. Состав, численность, подразделения, вооружение облавщиков и армии были одинаковы, то есть практически охотник был одновременно воином, а охотничье сообщество адекватно представляется сформированной и боеспособной военной дружиной. Следует признать справедливыми слова М.Н. Хангалова: «Как указывают старинные народные предания… воинственные шаманы-начальники часто превращали охоту в военный набег и нападали на другие враждебные племена. » «Каждую зэгэтэ-аба можно представлять не только артелью охотников, а военным отрядом. Нередко, может быть, зэгэтэ-аба устраивались исключительно с военной целью» [5]. Во время охоты все участники использовали для передачи информации условные знаки: крики птиц, вой волков, рычанье тигров, тявканье лис, и т.д., которые как знаки пароля были нужны, чтобы не вспугнуть животных, происходит слияние с природой, ибо каждый знал о дальнейшем поступке и движении товарища. Подобный, «немой» порядок командования, без использования голосовых команд, использовали и монгольские войска [10, c. 99, 113].

Итак, на основании вышеизложенного можно с большой долей уверенности выделить три основных социально значимых аспекта облавной охоты у кочевников евразийских степей:

1. Военный. Облава была почти точной копией своего рода «репетицией» реальных боевых действий войска номадов. Все ее участники являлись воинами, членами конкретных боевых единиц и подразделений, и под руководством своих же боевых командиров проводили облаву подобно тактической военной операции. Известно, что Чингисхан жестоко карал участников облавной охоты, если они выпускали из цепи окружения загнанных диких животных. Наказание было равносильно невыполнению боевой задачи в период сражений, до смертной казни [10, c. 94].

2. Социально-политический, тесно связанный с первым. Присутствие на охоте верховного правителя (хана), членов его семьи и высших военачальников было официальной демонстрацией его силы и могущества перед подданными. Непосредственное руководство облавой, участие в ней наряду с рядовыми кочевниками и право на начало уничтожения добычи показывало правителя неотъемлемой частью народа. Он становился главой и предводителем, ведущим к победе над противником руководя как бы настоящим сражением. Будучи вместе с коллективом и в то же время отделенными от него высотой своей власти, вождь и его окружение приобретали в глазах простых номадов истинное величие, как правители народа. Это также способствовало осознанию себя, участников большой охоты – членов различных родов и племен – представителями единого социума. Участие в охоте только тех, кто мог обеспечить себя нужным количеством лошадей и оружия, подчеркивало общественный статус воинов-охотников как ведущей прослойки общества.

3. Сакральный – «победа» над большим количеством добычи была священной предвестницей победы над настоящим врагом. Привлечение к охоте почитаемых шаманов и жрецов, благословлявших воинов-охотников на успех, оказывало на номадов мощное положительное психологическое воздействие. Шаманы заставляли кочевников осознать свою мощь, усиливая слияние между отдельными элементами родоплеменного общества, помогали преодолеть племенной сепаратизм. Интересный аспект облавных охот у номадов связан также с ролью в них верховного руководителя (старейшины, вождя, хана и др.). Он должен был управлять всем процессом облавы, подобно тому, как верховный полководец управлял битвой. Т. Алланиязов отмечает: «Охотой распоряжался со всей полнотой власти вождь племени. Существенно важно, что на войне он играл роль полководца [1, c. 16]». В обоих случаях мы наблюдаем человека, руководящего уничтожением противостоящей своему народу или племени внешней силы. Таким образом, роль «вождя» сводится к регуляции внешних отношений. Налицо совпадение функций этих предводителей с функциями военного вождя в традиционном обществе, о чем писали еще Л. Морган и Ф. Энгельс. Должность вождя – военного предводителя – была непостоянной, ситуативной, зависящей от особенностей внешнеполитической обстановки. «Военный вождь мог приказывать что-либо лишь во время военных походов» [11, с. 97]. Очевидно, что руководство внешней политикой коллектива и было прерогативой военного вождя, а в условиях дисперсного хозяйства кочевого общества подобная тенденция имела место и у номадов евразийских степей. Даже полномочия ханов кочевых государств в значительной мере носили внешнеполитический характер. Главной обязанностью хана у казахов была вооруженная охрана страны от внешних врагов [8, c. 51]. Ф. Энгельс пишет, что верховное должностное лицо, обладающее исполнительной властью, появилось «в большинстве случаев, если не везде, в результате развития власти верховного военачальника» [11, с. 105]. Непосредственное участие правителя в облаве, военном учении, как бы подчеркивало его значимость в регуляции военных конфликтов.

Демонстрация силы и могущества верховного правителя и его приближенных на охоте как способ сохранения традиций почитания кочевых правителей и мощное идеологическое воздействие на подданных, связанное с участием в охоте шаманов и жрецов. Изложенные материалы указывают на наличие некоторых мало раскрытых аспектов изучения механизмов социальных отношений в кочевых обществах и подчеркивают необходимость дальнейшего исследования такого характера, как особенно важных для отечественной исторической науки.

Первая загонная охота.

Пушистый ноябрьский снежок тихо шелестел в кронах деревьев. Лохматые хлопья мягко ложились на стволы осин и берёз, приклеивались к их голым веткам, а миновавшие преграды снежинки постепенно опускались до земли укрывая пожелтевшую листву белоснежным покрывалом. В лесу царили тишина и безмолвие. Вокруг никто и ничто не шевельнётся. Среди медленно белеющих стволов деревьев лишь изредка вздрагивали иголочки на еловых ветках, укутываясь белым одеяльцем. После шумной городской суеты такая тишина казалась особенной.

Василич, местный охотник и организатор загонной коллективной охоты, с раннего утра успел сбегать на разведку и оценить обстановку.

— Зверь есть. Сейчас в деляне на днёвке отдыхает, в такую погоду будет лежать плотно. На номера станем буквой «Г». И чтобы во время расстановки и на номере — ни звука! Тишина должна быть, как на морском дне!

Со стороны казалось, что Василич переживал и волновался больше других. А напоминание о соблюдении тишины относилось скорее всего к Сергею, он первый раз был на загонной охоте по кабану и основные наставления адресовались новичку. Сергей это понимал и чувствовал, и это повышенное внимание к его персоне ещё больше добавляло переживаний. Появилось где-то внутри ощущение, что он студент среди профессорского жюри и сдаёт очень важный экзамен. В голову лезли мысли:

— А вдруг кабан и вправду выйдет на меня? Практика стрельбы у меня неплохая, не первый год охотник. И реактивных чирков влёт сбивал и зайцев на ходу добывал, да и с другой мелкой дичью вполне удачно складывалось! Но тут кабан! Зверюга… Ладно, а вдруг пронесёт… А вдруг не выйдет…

За дождливый ненастный октябрь ветрам с дождями надоело шуметь и шелестеть разноцветной высохшей листвой на деревьях и в конец разозлившись на непослушные маячки, они сговорившись раскидали их по земле, дорогам и лесным тропкам, засыпали лужи и кромки озёр. Шаги по такому ковру бесшумны и неслышны, утопают в мягкой припорошенной снегом листве.

Идущий впереди Василич молча коротко махнул рукой в сторону указывая Сергею на его номер. Впереди густая заросшая деляна, перед ней небольшая просека с подрастающими осинками, берёзками, местами вперемешку с растущими тут же елями и соснами. За спиной большой лес с габаритными осинами и ветвистыми елями, создающими сумрачный пейзаж даже днём. Слева и справа виднеются соседи, которые точно также заняли свои стрелковые позиции в паре метров от дороги, укрывшись и замаскировавшись в естественной среде. Сергей в который раз внимательно осмотрелся, особое внимание уделив тылу.

— Да, деревья у меня тут такие, если что, то сходу и не запрыгнешь… Правда бывалые охотники рассказывают, что даже раненный зверь очень редко бросается на человека и всегда старается убежать. Очень не хотелось бы сейчас проверить правдивость данных утверждений на себе. Ладно, не стоить себя накручивать и раньше времени пугать. Скорее всего место не самое ходовое, вряд ли бы Василич поставил новичка на ход зверя, тут хватает опытных охотников и метких стрелков. Поэтому кабанов мне тут скорее всего не дождаться, выйдут на кого-то другого, если вообще выйдут. Коллектив собрался слаженный, охотничьи биографии у всех только позавидовать, у каждого точных выстрелов и добытых трофеев не мало. Это я один тут среди них как школьник, который на уроке первый раз что-то для себя новое открывает. А если всё-таки на меня выйдет? Ну я ведь тоже стрелок неплохой, да и кабан не заяц, в мишень метр на полтора уж как нибудь да попаду. А если промах? Ругать конечно никто не будет, но от подколов думаю не отвертеться… Да и после того как облажаюсь, то наверное не сильно будут гореть желанием брать с собой на ответственные зверовые охоты. С другой стороны прямо таки большое дело эти их загоны. Привели, поставили, выгнали, как в тире выстрелил, мясо погрузил и уехал. Всё просто и элементарно. Это тебе не за зайцем целый день на ногах побегать, не в болоте летящих на огромной скорости уток добывать. Вот же дал волю фантазиям и распустил так, что уже всё как Мессинг наперёд увидел. Соберись! Ты этого момента давно ждал и предвкушал такую охоту. Сейчас всё внимание на слух и зрение!

Сергей до боли в глазах всматривался в простиравшуюся перед ним полосой просеку стараясь поймать малейшее движение, вслушивался пытаясь услышать малейший треск или шорох. Смотрел не отрываясь, а кабанов увидел неожиданно, в какой-то полусотне метров, когда те появились в прогале и медленно как призраки приближались к нему. То ли они бесшумно уходили от потревоживших и поднявших их загонщиков, то ли прислушивались и оценивали обстановку впереди, зная что надо пересечь небольшое открытое пространство перед тем, как уйти и спрятаться в тени еловых лап.

Вот это да! Вот это номер! Первый в жизни загон — и вот они, кабаны! Это не один из многих моих снов, которые частенько снились в ожидании этой охоты? Кровь в висках запульсировала, отдавая легкими электрическими импульсами по всему телу. Мозг шептал, подсказывал не спеши, не торопись, не стреляй пока. Пусть выйдут на дорогу. Авторитетные охотники и литература говорят первая идёт свинья, её нельзя, а тех что за ней уже можно. Вот тот, что приостановился возле осинки.

Ещё какие-то секунды и мушка нашла своё место на чёрной мишени уткнувшись за лопатку.

Всё, тянуть больше нельзя, расстояние каких-то 30 метров. Палец плавно тянет за спусковой крючок, а он ни в какую не поддаётся. Ещё раз, ещё… На первый, второй… Спуск как приваренный…

Кабаны уже пробегают открытое место, пересекают дорогу и начинают исчезать в кустарнике. И только тут раздался еле слышный щелчок предохранителя и вслед убегающему стаду прогремели практически один за одним два выстрела, разорвав тишину громким эхом. В этот момент вслед за стадом дорогу перескакивает крупный секач и так же молниеносно растворяется под пеленой сумрачных елей.

Сергей стоит не шевелясь уставившись вслед кабанам, какое-то время приходя в себя. В голове вихрем пролетают мысли. Ну как же так получилось? Как я забыл снять предохранитель? Вот же буквально пару секунд назад они были в 30 шагах и я мог добыть своего первого кабана! Руки и ноги как-то потяжелели, будто налились свинцом. Сергей присел на заваленную сушину. Что он в тот момент чувствовал и что творилось у него на душе трудно передать словами. Корил и ругал он себя нещадно, не сильно подбирая слова.

Дурак! Как же я так опростоволосился? Такой шанс! Сиди дальше жди своих уток, бегай за зайцами…

Собрались номера, загонщики, закурили. Номер справа говорит, что он тоже их хорошо видел, но не стал стрелять, ведь тебе ближе и удобнее. Сергей только пожал плечами.

Позже подошёл Василич, осмотрел внимательно с ног до головы, похлопал дружески по плечу и с улыбкой сказал:

— Не расстраивайся, но сделай выводы. Это был первый загон, твой трофей ещё впереди…

Что такое загонная охота в истории

На сегодняшний день до нас дошло достаточное количество свидетельств подобных охот не только в Новом, но и в Старом Свете – в Африке, Европе Центральной Азии. Животные загонялись на обрыв, или в овраг, не имеющий второго выхода, где и избивались сверху дротиками, стрелами или метательными камнями.

Примеров подобной практики в археологии довольно много – так, в окрестностях верхнепалеолитической стоянки Солютре во Франции у подножия обрыва, к которому охотники сгоняли табуны диких лошадей, нашли костные остатки от 50 до 100 тыс. особей этого вида. Советский академик И. Г. Пидопличко в своё время описал Амвросиевское костище, где были обнаружены костные остатки до 1.000 зубров. Наряду с разрозненными костяками здесь были найдены полные или почти полные скелеты зубров в анатомическом порядке. Это позволило сделать вывод о том, что число убитых зубров в Амвросиевке превзошло возможности рационального использования их древними охотниками» . Огромное стадо было загнано в овраг и перебито. В облаве могло участвовать до 100 человек, найдено свыше 300 наконечников копий вперемешку с костями зубров . Какой бы крупной ни была община (или группа общин), выделившая для облавы 100 человек, такого количества особей не требовалось: многие скелеты сохранились в анатомическом порядке.

Не будучи счастливыми обладателями машины времени, мы можем лишь весьма опосредованно заглянуть вглубь веков, читая воспоминания о великих охотах прошлого, которые наблюдали и описывали немногочисленные исследователи. Кларк Уисслер, один из редких людей, которые наблюдали индейскую культуру в её, так сказать, «живом» виде, оставил такие описания коллективных загонных охот индейцев:

«Это, конечно, не то, что нужно, однако может быть рассмотрено в связи с прекрасным описанием того же автора загонной охоты у ассинибойнов, которое свидетельствует о том, что он не один раз видел ее собственными глазами. Судя по стилю и способу изложения Генри, представляется правомерным допустить, что, если бы в конструкции загона у черноногих были существенные различия, он бы непременно это отметил. Местность, где он побывал, находилась на р.Вермилион, в лагере северных черноногих. О том, что этот загон относился к ассинибойнскому типу, свидетельствуют данные Генри о пиеганах:

«Эти люди питали такое отвращение к труду, что не удосужились строить надлежащие загоны, а отыскав на берегу реки какой-нибудь обрыв, выстраивались по направлению к нему и гнали туда бизонов. Если животные не погибали сразу же, они обычно так сильно калечились, что их без труда можно было добить стрелами. Правда этот способ иногда оказывался опасным, так как если головной бизон быд крепок, то подойдя к краю пропасти мог заартачиться, неожиданно свернуть в сторону и прорвать ряды индейцев, ведя за собой все стадо и сметая все на своем пути. Человек не в силах остановить стадо, которое несется на всем скаку за своим вожаком, а потому иногда гибнут люди, стоящие недалеко от пропасти, чтобы посмотреть, как бизоны падают вниз»….

У индейцев мы собрали сведения об отличительных чертах загонов бладов и пиеганов. В резервации черноногих в Монтане есть несколько мест, которые индейцы считают бывшими бизоньими загонами. Похожие места можно найти и в резервации бладов в Альберте. Автор провел тщательное исследование места на р.Двух Талисманов почти строго к югу от Браунинга. На южном берегу реки есть равнина, оканчивающаяся обрывом высотой в 20 метров. Самый высокий его участок расположен между двумя системами водостока или высохших русел, которые охватывают большую полосу травянистой земли. Мы сделали грубый набросок места, показывая связь между рекой и равниной с обрывом. От самого высокого участка обрыва в направлении травянистой земли тянутся необычные груды валунов. Хотя они несколько разбросаны, их прежнее положение указывает центр из десяти или более штук, зачастую глубоко ушедших в землю. Груды эти выложены немного неправильными линиями. Расстояние между отдельными кучами варьирует от трех до семи метров, увеличиваясь по мере удаления от обрыва. Левая линия тянется мили на две, а правая примерно на половину меньше, хотя обе они очень нечетки. Справа имеется вторая линия, которая огибает вырез обрыва, вызванный одним из тех водостоков, которые были упомянуты в начале этого описания. Очевидно, что две основные линии камней ограждают пространство в виде неправильной буквы V, чей угол расположен ниже края обрыва. Расстояние между ними у вершины обрыва достигает 50 метров.

Едва ли можно установить первоначальную высоту каменных груд, так как валуны вдоль линий довольно многочисленны. Судя по всему, высота кучи возле обрыва в среднем не превышала 50 сантиметров.

Лицевая сторона обрыва перпендикулярной формы, представляет собой стену из обнаженного, а в основании имеет пологий склон из колотого камня, земли и песка. Падая с обрыва, объект два-три метра летит без помех, а затем, ударившись об наклонную поверхность, скатывается вниз на ровное место.

Мы побывали и в другом месте (в нескольких милях вниз по той же реке). В основных чертах оно ни чем не отличалось от предыдущего В резервации бладов мы видели два других места, одно из которых относилось к только что описанному типу. В другом бизонов загоняли на крутой холм, который в прошлом, очевидно, был обрывистым берегом небольшой реки. Мы слышали о многих других местах — как на территории современных резерваций Черноногих в Альберте, так и за их пределами, однако побывать там нам не довелось.

На реке Двух Талисманов мы собрали у надежных стариков информацию о способе использования таких загонов. Конечно, никто из них не видел собственно охоты, однако не раз слышали от старших рассказы о ней. По их словам, стадо загонялось между рядами каменных груд и падало с обрыва. Внизу устраивалась изгородь, в которую бизоны и приземлялись. Под углом в землю втыкались стойки размером примерно с палаточный шест, так что они скрещивались в форме решетки. Места пересечения шестов связывались сыромятными ремешками. В полученную таким образом раму вплетались ветки так, чтобы все отверстия были закрыты. Ограда была наклонена внутрь, чтобы обладать большим сопротивлением и уменьшить вероятность того, что бизоны через нее перескочат. Наши информаторы настаивали на том, что на склоне, ведшем к обрыву не было никаких заграждений из веток, а были лишь груды камней, и высота их в те времена была такой же как и сейчас. Это противоречит данным Гриннела.

Загонная охота заключалась в том, чтобы пропустить стадо бизонов между внешними концами рядов. Это осуществляло несколько пеших юношей, которые окружали стадо, пасшееся в нескольких милях от загона, и заставляли его продвигаться в сторону рядов. Это было не так-то просто и неудачи не были редкостью. Лагерь обычно располагался на равнине недалеко от загона. Выставлялся дозорный, который предупреждал о приближении стада к обрыву. При благоприятных обстоятельствах он приказывал всем молодым или здоровым мужчинам встать за грудами камней и спрятаться за одеялами или свеже нарубленными ветками. Затем, если бизоны проходили через широкое пространство между рядами, загонщики начинали преследовать их, а спрятавшиеся по бокам вставали и с криками размахивали одеялами или ветками, чтобы напуганные животные продолжали двигаться к оврагу. Перед пропастью головной бизон пытался остановиться и свернуть в сторону. В том месте скопление народа было очень велико. Однако нажим задних рядов и действия людей около обрыва обычно ломали упорство вожаков, за которыми слепо шло остальное стадо. Индейцы утверждают, что если бизоны приближались к обрыву, успех был практически обеспечен. При падении одни бизоны убивались, а других пристреливали в тот момент, когда они начинали бегать по загону. Раненых добивали ударами каменных молотков в лоб.

В некоторых случаях скороход, накрытый бизоньим плащом, мехом наружу, вел животных к обрыву. По свидетельству Гриннела, этот человек иногда без всякой помощи заманивал бизонов в пространство между рядами. Появление лошадей и огнестрельного оружия сделали загоны ненужными — гораздо проще было окружить стадо на равнине и, кружа вокруг него, быстро перестрелять».

Описание таких масштабных охот позволяет нам придти сразу к двум выводам: во-первых, несмотря на всю их истребительность, они не могли привести к полному уничтожению дичи – ибо требовали ряда специфических условий, которые переставали выполняться при уменьшении численности животных; во вторых, широко распространённая точка зрения о «разумной достаточности добычи», якобы существовавшей у племён охотников – мягко говоря, сомнительна.

Скорее всего, говоря о принципе «разумной достаточности добычи» у малочисленных охотничьих племён, этнографы попадают в одну из ловушек субъективизма, которые сплошь и рядом подстерегают исследователя человеческого быта. Естественно, при общении с представителями изолированных и исчезающих народов, они стремятся говорить с теми людьми, которых, не без основания принято считать носителями племенных традиций – самыми старыми членами общины. Но практика общения с большим количеством охотников самых разных национальностей – русских, немецких, американских, равно как якутских, удэгейских, чукотских и юкагирских показывает одну и ту же закономерность – с ростом личного жизненного опыта и приближением неизбежного конца человек начинает гораздо больше задумываться не только о своей судьбе и жизни, но и о судьбе всего окружающего, и склонен вести себя гораздо более обдуманно и рационально, нежели в 20-25 лет. Поэтому, общаясь со стариками племени, этнографы получают, в данном случае, не «исторический традиционный опыт», а личный опыт местного мудреца или старейшины, который уже пытаются экстраполировать на поведение племени вообще.

Вообще, вторая сигнальная система, то есть – речь, давала огромное преимущество человеческому коллективу. По сравнению, с волчьей стаей, например…

Оклад или загон?

Наши периодические охотничьи издания часто печатают материалы о способах коллективной охоты на диких копытных животных, которые были и остаются основными объектами зверовой охоты в России на протяжении уже многих десятилетий. При этом большое внимание уделяется экипировке и снаряжению охотника, выбору оружия, поведению на охоте и технике безопасности и обходится основное – сущность охоты, ее организация, методы и способы ее проведения.

«По умолчанию» считается, что главным и чуть ли не основным способом охоты является «загон». В особенности это касается охоты на лосей. Для того, чтобы понять причины такого положения и одновременно разобраться в сути вещей, необходимо углубиться в историю. В книге «Служба егеря» (Воениздат, 1974) читаем: «Охота на копытных загоном. Эта охота, особенно охота на лосей, за последние годы стала наиболее распространенной и популярной». Подобное можно обнаружить и в других справочниках по охоте, изданных во второй половине прошлого столетия и в начале текущего. Например, в справочнике «Все об охоте» с подзаголовком «Советы бывалого охотника» (Донецк, 1997, составитель С.Ф. Бледнов) находим: «Отстреливают лосей только по лицензиям. Основной способ охоты – загоны, добывают также используя лайку». Что же из себя представляет «загон» и почему этот «способ охоты» стал таким распространенным? В «Популярном охотминимуме» В.Г. Гусева (Москва, 1977) находим ответ на первую часть вопроса: «Охота загоном – простейшая форма облавы. Она заключается в том, что группа охотников, разделившись на стрелков и загонщиков, прочесывает один участок угодий за другим, причем роли могут поочередно меняться». Действительно, лучше не скажешь! Именно к «прочесыванию» угодий зачастую и сводится то, что многие в обиходе называют «загонной охотой». Такая охота возникла как следствие советской системы охотничьего хозяйства с планом на добычу диких копытных животных, который выполнялся за счет охотобществ и коллективов охотников. Нужно было за короткое время «закрыть» как можно больше «мясных» лицензий, поэтому за день охоты успевали сделать три – четыре загона в тех местах, где всегда были звери. Благо, в те годы численность копытных была на достаточно высоком уровне, а в некоторых местах даже превышала оптимум. О том, как влияют шумовые загоны на численность и распределение дичи, тогда мало кто задумывался. Далее у того же автора читаем: «Этот способ не требует заблаговременной подготовки, особой квалификации участников и может практиковаться при любых погодных условиях». Это ответ на вторую часть вопроса. Не имея специальных навыков, любой новичок мог принимать участие в загонных охотах, что и привлекало к ним большое количество охотников. Но вот изменилось время, вместо «социализма с человеческим лицом» пришел «капитализм со звериным оскалом», а загонные охоты сохранились. Им удалось «выжить» потому, что в связи с резким сокращением количества лицензий для многих охотников эти коллективные охоты остались единственной возможностью поохотиться на диких копытных. Они по-прежнему проводятся «при любых погодных условиях», независимо от наличия и характера снежного покрова. Во многих охотничьих хозяйствах до сих пор продолжается бессистемное «прочесывание» угодий, приводящее к распугиванию диких животных и отстрелу случайных особей, выскочивших на стрелковую линию. Но если раньше это делалось «по заказу» государства, то сейчас охотпользователи сами осознанно идут на такое. И вот это, последнее обстоятельство, не может не удивлять.

«Зри в корень» — учил нас Козьма Прутков, так давайте же будем следовать его советам. Перечитывая первую цитату из «Популярного охотминимума», следует обратить внимание на ключевое слово — «облава». Далее автор расшифровывает и этот термин. «Облава на сравнительно редких и более осторожных животных, например лося, волка и кабана, проводится после проверки наличия зверей на данной территории. Это определяют по следам при обходе (окладе) участка предполагаемой охоты. Отсюда – оклад, охота окладом, окладчик». Вот мы и приближаемся к существу вопроса. Обратившись к классическим работам, таким как «Охотничий календарь» Л.П. Сабанеева (Москва, 1892) находим главу «Облавная охота на лосей», которой предшествует глава «Обкладывание лосей». Позволю себе процитировать этот раздел: «Старательный и опытный окладчик непременно должен обойти лосей накануне охоты и, если они много набродили, заметить их выходные и входные следы в оклад, непременно сосчитав, сколько вышло и сколько вошло… Вечеровые следы должно переметить, перечеркнув палкой, чтобы утром, если не было снега, не сбиться и не принять вечерний след за свежий утренний.». Таким образом, становится очевидно, что «загону» по канонам правильной охоты должен предшествовать оклад, причем эта первая часть охоты куда важнее второй, т.е. непосредственного процесса гоньбы зверя. Ведь если зверя в окладе нет, впустую уходят усилия многих охотников, напрасно тратится драгоценное время охоты. В указанных главах Л.П. Сабанеев подробно описывает, как следует расставлять стрелков и кричан (загонщиков), какова последовательность действий окладчиков и распорядителя охоты, как следует стрелять по зверю, выходящему на стрелковую линию и т.д. Складывается законченная картина облавной охоты, в которой каждый из участников точно знает свою роль и выполняет все распоряжения управляющего. Организованная таким образом облавная охота дает хорошие результаты и почти всегда бывает успешной.

Однако для современного охотничьего хозяйства не менее важно не только правильно организовать облавную охоту и добыть зверя, но еще и не допускать отстрела животных, составляющих основной потенциал воспроизводства популяции. Речь идет, прежде всего, о нежелательности добычи самок в возрасте 3 – 6 лет. Большую ценность, как производители, имеют также крупные самцы, обладающие, как правило, трофейными свойствами (крупные рога у лосей и оленей и клыки у секачей). Определить половую принадлежность животного при быстром появлении его на стрелковой линии (особенно в период отсутствия рогов у копытных) практически невозможно. Эта задача редко под силу даже специалисту (охотоведу или егерю), что уж говорить о рядовых охотниках, которые видят диких копытных в природе крайне редко. Кстати, вот что пишет по поводу загонной охоты известный российский охотовед Я.С. Русанов в своей книге «Охоты в России» (Элиста, 2000): «По сути дела загон всегда остается загоном и увлекателен он, главным образом, для организатора охоты, для того, кто берет на себя ответственность за выбор оклада, направление гона и расстановку стрелков. Роль последних довольно пассивна – стой и жди выхода зверя, а коли это случится – не промахнись». Отсюда большая вероятность при проведении облавной охоты добыть половозрелую самку или трофейного самца, что часто и происходит во многих охотничьих хозяйствах. Следовательно, охота «загоном», особенно при том варианте ее проведения, который был описан в начале (без оклада, без предварительной проверки следов, по чернотропу) приводит к бессистемному отстрелу случайных особей из популяции и не может быть рекомендована для осуществления в наших охотничьих хозяйствах. Побочным эффектом такой охоты является, как уже говорилось, беспокойство животных в местах их естественного обитания, что приводит к их перемещению в более спокойные и труднодоступные участки угодий, где охота практически невозможна.

Охотоведам и руководителям хозяйств следует задуматься над тем, каких животных и какими способами добывают на вверенных им территориях. Пора отходить от сложившейся в советское время практики загонных охот, для того чтобы сохранить имеющиеся пока еще в достаточном количестве ресурсы диких копытных животных в России. Существует много интересных и добычливых способов охоты, которые могут обеспечить избирательность отстрела определенных половозрастных групп популяции и при этом не приводят к нарушению жизненного цикла объектов охоты. Например, охота окладом, но проведенная «псковским» методом (при ограниченном количестве участников) дает неплохие результаты при добыче лосей в лесистой местности. Залог ее успеха – хорошее знание окладчиком повадок зверя, мест его кормежки, отдыха, переходов и поведения, с учетом характера погоды, направления и силы ветра и других условий местности. Крайне захватывающей является охота «на стон», при которой добываются взрослые самцы оленей и лосей. Не менее увлекательна охота троплением или скрадыванием. Ценность добытого трофея всегда выше, когда он получен в результате осознанного проведения охоты каким-либо «классическим» методом, нежели случайно отстрелянного животного.

«А лось там был. Его гоняли, Но то ль загон был бестолков, То ль не фартило. Простояли Впустую сорок мужиков».…

Виды охоты: описание, особенности и интересные факты

Охота сопровождает человека всю историю его существования, поскольку помогает прокормиться и выжить. Этот промысел самый древнейший. Изначально он был необходимостью, но со временем превратился в увлечение знати. Сегодня такой вид времяпрепровождения приемлют не все, но желающие проявить свои умения находятся среди разных слоев населения. Экипировка охотника и его снаряжение зависит от того, какие будут применяться способы охоты. Виды охоты и их особенности изложены ниже.

Классификация

С течением времени и появлением нового оружия некоторые варианты охотничьего промысла исчезают, например популярная некогда на Руси соколиная охота. Сегодня она демонстрируется только как развлечение для туристов. Для регулярной добычи дичи она уже не используется.

Согласно действующим на территории страны законам, выделяют следующие виды охоты:

• В целях перемещения животных в новые условия содержания (полувольные или искусственно созданные).
• В целях переселения, акклиматизации и так далее.

Указанные варианты могут осуществляться только посредством отлова зверей. Этот же закон перечисляет и основные виды охоты, которые могут осуществляться посредством отстрела или отлова охотничьих ресурсов. Среди них:

• Спортивная охота.
• Любительская.
• Промысловая.
• Образовательная или научно-исследовательская.
• В целях сокращения популяции диких зверей.
• Для поддержания традиционного образа жизни и культуры некоторых коренных народов Севера.

Самые распространенные варианты

Охоту можно разделить на два основных вида — ружейную и псовую. Каждая из них имеет свои особенности и подразделяется на несколько вариантов. В нашей стране такой промысел отличается от мировых понятий особенностями климата и видами диких животных, на которых осуществляется промысел, поэтому следует рассмотреть подробнее каждый.

Ружейная охота

Такой вид промысла может осуществляться следующими способами:

• С гончими собаками или с одной легавой.
• Облавой.
• С манком.
• На чучел.
• На перелетах.
• С подхода или подъезда.

Конечно, самой зрелищной и увлекательной для охотников является добыча дичи с помощью собак. Производится этот процесс с одной легавой, в основном на птицу, которую пес приносит после подстрела своему хозяину.

Охотиться с группой собак не менее увлекательно, но процесс требует большой подготовки.

Облавный способ всегда предусматривает участие в процессе большого количества человек. Добывать таким образом можно как крупного, так и мелкого зверя, в зависимости от уровня подготовки участников.

Остальные виды охоты можно применять индивидуально (в одно лицо), поскольку они предусматривают ожидание зверя или птицы в засидках. Зрелищности в процессе нет, охотнику может потребоваться долгое время неподвижно сидеть в укрытии, но результат обычно радует крупным трофеем.

Псовая охота

Собаки начали использоваться людьми в качестве помощников по добыче зверя еще в доисторические времена. Понятие и вид охоты таким способом схожи с упомянутыми выше. Собаки необходимы исключительно для загона дичи. В зависимости от их породы и уровня подготовки, можно добывать зайцев, лис и волков. Собаки для этого должны быть смелыми, а сам охотник обязан быстро перемещаться. Поэтому такая охота осуществляется верхом на коне.

Согласно правилам такого промысла, применяемым еще на Руси, загнанный зверь всегда принадлежит тому, кто его первым подозрил (заметил), а чья собака загнала животное — это не столь важно.

Современная классификация

В наше время виды и методы охоты немного изменились. Так, уже практически не используются в данном процессе лошади. Сегодня выделяют два основных направления промысла – облавное и коллективное. Последнее всегда предусматривает участие группы человек. Успех при этом зависит не только от индивидуального опыта, но и от умения работать в команде. Сам процесс обычно занимает несколько дней и рассчитан на добычу средней и малой дичи. В этом виде охоты важно выбрать одного руководителя, который сможет регулировать каждого участника и сделать правильные выводы из осмотра местности. На него всегда возлагается ответственность за соблюдение правил отстрела дичи, дисциплину в коллективе, результат.

В холодное время года чаще всего дичь добывают облавным способом. Такой вариант также практикуется группой человек, количество которых может доходить до сотни. Осуществляется такой вид охоты для добычи крупного зверя или сокращения популяции мелких вредителей. Для облавы на крупных животных участвуют только опытные охотники, в другом случае могут привлекаться и новички. Основное отличие этого промысла в том, что дичь не выслеживают на конкретной территории, а выгоняют с места лежки шумом.

Подвижная охота

Данный метод предусматривает передвижение охотника по местности для добычи дичи. Самым популярным среди всех является бродовый метод. Он предусматривает предварительный обход и осмотр территории обитания зверей. Охотник выслеживает добычу, ориентируясь на знания о повадках животных, анализ их передвижения и правильное определение местоположения.

Выслеживать добычу зимой особенно хорошо, поскольку свежие следы на снегу могут быстро привести к зверю. Такой метод охоты называется троплением или выслеживанием. Результат в нем зависит не только от самих углублений на земле, а и от анализа остатков шерсти на ветках, погрызков (объеденных веток и травы) и других следов жизнедеятельности. Чаще всего находят таким образом зайцев, куниц и колонков, хотя можно выследить и крупного хищника.

При добыче очень скрытных животных используется метод скрадывания. Он применяется только самыми опытными охотниками, знающими все повадки зверей и птиц, умеющими правильно маскироваться и передвигаться максимально бесшумно. Такой вид промысла требует перед выстрелом приблизиться к зверю на самое короткое расстояние, но остаться незамеченным. Скрадывание практикуется при добыче фазанов, тетеревов, глухарей и по праву может считаться индивидуальной охотой. Загонная охота в этом смысле сильно отличается, но гарантий получить крупного зверя и остаться невредимым дает больше.

Подвижная охота может осуществляться и с помощью лодки или телеги, которые позволят приблизиться к животному максимально осторожно и тихо. Такой промысел практикуется и как индивидуальный, и как коллективный.

Неподвижная охота

Такие варианты предусматривают выжидание добычи в засаде и требуют максимальной выдержки. Чаще всего для этого охотники устраиваются возле мест кормежки дичи: на солонцах, возле стогов или у специально подготовленных приманок для хищников. Для положительного результата необходимо уметь хорошо маскироваться и сидеть неподвижно долгое время.

В качестве места ожидания используются лабазы на деревьях, подготовленные ямы и шалаши. Последние чаще всего изготавливаются весной возле водоемов. Сооружение, где охотник будет ожидать зверя, должно быть прочным, сделанным только из местных материалов.

Если целью охоты является хищник, то для его приманки можно использовать тушку любого мертвого животного, например собаки. Их часто отстреливают егеря для профилактики бешенства в лесу. Главное, начинать подкарауливать зверя следует только после того, как он станет регулярного посещать приваду.

Сезонность промысла

Каждый перечисленный вид добычи дичи зависит от климатических особенностей региона и не может применяться круглый год. Для охоты в различные сезоны разрешается добывать только определенные виды животных или птиц. Круглый год можно охотиться на зверей и птиц, которые способны наносить вред хозяйству, если их популяция будет бесконтрольно увеличиваться. Их перечень зависит от региона, но на большей части страны такими вредителями являются волки и лисы.

Какие бывают виды охоты по сезонам? Они названы по аналогии с временами года: зимний, весенний и осенне-летний. Последний вид объединяет два времени года, поскольку в нем разрешено добывать одних и тех же зверей. Длительность сезонов может продолжаться несколько месяцев, но весенний всегда определяется только 10 днями, поскольку в это время звери растят потомство.

Заключение

Независимо от вида выбранной охоты, каждому ее участнику обязательно необходимо иметь соответствующее разрешение, без которого промысел считается незаконным. За такую деятельность может быть применено административное наказание в виде штрафа и конфискации оружия. Разрешения выдают общественные охотничьи организации по месту регистрации на срок до нескольких лет, но с обязательным ежегодным подтверждением. Также необходимо разрешение на используемое оружие.